June 6th, 2018

пишу

Александр Яшин

Картинки по запросу А. Яшин и В. Тушнова
Вероника Тушнова и Александр Яшин

Ежедневные рифмы
Александр Яшин (1913-1968)


НАВСЕГДА

Сегодня я не знал, куда деть свою душу,
и, как бывало прежде,
меня потянуло к тебе,
в твой дом,
к тишине и доброжелательности.

Грохнул лифт на седьмом небе,
будто шахтерская клеть.
Седьмое небо -
это твоя лестничная площадка.

Раньше ночью ли, днем ли
ты угадывала, что я уже рядом,
и, не ожидая звонка,
счастливая,
распахивала дверь настежь.
Сегодня никто не открыл мне дверь;
и я стал звонить.

В квартире залаяла собака.
Я назвал ее по имени: "Чапа!",
и она завизжала от радости.
А я стал стучать.
Но и на стук мне никто не ответил, -
наверно, было слишком поздно.
(Раньше никогда не было слишком поздно!)
- Чапа, открой! - закричал я.
Но собака не может открыть двери.

Вот когда я понял,
что это уже не твоя квартира,
и опять
и еще раз почувствовал,
что тебя больше нет. Нет!

До чего же мне трудно было сегодня
спускаться с твоего этажа.
Все вниз и вниз.
В первый раз - вниз навсегда.

ЗАКЛИНАНИЕ

Воскресни!
Воскресни!
Забейся, сердце в груди!
Пусть – чудо:
Не песней –
Сама во плоти приди!

Хоть утром,
Хоть ночью, -
Я в доме один живу, -
Явись, когда хочешь,
Но только бы наяву.

Хоть в саване белом,
Хоть в платье –
Теперь не зима, -
Не открещусь оробело
И не сойду с ума.

Хоть с шумом и громом,
Иль тихо войди
С крыльца,
Но только б – знакомой:
Не надо менять лица.

Воскресни!
Возникни!
Сломалась моя судьба.
Померкли,
Поникли
Все радости без тебя.

Перед всем преклоняюсь,
Чем раньше не дорожил.
Воскресни!
Я каюсь,
Что робко любил и жил.

Collapse )
пишу

"Другая женщина" - отрывок из романа

Другая женщина

Другая женщина
Глава 2. Двадцать четыре часа из жизни мужчины

Высокая молодая женщина медленно брела по ночной улице – впереди бодро бежал маленький пёсик, белый с черными и рыжими пятнами.

– Чарлик! Пора домой! Хватит!

Но Чарлик сделал вид, что ничего такого не слышал, и с заинтересованным видом устремился за угол, натягивая поводок.

– Да что ж такое-то…

Пёсик обернулся, завилял хвостом и снова насторожил уши, потом коротко тявкнул, всем видом показывая, что там, впереди, происходит что-то очень и очень интересное: ну, пойдем же! Женщина покачала головой – ладно, пойдем. Ничего интересного там впереди наверняка нет – пустая набережная, ночная Нева и разведенный Благовещенский мост. Но потом прислушалась и невольно ускорила шаг: кто-то громко читал стихи:

Люблю тебя Петра творенье!
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит…

На набережной действительно было пусто, только на парапете площади Трезини стоял какой-то парень и, размахивая руками, во весь голос – очень выразительно! – читал Пушкина:

Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость…

Надо же! Меньше всего она рассчитывала увидеть такую сцену, и невольно улыбнулась: забавно. Наверняка приезжий. Ее привычное уныние вдруг как-то рассеялось. Молодой человек дочитал и поклонился в сторону Невы.

– Браво! – воскликнула женщина и зааплодировала, а Чарлик пару раз тявкнул, поддерживая. Молодой человек обернулся, увидел своих слушателей и покачнулся…

– Осторожно!

