January 5th, 2019

пишу

Потому что люблю тебя! - отрывок

главный герой

Очередной "новогодний" отрывок из романа "Потому что люблю тебя" (авторское название "Главный герой")

ГЛАВА 8. ГОЛАЯ ПРАВДА

Приближался Новый год, а с ним и новое испытание для Аси: первый выход с Алымовым в свет. Театр традиционно устраивал капустник, который обычно совпадал с днем рождения художественного руководителя: Валентин Георгиевич ухитрился появиться на свет как раз 31 декабря. Ася трусила заранее: она еще ни разу не общалась с Дедом, который, как уверял Сергей, ее прекрасно помнил и все время передавал приветы.
Ася волновалась так, что немели руки, и боялась смотреть по сторонам: все эти актрисы – такие шикарные, элегантные, раскованные! И хотя Сергей все время пел, что она тут самая красивая, Ася все равно дергалась. У нее в жизни не было такого дорогого платья и таких высоких каблуков! К тому же, пришлось отказаться от привычного хвостика – ей сделали затейливую прическу, и Асе все время казалось, что она несет на голове кувшин с водой, который надо как-то ухитриться не расплескать. Да еще ей предстояло выдержать все в одиночку, потому что Алымов вместе с Саввой вел представление, и даже Вера Павловна не могла составить компанию, так как тоже была занята в одном из номеров.
– С тобой Ольга будет, жена Саввы, – утешал Алымов. – Ты с ней не знакома?
– Нет!
– Вот и познакомишься, наконец.
Меньше всего на свете Ася мечтала познакомиться с женой Саввы, но делать было нечего. Ольга была тоже небольшого росточка – светловолосая, очень милая и простая. Алымов с Саввой, познакомив своих женщин, отправились за кулисы. Ольга улыбнулась:
– Вы совсем не такая, как я думала. И Серёжа с вами другой. Очень сильно влюблен, светится весь. Слушай, а давай сразу на «ты»?
– Давай! Правда, светится?! – обрадовалась Ася.
– А ты сама не видишь?
– Я никак не привыкну!
На сцене тем временем разворачивалось действо. Дед, наряженный в костюм Деда Мороза, сидел слева на маленьком кожаном диванчике и принимал поздравления. Столик, стоящий перед ним, уже ломился от даров, а вокруг постепенно образовывалась целая клумба из букетов и корзин с цветами. В глубине сцены стояла огромная ёлка, украшенная театральными масками, а по верхнему занавесу вилась надпись: «Поздравляем Деда со 150-летием!» – организаторы сложили все вместе: 74 года Валентина Георгиевича, 26 лет на посту художественного руководителя театра и 50 лет с начала творческой деятельности. Алымов с Саввой то и дело заставляли зал смеяться – они были очень хороши в паре: невозмутимый и элегантный Алымов в очках, сдвинутых на кончик носа, и нелепый Савва в смокинге не по росту.
Ближе к концу представления на сцену выпорхнула Вера Павловна, и Ася не сразу ее узнала в ярком театральном гриме и пышном парике. Савва отрекомендовал Веру публике, как представительницу «коллектива бывших жен». Ядовито-фиолетовое платье с турнюром, перчатки, огромный веер – Вера приблизилась к смеющемуся Валентину Георгиевичу, кокетливо вручила ему веер, села рядом и эффектно откинулась на спинку диванчика, положив ноги ему на колени: «Махайте на меня, махайте! Рядом с вами мне не хватает атмосфэры!». Под аккомпанемент гитары и скрипки она весьма чувствительно спела романс из Чеховской «Свадьбы»: «Скажи, зачем тебя я встретил? Зачем тебя я полюбил? Зачем твой взор улыбкой мне ответил и счастье в жизни подарил?». Дед подыграл ей, и они допели вместе: «Тебя отнимут у меня, ты ведь не мой, я не твоя!».
Наконец, Алымов вышел к микрофону, чтобы сказать заключительные слова, но Валентин Георгиевич вдруг поманил его к себе. Сергей подошел и стал на колени около Деда.
– А ты что ж, внучек? – спросил тот. – Чем порадуешь старика? Прочти стишок что ли!
– Я не выучил! – унылым тоном двоечника протянул внук.
– Ну, спой.
– Да я не в голосе нынче!
– Ну, что же, внучек, придется уволить тебя из театра и пойдешь ты по погребам венгерские танцы танцевать за двугривенный в вечер: «Чибиряк, чибиряк, чибиряшечка! С голубыми ты глазами, моя душечка!».
Это из «Последней жертвы» – догадалась Ася.
– Придется! – горько вздохнул Сергей и встал. Повернулся к публике, взмахнул рукой – вдруг из динамиков хлынула громкая музыка, хриплый голос запел что-то тягуче-томное, а Алымов походкой манекенщика медленно двинулся в центр сцены. В зале заорали и засвистели. Он снял очки и отдал их Леше Скворцову, который почтительно принял, подышал на стекла, протер и убрал в нагрудный карман. Потом Алымов развязал галстук-бабочку и бросил его в зрительный зал. Кто-то из девушек поймал и завизжал от восторга, а народ снова засвистел. Алымов, улыбаясь и эротично двигаясь под музыку, неторопливо снимал смокинг…

Collapse )