?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

cover 55

Отрывок из романа "Омуты и отмели" - третьей книги цикла "Круги по воде".
А это авторский коллаж к роману:

круги по воде 3

Одна из самых тяжелых сцен романа!
Такая вот у меня "сентиментальная проза", как пишут в аннотациях...

ЧАСТЬ 2. ПОЖАР



День клонился к вечеру, скоро должно было совсем стемнеть, но небо светилось тусклым оранжевым отблеском все приближающихся пожаров, а в воздухе висела мелкая, наносимая ветром, копоть. Под навес потихоньку сползались «колхозники» – усталые, мокрые от пота и грязные. Они сделали уже очень много: опахали деревню и, насколько смогли, расчистили часть леса вокруг: вырубили подлесок, выжгли хвойную подстилку; подготовили помпы, убрали подальше все огнеопасное, устроили около реки загон для скотины – куры, поросенок и козы были в безопасности.

Правда, поросенку пришлось надеть шлейку, и Муся следила, чтобы он не запутался в поводке, потому что шустрый Кузя всё норовил подрыться под ограду и сбежать на волю. Загон сначала хотели устроить на том берегу, и даже соорудили на скорую руку земляную лестницу, а то уж больно крутой подъем, но потом передумали, представив, каково это будет – тащить туда коз и поросенка! А лестница – ничего, потом пригодится. Шарик же пока так и бегал за Семёнычем по деревне – «Потом ужо привяжу, не до тебя» – ворчал хозяин. На кошек пришлось махнуть рукой: пусть сами думают, не привязывать же всех. Да поди отлови их для начала!

Но самой большой проблемой оказалась бабка Марфа – ее дом ближе всех стоял к лесу. Долго ломали голову, куда ее переправить, потом решили – к Анатолию! Там безопасней всего, и к реке ближе. Марфу посадили на стул, и Леший с Анатолием отнесли причитающую старуху на новое место – под истерический лай Шарика, который кругами носился вокруг процессии.
– Да привяжи ты его к чертовой матери! А то пристрелю на хрен! – заорал красный от жары и натуги Анатолий, а Семёныч насупился:
– Пристрелю! Не твоя животная! Шарик! Пойдем, милай, пойдем! А то ишь – пристрелю…

Собравшись за ужином – впрочем, от жары и усталости и есть-то особенно не хотелось, – в который раз обсуждали порядок действий: кто за что отвечает, кто куда бежит и кто кого слушается. Диспозицию распланировал Анатолий – он был главным, и все это понимали. Потом Марина, оглядев всех «бойцов», сказала:
– Я хотела присматривать за всеми. Но, боюсь, не получится. Поэтому я сразу предупреждаю: я смотрю только за Алексеем и детьми. Если моя помощь будет нужна кому из взрослых – зовите! Не обязательно подходить ко мне или кричать, просто мысленно позовите, хорошо? Лёш, а ты смотри тоже, если что увидишь, сразу мне сообщай, ладно? И вы, дети! Так будет… будет проще… и… и надежней…
Марина вдруг нахмурилась и прислушалась.
– Что?! Что ты видишь? Огонь?
– Да нет! Едет кто-то!
– Едет?!
Мысленным взором Марина видела приближающийся внедорожник – кто же это?! По такой дороге! Горело уже совсем на подступах к деревне, она знала.
– Боже мой, – медленно произнесла Марина и посмотрела сначала на Толю, потом на Юлю с Митей: – Это Кира и Аркаша!

Взрослые переглянулись, и Марина подумала, что паникер-Аркаша тут совсем лишний. Да и Кира… Что это вдруг? Странно. Марина не видела Киру уже лет пять, а то и больше, но часто о ней думала. Марина знала, что в душе Киры зло постоянно борется с добром, и чаще всего побеждает именно зло. Несколько раз Марина пыталась как-то помочь, настроить на другой лад душевный мир Киры, но получалось плохо. Может быть потому, что Марина так и не простила Киру, когда-то соблазнившую ее мужа. И себя простить не могла – за то, что однажды чуть не убила Киру под влиянием ревности, в аффекте. Вот и сейчас Марина невольно насторожилась и покосилась на Лёшку, который мрачно нахмурился, услышав имя Киры. Подъехавший минут через двадцать джип встречали только Марина с Анатолием – машина резко затормозила, и Кира, которая была за рулем, выскочила первой:
– А вот и мы! Не ждали?
Машина была вся в копоти, даже слегка дымилась, заднее стекло треснуло, а на крыше виднелась большая вмятина.

