May 10th, 2017

пишу

Солнечное утро

DSCN0270

Вот такое у нас сегодня солнце!
На улице в это время было плюс два, а в комнате - я изумилась: плюс 25!
По ощущению - ледник!
Странно...  
Правда, это  вглубине комнаты, а не у окна, где я сижу.

DSCN0266

DSCN0269 DSCN0271
ой!

Что это, что это?!

Misterioso abandonado ' la Iglesia de Pollo ' construido a la selva indonesia por el hombre que tenía una visión de Dios:
https://ru.pinterest.com/pin/386254105531880435/

«Куриная церковь» - необычная достопримечательность в джунглях Индонезии

Возвышаясь над верхушками деревьев, в густой чаще лесов Индонезии находится необычное строение, напоминающее птицу. Это заброшенный молитвенный дом, известный как «Куриная церковь». Она была построена всего лишь 25 лет назад, но, за ненадобностью, прекратила свою деятельность. На сегодняшний день здание медленно превращается в руины, напоминая декорации к приключенческим фильмам...

Collapse )
пишу

Антология Поцелуя - Елена Коро

Never a lip is curved with pain that can’t be kissed into smiles again.  Bret Harte:
https://ru.pinterest.com/pin/394768723564419079/

#антология_поцелуя #поцелуй

Елена Коро
Поцiлунок у Львовi

Подих у сутінках м'яко,
льодяником м'ятним,
загорнув у сновидіння в місті,
де сновиди від кохання, ми з тобою,
цілувалися необачно під костьолом
чи під кірхою, у тіні старої груші
наші губи, як дівчатка на ковзанках,
ковзалися, сміючись; мова язиків
тихо бриніла, виспівуючи танок бажання…
глибше розкривалися ми, сп'янівши навзліт,
ближче, тісніше в обіймах,
ніжніше подих наших вуст...
Льодяником м'ятним, моя львів"янко,
у сутінках пам'яті тане, щезає
вечір цілунків під старою
грушею коло костьолу,
коли жага не соромилась
сторонніх очей...
пишу

Антология Поцелуя - Ева Надю

●.......mmmmm esos besos, que transportan, que viajan, que saben a dulce, a pasión, a entrega, esos que enamoran.......yo:
https://ru.pinterest.com/pin/390194755204612054/

#антология_поцелуя, #поцелуй

Eva Nadu eva_nadu

Отрывок из романа с рабочим названием "Выбирать придется проповеднику":

"Несколько часов карета, запряженная парой лошадей, кружила по улицам. Взбиралась на самый верх, спускалась к морю. Снова поднималась на холмы. Оттуда, сверху, стоя у стен выстроенного Франциском I форта, любовалась Клементина распростершейся перед ней морской гладью – жидким серебром, разлитым до самого горизонта. Мориньер стоял позади нее, тихо говорил о чем-то со священником, вышедшим из форта и направлявшимся к часовенке, ласточкиным гнездом прилепившейся к каменной стене крепости.
Звуки их речи переплетались с криками чаек и жарким ветром, то порывисто обнимавшим ее, то прижимавшим к парапету, то бросавшим в сторону с такой неистовой силой, что ей приходилось вцепляться пальцами в белый, раскаленный на солнце, камень.
Этот самый ветер давно сорвал с ее головы капюшон и растрепал прическу. И Мориньер, подошедший к ней после того, как святой отец, договорив, отправился по тропе дальше, к часовне, не удержался – запустил обе руки ей в волосы.
*
Клементина почувствовала его приближение сразу, но не обернулась, продолжала смотреть вдаль, туда, где на густой, вязкой, обжигавшей теперь глаза бликами, водной поверхности были рассеяны парусники – большие и поменьше. Между ними сновали лодки. Отсюда, с холма Хранительницы, лодки эти казались совсем крохотными. И солнце то и дело прятало их в своих лучах, высвечивало до невидимого, заставляя смотревшего щуриться и смахивать с ресниц бессмысленные слезы.
Когда Мориньер только коснулся ее затылка, она ощутила слабость – предательскую слабость, в момент сделавшую ее беспомощной.
Откуда-то сверху, из распахнутой над ними небесной сини Клементина обессиленно наблюдала, как быстро, одну за другой, вынимал он шпильки из ее волос. Часть их осыпалась им под ноги – скользила по ее плащу, падала, отскакивала от выжженных до белого камней под ногами. А он продолжал выбирать, высвобождать с таким трудом собранные волосы. Придерживал бьющиеся на ветру локоны, прижимал их ладонью к ее затылку. Потом, когда последний локон, раскрутившись, коснулся ее плеч, Мориньер развернул ее лицом к себе, заглянул в глаза. Обнаружив в них то, что искал, приник к ее губам.
После, оторвавшись от нее, скользнув дыханием по ее щеке, скуле, виску, он обнял, оплел ее руками. Прижал к себе. И она, возвращаясь в свое тело, постепенно начинала видеть – белоснежный, обшитый тонким кружевом, воротник его рубашки, едва заметные волоски на шее, чисто выбритый подбородок. Слушала стук его сердца.
Мимо них снова прошаркал священник. Потом пробежал какой-то мальчуган. Проскочив вверх по тропе, он остановился, вернулся. Поднял валявшиеся у их ног серебряные шпильки. Протянул их Мориньеру. Тот не двинулся.
- Оставь себе, – произнес глухо, касаясь горячими губами ее лба".
пишу

