?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Александр
Старшему сыну Павла 24 года. Наследник престола, полковник лейб-гвардии Семеновского полка, генерал-губернатор Санкт-Петербурга, инспектор Петербургской дивизии, председатель Военной коллегии, сенатор, великий маршал Мальтийского ордена…
Шарль Массон пишет о юном Александре: «В нем есть сдержанность и осмотрительность, не свойственные его возрасту; они были бы притворством, если бы их не следовало приписывать скорее тому мучительному положению между отцом и бабкой, в которое он был поставлен, чем его сердцу, от природы открытому и доверчивому. Он унаследовал рост, красоту, кротость, благотворительность от своей матери, но ни одна внешняя черта не приближает его к отцу, которого он должен скорее бояться, нежели любить… Солдаты обожают его за доброту, офицеры восхищаются его умом: он служит посредником между самодержцем и теми несчастными, которые какими-нибудь пустяками навлекли на себя императорский гнев и мщение… Впрочем, характер у него счастливый, но пассивный. Ему не хватает смелости и доверия… Дозволяя внушениям посторонних заходить слишком далеко, он не следует в достаточной степени побуждениям своего ума и сердца».



Прожита ровно половина жизни. Позади – теплое детство под крылом всесильной бабушки, беспокойное существование «меж двух огней» – между Екатериной и Павлом, юношеские мечты и увлечения.
Воцарение Павла тяжело сказалось на положении наследника: «Я сам, обязанный подчиняться всем мелочам военной службы, теряю все свое время на выполнение обязанностей унтер-офицера, решительно не имея никакой возможности отдаться своим научным занятиям, составлявшим мое любимое времяпрепровождение; я сделался теперь самым несчастным человеком» .
Вот уже 7 лет, как он соединился в браке с принцессой Луизой-Марией-Августой Баден-Дурлахской, принявшей в православии имя Елизаветы Алексеевны. Прошло чуть более полугода, как они схоронили свою крошечную дочь Марию.



Нежные дружеские отношения между супругами заметно охладели, в сердце Александра разгорается страсть к Марии Антоновне Нарышкиной, связь с которой будет длиться долгие годы, раня чувствительную душу Елизаветы.
Мария Антоновна Нарышкина, урожденная княжна Четвертинская (1779-1854), жена Д.Л. Нарышкина, обладала редкой красотой. В отличие от меланхолической прелести златокудрой Елизаветы, Нарышкина поражала яркой внешностью: кареглазая брюнетка с нежным румянцем на щеках, пылкая и темпераментная.