– Что с машиной? – мрачно спросил Анатолий, который не ждал ничего хорошего от приезда блудной дочери.
– А, это на нас дерево упало! Ерунда!
Глаза у Киры сияли, и хотя Марина по-прежнему не могла преодолеть ее защитный барьер, она все же чувствовала какую-то теплую волну. Тут из машины выпал Аркаша. Выпал и лежал рядом, совершенно белый. Марина подошла.
– Да все с ним нормально! Обделался со страху, только и всего! Сейчас!
Кира схватила ведро, стоявшее под навесом, зачерпнула воды в бочке и вылила все на Аркашу, который очнулся и сел, тараща на всех испуганные глаза.
– Ну вот! Вставай, козлик! Шевелись! Не на курорт приехал.
Анатолий помог Аркаше подняться, а Марина положила руку ему на лоб – он было дернулся, но потом вздохнул глубоко и слегка порозовел.
– Иди, Аркадий, под навес, кваску выпей, полегчает, – Анатолий проводил его сумрачным взглядом и обратился к дочери:
– Зачем ты приехала?
– А ты не рад?
– Не особенно. Тут тебе не Монте-Карло.
– Я в курсе.

Марина молча смотрела на Киру, а та старательно делала вид, что не замечает этого, но когда Анатолий, махнув рукой, ушел, повернулась к Марине:
– Ты тоже мне не рада?
Марина пожала плечами:
– Смотря зачем ты приехала.
– Не волнуйся, я не собираюсь приставать к Алексею!
– Я надеюсь. Я тебя ни о чем не прошу, но просто хочу, чтобы ты знала: у Лёши недавно был сердечный приступ. И если… из-за тебя… это повторится…
От жёсткого взгляда Марины Кира поежилась и отступила на шаг:
– Нет. Из-за меня – нет.
– Здесь будет очень жарко, понимаешь? Во всех смыслах. Это не игра. И я не хочу тратить все свои силы на тебя, вместо того, чтобы…
– Марина, я… Я понимаю. Я…
Они смотрели друг другу в глаза.
Марина знала, что Кира читает ее мысли – да она и не скрывала. Ей вдруг показалось, что и Кира готова открыться, но та опустила голову, повернулась и пошла прочь.
– Кира! Если тебе нужна моя помощь…
Та замерла.
– Ты же знаешь, я всегда готова…
Кира обернулась и еще раз взглянула Марине в глаза – этот взгляд Марина долго вспоминала, столько было там безнадежной тоски и отчаянья. Но усмехнулась она довольно ядовито и насмешливо произнесла:
– Что, ты никогда не сдаешься?
– Кира, послушай! Давай поговорим!
– Времени нет. Ты разве не чувствуешь – время кончилось?! А, гори оно все огнем! – и Кира побежала к машине. – Митя! Митя, помоги машину разгрузить! Я там привезла кое-что!
Митя свернул к машине и в ту же секунду истошно закричал Семёныч, который дежурил на краю деревни:
– Горит! Горит!

Кто-то с силой заколотил в гонг, и Марина, забыв о Кире, лихорадочно заметалась внутренним взором по деревне: «Где Леший? Муся? Ванька? Где все?!» Все были на местах – не зря же их натаскивал Анатолий. И Марина, стараясь не упускать из виду никого, тоже пошла на свое место – рядом с Лёшкой. Вроде бы он был в норме, но Марина на всякий случай немножко поддерживала его. Она чувствовала необыкновенный подъем сил и видела всю картину сразу, причем как бы слегка забегая вперед – на минуту или две; кожей ощущала направление ветра и понимала, куда движется огонь, постепенно окружавший их полукольцом – сосны казались совершенно черными на фоне зарева. «Так вот зачем! – подумала Марина, – Вот зачем дана мне сила!» Все ее страхи и неуверенность исчезли – сама стихия огня питала ее энергией, и Марина поняла, что сможет выдержать все – что бы оно ни было.

Совсем стемнело, все заволокло дымом, а пожар только ослеплял, не прибавляя света. Мимо еле успевшей отскочить Марины с ревом промчался внедорожник Киры – она отгоняла машину поближе к реке. Марина крикнула Анатолию:
– Толя, сейчас дом Марфы загорится!
Анатолий развернул шланг и закричал Мите:
– Давай, включай!

