January 6th, 2021

ой!

Что происходит?!



Читатели часто интересуются, как писатель творит и откуда берет свои сюжеты. Ну вот вам наглядный пример! Сегодня поутру в моей затуманенной сном голове возник вот этот текст. Причем я ничего не знаю: что за комната, кто эти люди, и что вообще происходит. Посмотрим, во что это разовьется дальше. А пока что автор в точно таком же недоумении, как и его персонаж 🙂 Присылайте свои идеи!
...
Я сидел за столом в небольшой комнате, похожей на камеру. И стул, и стол были привинчены к полу – я проверил. Напротив меня за тем же столом сидел человек в черном костюме и при черном же галстуке. Не обращая на меня ни малейшего внимания, он внимательно читал какие-то бумаги, собранные в желтую папку со скоросшивателем.
Стена за его спиной была окрашена в отвратительный розовый цвет, напоминающей об общественном сортире, – коричневая деревянная дверь выделялась на этом фоне грязным пятном. Боковые стены выкрашены в два цвета: унылый серый и еще более унылый зеленый, причем левая стена сверху была серая, а правая – зеленая.
Осторожно повернув голову, я обнаружил, что задняя стена имеет цвет ржавчины. И для довершения картины следует сказать, что беленый потолок пожелтел от времени, а щербатые половицы отдавали желтой охрой. На задней стене под самым потолком, как я успел заметить, было окно – узкое и длинное, забранное решеткой. На потолке сияли неоновым светом две лампы-трубки без абажуров, одна время от времени мигала и трещала.
Я легонько кашлянул, пытаясь привлечь внимание человека в черном костюме, но он не поднял головы. Тогда я громко спросил, пытаясь унять невольную дрожь – от этой комнаты у меня возникло такое же неприятное чувство, какое возникает, когда кто-то проводит железом по стеклу:
– А почему стены так странно покрашены? В разнобой?
– Вопросы тут задаю я, – все так же, не поднимая головы, сказал человек в черном.
– Так задавайте уже!
– Всему свое время, – внушительно произнес человек в черном, захлопнул желтую папку, встал и вышел из комнаты.
Я тут же подбежал к двери и подергал за ручку – конечно, дверь была заперта. Я несколько раз обошел вокруг стола и снова обреченно уселся на стул. Через некоторое время дверь отворилась, и вошло двое работяг в синих халатах, один нес стремянку, другой – лампу дневного света в коробке.
– Привет! – воскликнул я, но работяги даже не взглянули в мою сторону, словно меня вообще не существовало.
Они установили стремянку, и один полез менять лампу. Новая лампа уже не мигала и не трещала, но зато светила более холодным и голубым светом, чем старая, отчего в комнате стало совсем уж невыносимо.
Работяги ушли – в дверях они посторонились, пропуская в комнату такое невероятное существо, что я глазам своим не поверил.
Это был невысокий полненький мужчина средних лет, одетый в трикотажную пижаму не по росту. Вернее, в две разных пижамы: штанишки, доходящие до середины волосатых икр, были голубые в белых зайчиках, а верхнюю часть цыплячье-желтого цвета украшали коричневые Винни-Пухи. В довершение картины на ногах у него были ярко-розовые шлепанцы с огромными пушистыми помпонами. Человек в пижаме уселся напротив, сладко зевнул, пристроил лысоватую голову на сложенные руки и заснул.
– Эй, товарищ! – я осторожно постучал по лысине пальцем. – Вы кто? Зачем пришли-то? И что вообще происходит?!
тайна

Сочельник



Блаженная Тереза Калькуттская:
«Всякий раз, когда улыбаешься своему брату и протягиваешь ему руку, наступает Рождество. Всякий раз, когда замолкаешь, чтобы выслушать других, когда отказываешься от правил, которые, как железный обруч, стискивают людей в их одиночестве, когда даришь огонёк надежды отчаявшимся, когда познаёшь в смирении, насколько ничтожны твои возможности, и насколько велика твоя слабость, всякий раз, когда позволишь, чтобы Бог noлюбил­ других через Тебя, - всякий раз наступает Рождество».