je_nny (je_nny) wrote,
je_nny
je_nny

Categories:

Об орфографическом креативе и биндюжниках с кефалью

Сегодня в ленте френдов много прекрасного!
Нашла брата сестру по разуму, например:


Оригинал взят у s0no в Об орфографическом креативе

Просто поветрие какое-то в ЖЖ. Во множестве журналов появилось раздельное написание наречий и местоимений. Ни кто не хотел, ни что не мешало, ни какая причина,  ушел на всегда, на зло не отдам, свернул на право, возьми от туда и  далее до бесконечности.
Раньше в глаза бросались в основном "-тся" и "-ться", а теперь вот это. И почему так массово, учатся они друг у друга, что ли?
А сегодня встретила в комментах в одном сообществе просто шедевр. Девушка пишет: "Без них пустова-то".
Долго думала. Как прихотливо работают отделы мозга, связанные с речью. Небось со школы девушка помнит: -то, -либо, -нибудь, кое- пишутся через дефис. Значит, все по правилам, чо.

Но на этот пост я потом набрела, из другого, вот этого:

Оригинал взят у darkmeister в post Сказал ей Костя с «Холодком»…

Прочёл я недавно один древнейший тред , этакий сборник заблуждений. Например, кто-то был уверен, что воробьи – это птенцы голубей, что изюм – животного происхождения, кому что в песнях слышалось (всякие красавицы Икуку, кто такие бегущие по лужам неуклюжи) и так далее. Лидером по количеству неправильно услышанного текста является, без сомнения «Пора-пора-порадуемся на своём веку…», но «Шаланды, полные кефали…» тоже недалеко от них ушли. Я вам сейчас расскажу именно про «Шаланды». Как мой извращённый мозг воспринимал её в детстве.

«Шаланды полные кефали…»
Ну да, они именно кефали. «Что делали? – Кефали». Шаланды представлялись мне этакими здоровенными раздолбанными плоскодонками, но под парусом. И они кефали под ласковым южным солнцем. То есть вальяжно так, с кайфом, неторопливо плыли по морю. «Беня Крик в новых лаковых штиблетах небрежно кефал по Дерибасовской, снисходительно поглядывая по сторонам»

«И все биндюжники вставали…»
Слова «биндюжники» я не знал. Видимо, по созвучию проассоциировал их с бандитами. Не, ну а чо? Одесса, порт. Значит там явно должны ошиваться пираты, контрабандисты, всякое прочее мелкое жульё. Вот биндюжники в моём представлении были все бритые, в татуировках, здоровенные, у каждого в кармане финка. А тут Костя. Ну и что? Костя таки уважаемый в Одессе человек, наверняка здоровкается за ручку с самим Беней Криком. Почему бы бандитам не вставать при его возвращении из плавания?

«Но и Молдаванка, и Пересыпь
Обожают Костю моряка…»

Слышалось мне, естественно, «молдаванка и пересы». С молдаванкой-то всё было понятно. Костя же у нас любимец общества, душа компании, явно ловелас и донжуан. Неудивительно, что у него под боком есть этакая молодая и красивая молдаванка, которая его страстно обожает, когда он возвращается из плавания.
С пересами было сложнее. Путём несложных лингвистических построений мне стало ясно, что пересы – это искажённое название персов. То есть, значит, вот есть в Одессе диаспора этих самых пересов, предки которых когда-то приплыли из Персии, да так и осели в городе. Они смуглые и усатые, и носят турецкие фески. Живут они обособленно, в своём районе, а Костя с ними дружит. И когда он приплывает на своей шаланде, то идёт к ним в гости, а пересы радуются, и накрывают на улице столы, и произносят цветистые тосты, а Костя играет им на гитаре. А пересы его, значит, обожают.

«Рыбачка Соня как-то в мае
Причалив к берегу баркас…»

Слова «баркас» я не знал. Поэтому экзотическое «баркас» представилось мне способом причаливания. Этакий морской термин. «Рыбачка Соня, пройдя залив фордевинд и совершив оверштаг, с лихостью причалила (причалила как? причалила баркас), что мало кому удаётся. После этого, завязав швартов на булинь, увидела Костю».