Сильный порыв ветра как раз принес на кровлю дома какие-то горящие клочья, и сильная струя воды тут же их сбила, но зато загорелся забор у дома Илларии, потом вспыхнула крыша сарая Семёныча…

Потом, когда всё закончилось, никто из них не смог восстановить в памяти полную картину происходящего – всё распадалось на множество фрагментов, разрозненных кусочков, не совпадающих пазлов: Анатолий и Лёшка со шлангами, из которых хлещут тугие струи воды; Семёныч и Митя, растаскивающие головешки сарая; Кира, плещущая из ведра на Ваньку, у которого задымились вдруг джинсы; испуганная Иллария на крыльце дома Анатолия; мокрый с ног до головы Аркаша, с трудом удерживающий шланг; Муся, мечущаяся по берегу за вырвавшимся таки на свободу Кузей – под истерическое блеяние перепуганных коз и лай охрипшего Шарика…

Марина напряженно следила за происходящим и особенно пристально за Алексеем: она словно все время держала его за руку, проверяя пульс. И за Кирой, но та держала слово и не приближалась к Лёшке, даже не попадала в поле его зрения, зато все время лезла в самые опасные места, словно нарочно. А может, и правда – нарочно?! Один раз Марина даже придержала ее силой и уловила вспышку ярости: «Оставь меня!»

Сколько это длилось? Несколько часов? Несколько суток? Время словно остановилось – оно не имело значения, важен был только огонь, который постепенно стал уставать. Только тогда и люди почувствовали, что смертельно устали. Они замерли, боясь поверить, что все самое страшное позади – неужели выстояли?! В лесу еще что-то вспыхивало, взметая снопы искр, что-то рушилось с грохотом, но главный огонь иссяк, задохнувшись. Черные от копоти, потные, все в ожогах и ссадинах, они тяжело дышали и сами постепенно остывали, как облитые водой головешки. Марина огляделась – ну что ж, все могло быть и хуже! Сгорела пара сараев, верхняя башенка на тереме – туда не доставала вода из шланга. И часть дома Марфы, как ни старались мужики, спасти не удалось.

– Да-а, – сказал Семен Семёныч, хлопая себя по карманам – во рту у него торчала неведомо откуда взявшаяся сигаретка. – Да-а… Мужики, огоньку нету ни у кого?
– Чего тебе?! – спросил Толя и захохотал. – Огоньку?!
– Ну, прикурить… Огоньку бы…
– Тебе огня мало было?! – Леший тоже засмеялся, за ним и остальные, только Семен Семёныч все не понимал и часто моргал обожженными ресницами – глаза на закопченной физиономии светились, как два голубых окошка. Они хохотали до слез, не в силах остановиться, наконец, засмеялся и сам Семёныч, да так, что сел на землю и замахал руками: «Огоньку… мало… ах-ха-ха-ха!»

– Лёшка-а! – вдруг страшно закричала Марина, и, обернувшись на ее крик, все увидели, как медленно, медленно клонится на бок Алексей, к нему бежит со всех ног Марина, и он падает ей на руки, а улыбка еще живет на его мертвом лице…

Comments

( 7 comments — Leave a comment )
eva_nadu
Aug. 12th, 2017 07:18 pm (UTC)
ох... горе! прочитала сейчас. и помнила, конечно. страшная сцена(
je_nny
Aug. 12th, 2017 08:08 pm (UTC)
Потом-то все обошлось! )))
eva_nadu
Aug. 12th, 2017 08:10 pm (UTC)
так то потом))) когда читаешь, про "потом" - вообще ничего не знаешь. и тут прямо страшно. до ужаса.
je_nny
Aug. 12th, 2017 08:13 pm (UTC)
самой страшно было )))
eva_nadu
Aug. 12th, 2017 08:15 pm (UTC)
представляю) такие сцены очень тяжело писать.
mama_zima2013
Aug. 14th, 2017 09:46 pm (UTC)
Я тоже это ожидание пожара и борьбу с ним помню. Хорошо написано. По настоящему.
je_nny
Aug. 15th, 2017 07:21 am (UTC)
Это я вложила собственные чувства - от пожара Центра Грабаря, который пережила
( 7 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Tags

Powered by LiveJournal.com