Книжная барахолка!

DSCN0281
1.

#книжная_барахолка

Разобрала сегодня одну полку - одну, Карл!
Так что вас ждет постов пять минимум про обнаруженные мной там книги.
Полка эта висела под потолком, и я туда не заглядывала лет пятнадцать.
Нашла массу интересного - из того, что забыла сфоткать два учебника: польского языка и чешского!

На верхней фотке (1) все понятно, я думаю, кроме "Образа любви" - это книга о Шопене, основанная на его письмах. Автор Ежи Брошкевич.

DSCN0282
2.

Искандер - чуть ли не первое издание!
Энциклопедия чудес была бестселлером моего детства.
Платов - очень хороший приключенческий роман, нечто среднее между "Землей Санникова" и "Двумя капитанами".
У него еще есть про войну - "Секретный фарватер" (у меня тоже где-то есть - или уже нет?)
Совершенно забытый ныне Пьер Лоти - изысканный, декадентский, чувственный.
Приключения европейца в Японии и... еще где-то. Кажется, в Африке.
Дальше "Сказки" - они и в Африке сказки:

DSCN0283

И до кучи - "Полианна", изданная уже в 90-е.
А слева - страница из книги Мезенцева - вот такие там иллюстрации:

DSCN0285 DSCN0286

Никому ничего не нужно?
Не готова расстаться только с Успенским и Искандером.
пишу

Антология Поцелуя - Маргарет Митчелл

Картинки по запросу унесенные ветром

Опубликовала в ФБ Eva Nadu
Маргарет Митчелл "Унесенные ветром"

"- Скарлетт О'Хара, вы просто дура! - вырвалось у него.

И прежде чем ее мысли успели вернуться из далеких странствий, руки его обвились вокруг нее, уверенно и крепко, как много лет тому назад на темной дороге и Тару. И нахлынула беспомощность, она почувствовала, что сдается, почва уходит из-под ног и что-то теплое обволакивает ее, лишая воли. А бесстрастное лицо Эшли Уилкса расплывается и тонет в пустоте. Ретт запрокинул ей голову и, прижав к своему плечу, поцеловал — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей ее прижаться к нему, как к своему единственному спасению. В этом хмельном, качающемся мире его жадный рот раздвинул ее дрожащие губы, по нервам побежал ток, будя в ней ощущения, которых она раньше не знала и не думала, что способна познать. И прежде чем отдаться во власть закрутившего ее вихря, она поняла, что тоже целует его.