«Сказал ей Костя с холодком…»
Вот тут я был уверен, что Костя говорил с «Холодком». Кто помнит, в Советском Союзе были такие мятные конфетки, вернее, таблеточки «Холодок». Прекрасно помню сцену, как я спорил с мамой, доказывая ей, что вот Костя этак небрежно достаёт из кармана пачку «Холодка», неспешно разворачивает, закидывает в рот одну конфетку, предлагает Соне, она почему-то отказывается, а потом уже Костя соизволяет заметить Соне, что, мол, «Вы интересная чудачка…» Мама надо мной хихикала, но переубедить не смогла.

«Фонтан черемухой покрылся…»
Я, кстати, пел исключительно «Каштан черёмухой покрылся». Ну вот выучил неправильно, и так и пел. И покрытый черёмухой каштан меня совершенно не смущал. Ну чо, ну весна. Зацвёл каштан. Белыми свечками. Черёмуха у нас тоже этаким белым облаком цветёт. Вот каштан ей и покрылся. Ну вот такую образную фразу автор придумал. Он поэт, он так видит. Мне жалко, что ли?

«Кричали грузчики в порту…»
Вот здесь интереснее. Мне изначально послышалось «грущики» и в этом убеждении я пребывал долго. А кто у нас такие «грущики»? Они грустят. Ну, давайте подумаем. Грущики обитают в порту. Работа у моряков опасная, многие не возвращаются из плавания. И вот когда в порту разносится скорбная весть, что какой-то корабль погиб, то оставшиеся на берегу жёны моряков рыдают, комкают в руках платки и идут в церковь ставить свечки за упокой. А грущики, одетые в чёрное, следуют за ними эскортом и тоже должны плакать и причитать. В общем, грущики – это наёмные плакальщики, профессионально выражающие скорбь по погибшим морякам. Вот такая экзотическая профессия, понимаешь.
Н-да. То есть моя тогдашняя соображалка сумела изобрести новую специальность, а на то, что «грущики» - это попросту обычные грузчики – тямы не хватило.

«На свадьбу грузчики надели
Со страшным скрипом башмаки…»

Здесь всё логично. Про существование моды на ботинки «со скрипом» я, разумеется, знать не мог. Поэтому воспринял эту фразу как элементарную метафору. «Дело шло туго, со скрипом». И вот, значит, эти уже разъяснённые мной в предыдущем абзаце грущики приглашены к Косте на свадьбу. Вы же понимаете, они живут в одесском порту. Лето, жарко, а ходят они в основном босиком. А тут свадьба, официальное мероприятие. И вот эти грущики, значит, пыхтя и ругаясь сквозь зубы, втискивают свои мозолистые ножищи сорок пятого размера в специально купленные новенькие штиблеты, которые им немилосердно жмут. А грущики их, тем не менее, хоть и со скрипом, но вынуждены надеть…
Единственное, что меня тогда смущало – не будут ли грущики своими профессионально унылыми лицами портить Косте весёлую свадьбу?

Я тоже, как и автор, не понимала про "Молдаванку и "Пересыпь" - пока приехавшая к нам из Одессы девочка не объснила все про Пересыпь, фонтаны, кефаль и биндюжников!

Про себя я как-то уже писала: вычитала в учебнике про семЯпочки, которые оказались элементарными семяпОчками! А мой друг не понимал,что это за леспесь такая?! - когда слушал марш юнкеров: "Лейся, песнь моя, юнкеровская..."

А прочитав этот дивный пост про Костю, тут же вспомнила заблуждения Марины Цветаевой, описанные ей в эссе "Мой Пушкин" - ну, это конечно более изысканно, но тоже интересно:




Глядя назад, теперь вижу, что стихи Пушкина, и вообще стихи, за редкими исключениями чистой лирики, которой в моей хрестоматии было мало, для меня до - семилетней и семилетней были - ряд загадочных картинок, - загадочных только от материнских вопросов, ибо в стихах, как в чувствах, только вопрос порождает непонятность, выводя явление из его состояния данности. Когда мать не спрашивала - я отлично понимала, то есть и понимать не думала, а просто - видела. Но к счастью мать не всегда спрашивала, и некоторые стихи оставались понятными.

