je_nny (je_nny) wrote,
je_nny
je_nny

Categories:

Этапы большого пути -1


Советский гастроном: как это было
http://back-in-ussr.com/2013/08/sovetskiy-gastronom-kak-eto-bylo.html



На ФБ прошел флешмоб "Мои семь работ".
У меня столько не набралось, всего пять!
Про две расскажу.
Впрочем, уже где-то тут рассказывала...
Но пусть еще раз будет, а то новых друзей прибавлось - пусть знают, с кем имеют дело!
:)

А к чему такая картинка - поймете, прочитав текст.

Итак,

Моя вторая работа

На следующую работу меня устроила бабушка – она была уборщицей в Московском заочном техникуме пищевой промышленности. Техникум располагался по адресу: Огарева, 9 – напротив МВД. Как раз вышел детективный фильм по роману Юлиана Семенова «Огарева, 6», и я поражала друзей, щеголяя адресом работы.

Я попала в лабораторию спецтехнологии и начала свою деятельность с мощного скандала: разбираясь в шкафах, я выкинула какие-то неимоверно ценные – уже разбитые! – предметные стеклышки, причем самым обидным было то, что скандалившая преподавательница не верила, что это не я их разбила. Не верила! Мне! Которая никогда не врет! Все остальные преподаватели меня утешали и призывали не обращать внимания. Но обидно до сих пор.

Украшала лабораторию чудной красоты корзиночка с разноцветными цветами из карамели. Меня первым делом предупредили, что красители там не пищевые, и не дай бог откусить – да мне бы и в голову не пришло, при всем моем обжорстве, рушить такую красоту. На корзиночку я не покушалась, но вообще совершила там много подвигов, например, устроила пожар в лаборатории, приклеивая парафином этикетки к банкам для химреактивов.

Для тех, кто не знает, как это делается: парафин надо растопить, окунуть этикетку и пришлепнуть ее к банке. Умные люди растапливают парафин на водяной бане – так то умные! А остальные ставят фарфоровую чашку с парафином прямо на огонь, после чего парафин немедленно испаряется в воздух и там весело загорается, а «остальные» в это время стоят, разинув рот, и смотрят на столб пламени высотой полтора метра – сантиметров 20 не хватило, чтобы достало до проводки. Пожар погас сам собой, как только парафин выгорел. То, что не выгорело, осело на всех возможных поверхностях, так что моя бабушка-уборщица долго ворчала: «И чем это ты так изгваздала раковину, что никак не отмоешь!». Я помалкивала.

Потом я рассыпала фенолфталеин. Это такой очень мелкий порошок, чрезвычайно летучий и способный просачиваться везде не хуже порошка марганцовки. Для чего он нужен, уже не помню, но знаю, что он меняет свой цвет при… при изменении каких-то условий. Пылесоса не было, так что я его собирала-собирала-собирала: и веником, и мокрой тряпкой. Мой халат, некогда относительно белый, стал впечатляюще разноцветным, а ладони (поскольку «остальные» всегда такую работу делают без перчаток) ладони еще год меняли свой цвет с ярко-красного на ярко-фиолетовый, когда я с холода заходила в тепло, и приходилось стыдливо прятать руки от глаз окружающих.

На самом деле работать там было интересно и вкусно – меня посылали в булочную на улицу Горького, я закупала ящик печенья и ящик карамели, и мы пили чай с этими «наглядными пособиями», а студенты проверяли их на сахаристость, жирность и еще не помню на что. На занятиях пекли хлеб, делали мармелад – только не сладкий, жалко. Однажды на занятиях у пивоваров меня попросили намолоть в кофемолке хмель, и я через три минуты совершенно сомлела и окосела, тогда преподавательница вызвала на подмогу студента – плотного мужчину, который ничуть не сомлел, а только радовался.

Общего языка с работавшими там девушками я не нашла: романы, замужества, аборты, тряпки – все это меня как-то не волновало, да и по возрасту я была младше всех. С одной из них связана смешная история про потерянный зонтик. Денег на новый не было, и они с подругой пошли в метро: в отдел забытых вещей. Там Люда, которую вообще-то звали Намсун – она была из народностей Севера, изображала из себя японку, а подруга якобы переводила с японского про утерянный зонтик. Выбрали получше и ушли.

Наверное, я была смешная – нескладная, длинноногая, наивная. Одевалась невесть во что – спасибо дяде Мише, изредка привозившему что-то из Германии, где он служил. Это что-то бывало весьма неожиданным: я, например, форсила в необыкновенных шерстяных колготках синего цвета с вывязанными красными щитами и мечами, заслужив своеобразный комплимент от дряхлого старичка, приходившего налаживать весы: «Экие у вас ноги-то разноцветные!»
Старичок был прелестен, ходил в ботах «Прощай, молодость», носил в кармашке записку с адресом и телефоном, чтобы не забыть и не потеряться, но вот ноги – увидел.
Еще были сапоги, про которые одна из техникумовских молодок сказала с завистью: «Рано тебе такие сапоги носить!» Сапоги были замшевые, с молнией посредине голенища, но совершенно без подошвы, как чулки практически – ходить в них было можно только по паркету, но я героически носила их осенью на улице.

Обедать я ходила в чебуречную на Герцена: харчо, свежие чебуреки, просто мечта! И вообще очень много гуляла, узнавая Москву, ее бульвары и переулки, от которых сейчас практически ничего не осталось. Москва моей юности исчезла навсегда. Нет больше продуктового на улице Горького, где я по просьбе преподавательниц покупала к обеду сырки в шоколаде и нарезку докторской колбасы (нынешняя синтетическая с ней просто несравнима!); нет Филипповской булочной; нет кафетерия с пирожными; нет ресторана «Космос», где мы со школьными подругами отмечали двойной день рождения, а потом поехали на какой-то концерт в Сокольники, а его отменили…

Никогда не забуду, как в первый рабочий день я пошла пешком к Арбатскому метро, откуда мы с бабушкой пришли утром, и заблудилась, выйдя, в конце концов, на Смоленскую площадь – только что прошел ливень, и вся площадь была залита водой по щиколотку.
Потом я там заскучала, в техникуме. К тому же ко мне стал настырно приставать один из студентов – поскольку техникум был заочный, все студенты мне, восемнадцатилетней, казались пожилыми. Студенту от меня была нужна вовсе не любовь, а помощь с контрольными работами, и он никак не хотел поверить, что я, работая здесь, знать ничего не знаю про всякие крахмалы-сахариды. Так что хватило меня не больше, чем на год – уж больно все это пищевое производство было далеко от моих духовных запросов, несмотря на то, что покушать я очень даже любила! Меня не хотели отпускать, и милая зав. лабораторией долго уговаривала меня, проча большую карьеру в этой области...

Вот такая я была:

DSCN0104




Tags: Неправильный глагол, Фотки Дженни, мемуары
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

Recent Posts from This Journal