- Перестаньте… пожалуйста, я сейчас лишусь чувств, - прошептала она, делая слабую попытку отвернуться от него. Но он снова крепко прижал ее голову к своему плечу, и она, как в тумане, увидела его лицо. Широко раскрытые глаза его страстно блестели, руки дрожали, так что она даже испугалась.

- А я и хочу, чтобы вы лишились чувств. Я заставлю вас лишиться чувств. Вы многие годы не допускали, чтобы это с вами случилось. Ведь ни один из этих дураков, которых вы знали, не целовал вас так, правда? Ваш драгоценный Чарлз, или Фрэнк, или этот ваш дурачок Эшли…"
пишу

Антология Поцелуя - Колин Маккалоу

Картинки по запросу брайан браун поющие в терновнике

Опубликовала в ФБ Eva Nadu
Колин Маккалоу "Поющие в терновнике"

"Этот вечер был холодный, Мэгги стояла у ограды, глядя на сумрачные под безлунным небом дали, и чувствовала, как похрустывает под ногами схваченная морозцем земля. Надвигалась зима. Люк взял ее одной рукой за плечи, притянул к себе.

— Вы замерзли, — сказал он. — Сейчас я отвезу вас домой.

— Нет, ничего, теперь мне теплее, — чуть задохнувшись, ответила Мэгги.

И ощутила в нем какую-то перемену, что-то новое в руке, которая легко, равнодушно придерживала ее за плечи. Но так приятно было прислониться к его боку, ощущать тепло, идущее от его тела, скроенного по-другому, чем ее тело. Даже сквозь толстый шерстяной джемпер она чувствовала — его ладонь принялась ласково, осторожно и словно испытующе неширокими кругами поглаживать ей спину. Скажи она в эту минуту, что замерзла, он бы тотчас перестал; промолчи она, он бы понял это как молчаливое поощрение. Она была молода, ей так хотелось по-настоящему изведать, что такое любовь! Вот он, единственный привлекательный для нее мужчина, кроме отца Ральфа, почему же не попробовать и его поцелуи? Только пусть они будут другие! Пусть не напомнят поцелуев отца Ральфа!

Люк счел молчание знаком согласия, взял Мэгги свободной рукой за плечо, повернул лицом к себе, наклонил голову. Так вот как на самом деле чувствуешь чужие губы? Они давят на твои, только и всего! А как полагается показать, что тебе это приятно? Мэгги слегка шевельнула губами и тотчас об этом пожалела. Люк сильней надавил на них своими, раскрыл рот, зубами и языком раздвинул ее губы, она ощутила во рту его язык. Отвратительно. Почему чувство было совсем иное, когда ее целовал Ральф? Тогда поцелуи ничуть не казались мокрыми и даже противными, тогда у нее вовсе не было никаких мыслей, она открывалась ему навстречу, словно шкатулка с секретом, когда умелая рука нажала потайную пружинку… Да что же он делает? Почему все ее тело встрепенулось и льнет к нему, хотя умом она отчаянно хочет вырваться?

Люк нащупал у нее на боку чувствительное местечко и уже не отнимал руки, стараясь ее растормошить; до сих пор она отвечала не слишком восторженно. Он прервал поцелуй и прижался губами к ее шее под ухом. Это ей, видно, понравилось больше, она ахнула, обхватила его обеими руками, но когда губы его скользнули ниже, а рука попыталась стянуть платье с плеча, Мэгги резко оттолкнула его и отступила на шаг.

— Довольно, Люк!

В ней поднялось разочарование, почти отвращение. Люк прекрасно это понял; он отвел ее к машине и с жадностью закурил".
пишу

Потерянный Пастернак

DSCN0314

Долго искала эту книжку! Никак не могла вспомнить, куда ее дела...
Вот, нашлась.
Прочла сейчас в Википедии, что роман Бориса Пастернака был опубликован в "Новом мире" в 1988 году.
Значит, этой самодельной "книге" почти 20 лет...
Просто собрала и склеила все номера журнала с романом.
Рисунок на обложке мой.
Сама подобрала иллюстрации из журналов, сделав два коллажа - они идут первыми в подборке. Руками сделала, из вырезок - компьютера с фотошопом тогда и близко не было...

DSCN0317   DSCN0320

DSCN0318    DSCN0319

И гениальный вальс из кинофильма "Доктор Живаго" 1965 года - тема Лары:



Картинки по запросу доктор живаго фильм 1965
https://www.kinopoisk.ru/film/6643/

В ролях: Омар Шариф, Джули Кристи, Джеральдин Чаплин, Род Стайгер, Алек Гиннесс...
пишу

Антология Поцелуя - ОМУТЫ И ОТМЕЛИ

undefined:
https://ru.pinterest.com/pin/355291858080698554/

#антология_поцелуя, #поцелуй

Евгения Перова
Отрывок из романа "Омуты и отмели"
Третья книга саги "Круги по воде" (выйдет осенью)

На деревню, где живут герои, надвигается лесной пожар (жаркое лето 2010).
Шестнадцатилетняя Муся не подчинилась родителям и осталась в деревне, устроив страшный скандал. Она пряталась, а сейчас возвращается домой:

... Идти домой было страшно, и Муся направилась к речке – села на бережок и пригорюнилась. Там ее и обнаружил Анатолий, который в одних трусах с полотенцем на плечах спускался, чтобы искупаться.
– Ах, вот ты где! – сказал он.
Муся вскочила, но Анатолий очень быстро и ловко ухватил ее за ухо:
– Стоять!
– Пустите! Мне больно!
– А ты не дергайся, вот и больно не будет. Сейчас я тебя повоспитываю малость, а потом отпущу. Мать с отцом тебе такого не скажут, а я скажу.
– Пустите меня! Вы не имеете никакого права меня воспитывать! У вас свои дети есть, вот и воспитывайте!
– Да что ты? – Анатолий нагнулся и посмотрел ей прямо в лицо злыми зелеными глазами. – Так уж и не имею? Твоя мама мне сестра, пусть не родная, названная – так что я тебе, хочешь ты или нет, а дядя. А по возрасту так и вовсе в дедушки гожусь! Моих детей уже воспитывать поздно. Кроме Савушки, конечно. А тебя еще вполне можно и повоспитывать. Ты что это устроила? Ты как могла отца так перед всеми опозорить?! Он на тебя не надышится, дрянь ты этакая!
– Да-а, а что он…
– Что – он?! Он тебе остаться не разрешил, и правильно сделал! Вон, моя Фрося – уехала. Слезами обливалась, а уехала. И Рита. Потому что понимают – женщинам здесь не место. Мужчины воюют, женщины и дети дома сидят. А здесь будет война.
– А почему тогда мама?! И тетя Юля?
– Ты еще спроси, почему бабка Марфа осталась! Маме отец разрешил, и то только потому, что она особенная женщина – пятерых мужиков стоит, Семёныч правильно сказал. А Юля – взрослая, разумная, у нее двое детей, она собой рисковать не станет, а ты, дура безмозглая, на рожон вечно лезешь! Мужчины воевать должны, а не отвлекаться на жен и дочерей – как бы они сдуру в огонь не попали!
Муся заплакала.
– Плачь-плачь, глядишь, поумнеешь! Меня не разжалобишь. Ты подумала, каково отцу твоему, а? Марина его полчаса в чувство приводила! Ведь если с тобой, козой, хоть что-нибудь тут случится – а про самое плохое я даже и думать не хочу! – отец не переживет! Как ты посмела отцу сказать, что ненавидишь?!
– Я так не думаю! Это про… просто выра… выраже-ение… Фигура ре… речи-и…
– Фигура речи, твою мать! А я тебе буквально говорю, безо всяких фигур: не пе-ре-жи-вет! И что тогда с матерью будет?
Муся уже рыдала в голос.
– Вот чтобы от матери – ни на шаг! Скажет тебе: «Беги!» – побежишь, скажет: «Прыгай!» – прыгнешь, поняла? Поняла, я спрашиваю?!
– Поняла-а-а…
– Все, свободна! Давай, иди отсюда. Мне искупаться надо, – и Анатолий, повернувшись к ней задом, стал стягивать трусы. Муся, задыхаясь от рыданий, понеслась наверх, где ее поймал Митя, уже некоторое время стоявший неподалеку – он застал конец воспитательного процесса, но не вмешался, хотя и страдал, слушая жестокие слова Анатолия. Муся уцепилась за Митю, как за спасательный круг – обняла и плакала прямо ему в грудь, где под пропотевшей майкой тяжело бухало сердце.
– Ну ладно, ладно! Не плачь ты так! Все поправимо.
– Ты тоже… Ты тоже ду… думаешь, я зря… зря не уехала?
– Да.
– Я плохо поступила, да?!
– Просто ужасно.
– Ты меня теперь ненавидишь?! – Муся подняла вверх залитое слезами лицо. Митя кивнул:
– Обязательно.
– Нет, ну правда?!
Митя улыбнулся, и вдруг Муся, которая всю жизнь вертела им, как хотела, окончательно поняла: он – главный. И все теперь зависит от того, что сейчас скажет Митя! Она вся обратилась в слух, а Митя внимательно рассмотрел ее, покачал головой и сказал:
– Ты поступила чудовищно, и вообще ты самая вредная и противная девчонка из всех, кого я знаю, но я почему-то все равно тебя люблю. И когда ты станешь моей женой – а ты обязательно ею станешь! – я не позволю тебе выкидывать подобные фортели. Поняла?
– Поняла, – радостно сказала Муся и кивнула несколько раз, чтобы показать ему, как хорошо она поняла. – Как ты скажешь, так и будет! Я буду слушаться тебя, правда!
Муся поднялась на цыпочки, Митя наклонился, и они поцеловались – совсем не так, как на сеновале. Не чувственное влечение двигало обоими, а некое странное, изредка вспыхивавшее между ними сияние, попадая в которое, и Муся, и Митя чувствовали удивительную близость, словно открывалась таинственная дверь, до того не пускавшая их друг к другу. Вот и сейчас – дверь открылась, и свет наполнил их обоих, как вода наполняет один двойной сосуд, и потрясенная Муся произнесла, глядя снизу вверх в невозможные – медовые! – глаза Мити:
– Я люблю тебя!
пишу