… но выправился и легко спрыгнул на асфальт. Они оказались почти одного роста и, если бы могли видеть себя со стороны, заметили бы, что удивительным образом «рифмуются» друг с другом: темноволосая женщина в черных брюках и светлой ветровке – и белокурый молодой человек в светлых джинсах и темной рубашке. Но, кажется, Чарлик это заметил: он радостно напрыгивал на незнакомца, пытаясь лизнуть.

– Чарлик! Веди себя прилично!

Молодой человек опустился на корточки и затормошил пёсика, который повизгивал от радости и все-таки ухитрился пару раз лизнуть его в нос.

– Вы поздно гуляете! – сказал молодой человек, поднимаясь.
– Да, так уж вышло.
– Ведь это Васильевский остров, правда? Похоже, я оказался тут в ловушке: мосты развели, метро закрыто…
– Да, недавно развели.
– И никак не выбраться на ту сторону?
– Боюсь, что нет. Но Благовещенский мост часа в три сводят ненадолго, можете проскочить. Только все равно никакой транспорт не ходит, если только такси. Вам далеко?
– В Обухово.
– Прилично!
– А Благовещенский – это который?

Женщина показала:

– Вот этот, рядом.
– Да, влип я! Увлекся! Так светло – даже не верится, что ночь!
– Белые ночи.
– А я думал, они только в мае бывают!
– До середины июля.
– Здорово! Так мост в три часа сведут, говорите? Еще часа полтора надо где-то прокантоваться… А давайте, я вас с Чарликом провожу?
– Ладно, только с одним условием. По дороге будете читать стихи, идет?
– О, этого – сколько угодно! Пушкина?
– Что хотите!
– Тогда – вот это:

Collapse )

В честь Дня Рождения Александра Пушкина!
(Примазалась к гению, ага)
пишу

Очередная порция чашек с Пинтерста

ой!

Стрррашные истории на ночь глядя!

2bc68ce7c740a7a46455737506ca8d89

Прочла сейчас у друга стррррашную историю про паука:
https://eva-nadu.livejournal.com/577568.html?view=8412448#t8412448

И вспомнила тут же про свою мышь!
Как-то в ночи зашла в ванну, а там мышь - прыгает в ванной! Я их не боюсь, но как-то не ожидаешь встретить мышь в половине первого ночи в собственной ванной - на втором этаже!
Слегка завизжала.
Я, а не мышь!
Шепотом! Чтобы маму не разбудить.
Потом накрыла ее банкой - еще попасть надо было! - и выкинула в окошко. Со втрого этажа, да. Ужас! А что было с ней еще делать?! Я думаю, она спланировала на травку и пошла по своим делам, если кошки не поймали.
А на следующий день я заклеивала все возможные дыры вокруг ванной. Главное, потом я поняла, что эта мышь давно у нас окопалась, потому что я находила оставленные мамой печеньки с обгрызенными боками и недоумевала... )))

Но самый для меня стрррашный зверь - ночная бабочка! До дрожи их боюсь! И обычных-то терпеть не могу, а уж эти мохнатые - бррррр.... К счастью, стали редко залетать: балкон застеклен и фонарь во дворе такой яркий, что всех насекомых сбивает с курса. А то однажды даже сон жуткий приснился, что мне на голую спину села ночная бабочка - размером с эту спину! Как я орала во сне ))))
пишу

Девочка с розовыми бантиками

Watercolour on ivory laid on card by Sir William Ross,1840.  Princess Elise Adelheid Viktoria Amalie of Hohenlohe-Langenburg (1830--1850). Princess Elise died of tuberculosis at the age of 19; Queen Victoria sent the girl's grieving mother {Princess Feodora] a copy of this miniature. [See Feodora's portrait on 'Ladies & Gents' board]

Watercolour on ivory laid on card by Sir William Ross,1840. Princess Elise Adelheid Viktoria Amalie of Hohenlohe-Langenburg (1830--1850). Princess Elise died of tuberculosis at the age of 19; Queen Victoria sent the girl's grieving mother {Princess Feodora] a copy of this miniature.
https://ru.pinterest.com/pin/564638872010173689/

Оказалась не просто девочка, а принцесса...