Нашла свои старые тексты, которые писала в самом начале нашей с Женей дружбы: ОДУВАНЧИК У ЗАБОРА. СТИХИ ЖЕНИ ПАВЛОВСКОЙ Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда… Вот именно. Из небесного и прелестного, цветочного и сердечного, заоблачного и вечного – это любая стишок сочинит. И сочиняет. А вы попробуйте из того, что под руку подвернется: из полыни и крапивы, из вороньих стай над канадскими полями, из старых серых сарайчиков, из крема для загара, из телефонных звонков… Песочное золото мексиканских пляжей, ленивая волна Великого океана, притворяющегося Тихим… Леденцы, сырки и пепси-кола… Елисейские поля девичьих снов и узкие – вот черт! – парижские шмотки… Посолите, поперчите – поострее, поострее, возьмите перчик чили, чтобы в рту заполыхало огнем! – добавьте щепотку ностальгии и добрую пригоршню юмора. А еще – восклицательные знаки кактусов, длинные тире американских дорог, и все точки, и все запятые, которые расставил Бог вдоль листа Вашей судьбы. Так просто? Просто и сложно, весело и грустно, мудро и наивно, забавно и прекрасно! Такую наваристую солянку умеет готовить только Женя Павловская! Интересно, а одуванчики в Бостоне есть? Леди Джессика Джонс из Майами Обладала кривыми ногами И ужасно большою И прямою душою. Что ужасней - подумайте сами. 2006 Жизнь и Еда. Книжка Жени Павловской Я ждала этой книжки с нетерпением, ибо сама – Бо-ольшой Специалист в искусстве Еды и множество плодотворных часов провела за столом. И за плитой. Чего только – и из чего только! – не доводилось готовить в суровые времена отсутствия продуктов. Да-а… Как вспомнишь… И чего только – и в каких немыслимых сочетаниях! – не приходилось вкушать. Я даже стала было собирать коллекцию невообразимых комбинаций разных ед. Вот, к примеру: как-то довелось закусывать шампанское помидором. Шампанского было много. Помидор – один. На троих. Ничего больше не было. Вернее, были еще щи – но как-то уж щи с шампанским… Не пошли, одним словом. Зато мы, которые закусывали помидором, пошли – и пошли в Дом литераторов на встречу с поэтом… Двое пошли, а третий остался, потому как до шампанского он еще что-то закусывал. Щами. Вот кто это был, я так до сих пор и не помню. В Доме литераторов, я имею в виду, потому что, кто был третий за помидором – я знаю. А вот что был за поэт… Хороший такой поэт. Стихи читал. Ну, еще из коллекции: черный кофе – а в прикуску кусок черного хлеба с салом. А что, вкусно! Ни одной француженке в голову не придет. Единственное, что огорчает меня в Еде – то, что она быстро кончается! Целый день чистишь-моешь-режешь-паришь-варишь-жариш ь, а съедается все в момент! А потом еще и посуду мы-ыть… Поэтому люблю почитать. Под смачное описание чахохбили или картошки с бараниной можно и сухую корочку пожевать – и вкусно, и для фигуры опять же полезно. Но едим мы все-таки для того, чтобы жить. Книжка Жени Павловской не только и не столько о Еде, сколько о Жизни. И о самой Жене – хозяйственной и веселой, уютной и остроумной, гостеприимной и язвительной. А вот это – Муза Жени Павловской: Муза моя – кухарка, Не легкокрылая фея, Дышала мне в шею жарко, Борщом и котлетами вея – Не духами и не туманами – В фартуке старом с карманами. Хватала меня за руку: Мол, мало в рассказе лука, Хватала себя за сердце: Ох, мало в концовке перца! – Уйди, – говорю, – толстопузая, Какая ты, к дьяволу, Муза! У муз не такая фигура! Пой, дура, про литературу! Про тучки, про утро раннее, А ты нудишь про баранину! Тут Муза надула губы: – Со мною нельзя так грубо, Я стара, мне немало лет – У меня и нервы, и зубы, И запоры, и диабет… Глаза у бедняжки вспухли, Заплакала – сил моих нет. Ну ладно, пошли на кухню, Изжарю тебе омлет. 2007 НОВАЯ КНИЖКА ЖЕНИ ПАВЛОВСКОЙ! Наконец! Наконец я держу в руках Женину книжку! Получив на почте бандерольку, я тут же, на скользких ступеньках, жадно разрываю обертку и достаю маленький, но увесистый светлый томик, долетевший ко мне из далекого Бостона! Итак: Женя Павловская - Обще-житие 39 рассказов - Бостон, 2007 Эпиграф к книге: Где подушка и чай – если даже вдвоем – Может быть, это кров – не всегда это дом… Я в рукав спрячу грусть, Не уйду сгоряча, Помолчу, поклонюсь, За нечаянный чай. И забуду о том. Средь потерь и даров Не всегда бабе – дом, Хорошо, если кров. Утирая слезящиеся от холодного ветра – и умиления! – глаза, я начинаю читать прямо на ходу, натыкаясь на прохожих… А потом иду с блаженной улыбкой на лице, прижав к груди книжку. Нет! Нет, нет и нет! Кто бы что не говорил – ничто на свете не сравнится с наслаждением держать в руках настоящую книгу, вдыхать упоительный запах бумаги и типографской краски! Боже ж ты мой, здесь есть все мои любимые рассказы! И Желтая субмарина, и Жанка, и Поганый садик, и Быть балериной и – конечно же! – Одинокий ночной мотоциклист! Дома мама тут же забрала у меня книжку и начала ее читать, как она любит, с конца – удовлетворенно хмыкая и хихикая. Кстати, та же история была с первой Жениной книжкой – Жизнь и еда – мне с трудом удавалось вырывать ее из жадных лап друзей, которые ну никак не могли с ней расстаться! Так что, когда смогу отнять Женину книжку у мамы, просмакую ее всю, проживу и прочувствую – напишу полновесный отзыв! А пока воспользуюсь словами Наума Коржавина, напечатанными на обороте: «Доброжелательный юмор, с которым Женя Павловская воспринимает и рисует тех, о ком пишет, кажущаяся легкость, с которой она это делает, отнюдь не заслоняет ощущение трагичности самих этих судеб и эпохи, с которой они связаны». 2008 Так я и не написала полновесный отзыв...