Всадник на зеленом коне

DSCN0302

Любимые сказки моего детства!
Совсем забыла, какая обложка, и вообще думала, что этой книги у меня больше нет.
И вот нашла!
Столько счастья, столько вспоминаний!
Ни за что не расстанусь с этой книгой.
Как она мне нравилась!
Особенно потому, что не все было понятно - китайские же сказки, одни имена поди запомни, а еще всякие национальные особенности. В общем, экзотика.
Буду перечитывать и вздыхать - чувствую, многое наизусть помню!
Вернее, вспомню.

DSCN0304

А какие иллюстрации!
Сейчас-то они кажутся аляповатыми, а тогда воспринимались просто как шедевры - волшебные картинки! Особенно вот эта, что слева - мне казалось, парча на самом деле переливается:

DSCN0305 DSCN0307

DSCN0308 DSCN0309

DSCN0310

DSCN0312
пишу

Загадочная находка

DSCN0321 DSCN0322

Все на той же книжной полке обнаружился этот маленький каталожек.
Открыв, я увидела, что там есть дарственная надпись мне от автора!
Я обомлела, потому что ничего не помню.
Сначала я подумала, что "автор" - сам художник, но все-таки сообразила, что он скончался в 1942 году, так что дарственную надпись уж никак не мог написать!
Потом сообразила, что это, очевидно, автор каталога - так и оказалось: Андрей Никитин, сын художника.
Но это ничего не прояснило: я не помню ни этой выставки, ни автора каталога!
Где это было, как это было, почему мне каталог надписали - да еще с благодарностью?!
1990-й год - я работала в отделе реставрации Исторического музея, в Рязани на то время ни разу не была... Может, я ему что-нибудь реставрировала? Даже не знаю...

Collapse )