Ф.Ф. Вигель вспоминал, что в первый год своего пребывания в Петербурге он был насмерть сражен дивным обликом Марии Антоновны: «разиня рот, стоял я перед ее ложей, и преглупым образом дивился ее красоте, до того совершенной, что она казалась неестественною, невозможною; скажу только одно: в Петербурге, тогда изобиловавшем красавицами, она была гораздо лучше всех. О взаимной любви ее с императором Александром я не позволил бы себе говорить, если бы для кого-нибудь она оставалась тайной; но эта связь не имела ничего похожего с теми, кои обыкновенно бывают у других венценосцев с подданными» .
Со стороны Александра, возможно, так оно и было. Он искренне любил Нарышкину, рождение дочери Софьи в 1808 году укрепит его чувства. Не такова была Мария Антоновна: она изменила императору с графом А.П. Ожаровским. В 1813 году Нарышкина родит Александру сына Эммануила, а уже летом 1814 они с Александром расстанутся: Мария Антоновна предпочтет императору князя Г.И. Гагарина, роман с которым начался у нее еще год назад. Александр тяжело пережил этот разрыв: «Я страдал невыразимо, но ее доводы были так благородны, так возвышали ее в глазах света и в моих собственных, что с моей стороны возражать было невозможно» .
Но все это еще впереди.
Александра ждет множество испытаний: убийство отца, двадцатипятилетнее царствование, наполеоновские войны, слава освободителя Европы, смерть в 1824 году горячо любимой дочери Софьи Нарышкиной, страшное наводнение в Петербурге, болезнь супруги Елизаветы… Внезапная смерть в Таганроге.
Мережковский показывает Александра в самый драматичный момент его жизни, в ту «минуту роковую», которая, подобно молнии, пронзила все его дальнейшее существование свои безжалостным и страшным блеском.
Знал ли Александр о заговоре, понимал ли, что только смерть Павла – залог успеха? И знал, и понимал – отвечает Мережковский, заставляя героев называть все своими именами:
Александр: «А если кровь?»
Елизавета: «Лучше кровь, чем то, что теперь! Пусть наша кровь…»
Александр: «Не наша…»
Молчание.
Историки и мемуаристы не столь категоричны. О чем говорили между собой Александр и Елизавета, не может знать никто. В разговорах с Паленом, с заговорщиками Александр был крайне осторожен. Возможно, он искренне верил в возможность сохранения жизни Павла, рисуя себе идиллическую картину его мирного существования на покое в Михайловском замке. Скорее всего, он успешно обманывал сам себя, сознавая, что никакой идиллии быть не может, и смерть отца неизбежна. Оттого и мучается так, и страдает, искушаемый дьявольски хитрым Паленом. Знаменателен разговор между ними в третьем действии, когда Пален приносит Александру на подпись Манифест об отречении императора Павла и о восшествии на престол Александра.
Александр: «Подписать?»
Пален: «Да»
Александр: «Кровью?»
Пален: «Зачем кровью? Чернилами»
Александр: «А я думал, – договор с дьяволом – кровью…»
Все понимает. Но – подписывает.
Личность Александра на самом деле сложнее этого картонного Пьеро, то и дело проливающего слезы и ломающего руки. Он прекрасно видел недостатки правления и Екатерины, и Павла: «Мой отец, – писал он Лагарпу в 1797 году, – по вступлении на престол захотел преобразовать все решительно. Его первые шаги были блестящими, но последующие события не соответствовали им. Мое несчастное отечество находится в положении, не поддающемся описанию. Хлебопашец обижен, торговля стеснена, свобода и личное благосостояние уничтожены» .
Бывшее у него некогда желание «добровольного изгнания» постепенно сменилось осознанным стремлением принести пользу отечеству.
«Вам давно уже известны мои мысли, клонившиеся к тому, чтобы покинуть свою родину, – пишет он Лагарпу, – В настоящее время я не предвижу не малейшей возможности к приведению их в исполнение, а затем и несчастное положение моего отечества заставляет меня придать своим мыслям иное направление. Мне думалось, что если когда-нибудь придет и мой черед царствовать, то вместо добровольного изгнания себя, я сделаю несравненно лучше, посвятив себя задаче даровать стране свободу и тем не допустить ее сделаться в будущем игрушкою в руках каких-либо безумцев» .
Как тут не вспомнить бессмертные строки Ф. Тютчева:
«Не властны мы в самих себе
И в молодые наши Леты
Даем поспешные обеты,
Смешные, может быть, всевидящей судьбе!»
Став «освободителем Европы», собственное отечество Александр не освободил.



Ссылки:
Библиография - http://je-nny.livejournal.com/147960.html
Царь Федор Иоаннович и Борис Годунов:
1 – Предисловие. Несть бо власть аще не от Бога…
http://je-nny.livejournal.com/147384.html
2 – Федор и Борис. Право драматурга
http://je-nny.livejournal.com/147570.html
3 – Борис Годунов - Боже, Боже! За что меня поставил ты царем!
http://je-nny.livejournal.com/148824.html
4 – Тихая царица
http://je-nny.livejournal.com/158837.html
5 – Борис Годунов – Достиг я высшей власти!
http://je-nny.livejournal.com/159155.html
6 – Царевич Дмитрий – А был ли мальчик?
http://je-nny.livejournal.com/160475.html
7 – Борис Годунов – Мне счастья нет…
http://je-nny.livejournal.com/160753.html
Павел I:
8 – Междусловие. За сценой. Театр марионеток - Маски
http://je-nny.livejournal.com/167633.html
9 – Пален
http://je-nny.livejournal.com/167872.html

Latest Month

November 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Tags

Powered by LiveJournal.com