Делибаш. "Перестрелка за холмами"

- Смотрит лагерь их и наш
- На холме пред казаками
- Вьется красный делибаш".

Делибаш - бес. Потому и красный. Потому и вьется. Бьются - казак с бесом. Каково же было мое изумление - и
огорчение, когда в Праге, в 1924 г. сначала от одного русского студента, потом от другого, потом от третьего, услышала, что делибаш - черкесское знамя, а вовсе не сам черкес (бес).
- Помилуйте, ведь у Пушкина "Вьется красный делибаш!" Как же черкес может виться? Знамя - вьется!
- Отлично может виться. Весь черкес со своей одеждой.
- Ну, уж это модернизм. Пушкин от модернистов отличается тем, что пишет просто, в этом и вся его гениальность. Что может виться? Знамя.
- Я всегда понимала "Делибаш уже на пике, а казак без головы" - что оба одновременно друг друга уничтожили.
Это-то мне и нравилось.
- Чистейшая поэтическая фантазия! Бедный Пушкин в гробу бы перевернулся! "Делибаш уже на пике" значит - знамя уже на пике, а казак в эту минуту знаменосцем обезглавлен.
- Ну так мне что-то обидно: почему казак обезглавлен, а черкес жив? И как знамя может быть на пике?? Мне по-моему больше нравилось.
- Уж это как вам угодно, а Пушкин так написал.
Так я и осталась в огорченном убеждении, что делибаш - знамя. А я всю ту молниеносную сцену взаимоуничтожения - выдумала, и вдруг - в 1936 г. - сейчас вот - глазами стихи перечла и - о радость!

Эй, казак, не рвися к бою!
Делибаш на всем скаку
Срежет саблею кривою
С плеч удалую башку!

Это знамя-то срежет саблею кривою казаку с плеч башку??
Так бедный семилетний варвар правильнее понял умнейшего мужа России, нежели в четырежды его старший воспитанник Пражского университета.

Но сплошная загадка было стихотворение "Черногорцы? Что такое? - Бонапарте вопросил" - с двумя неизвестными, по одному на каждую строку: Черногорцами и Бонапарте, Черногорцами, усугубленно-неизвестными - своей неизвестностью второму неизвестному - Бонапарте.

- "А Бонапарте - что такое"? - нет, я этого у матери не спросила, слишком памятуя одну с ней нашу для меня злосчастную прогулку "на пеньки": мою первую и единственную за все детство попытку вопроса:
- Мама, что такое Наполеон?
- Как? Ты не знаешь, что такое Наполеон?
- Нет, мне никто не сказал.
- Да ведь это же - в воздухе носится!

Никогда не забуду чувство своей глубочайшей безнадежнейшей опозоренности: я не знала того, что в воздухе носится! Причем "в воздухе носится" я, конечно, не поняла, а увидела: что-то, что называется Наполеоном
и что в воздухе носится, что очень вскоре было подтверждено теми же хрестоматическим "Воздушным Кораблем" и "Ночным Смотром".

Черногорцев я себе, конечно, представляла совершенно черными: неграми - представляла, Пушкиным - представляла, и горы, на которых живет это племя злое, - совершенно черными: черные люди в черных горах: на каждом зубце горы - как дети рисуют - по крохотному злому черному черногорчику (просто - чертику).
А Бонапарте наверное красный. И страшный. И один на одной горе.
(Что Бонапарте - тот же Наполеон, который в воздухе носится, я и не подозревала, потому что мать, потрясенная возможностью такого вопроса, ответить - забыла).

http://lib.ru/POEZIQ/CWETAEWA/pushkin.txt
Tags: курьез, литература/поэзия, мудрость/цитата, ученье свет
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments