Антология Поцелуя - Ева Надю
https://ru.pinterest.com/pin/390194755204612054/
#антология_поцелуя, #поцелуй
Eva Nadu eva_nadu
Отрывок из романа с рабочим названием "Выбирать придется проповеднику":
"Несколько часов карета, запряженная парой лошадей, кружила по улицам. Взбиралась на самый верх, спускалась к морю. Снова поднималась на холмы. Оттуда, сверху, стоя у стен выстроенного Франциском I форта, любовалась Клементина распростершейся перед ней морской гладью – жидким серебром, разлитым до самого горизонта. Мориньер стоял позади нее, тихо говорил о чем-то со священником, вышедшим из форта и направлявшимся к часовенке, ласточкиным гнездом прилепившейся к каменной стене крепости.
Звуки их речи переплетались с криками чаек и жарким ветром, то порывисто обнимавшим ее, то прижимавшим к парапету, то бросавшим в сторону с такой неистовой силой, что ей приходилось вцепляться пальцами в белый, раскаленный на солнце, камень.
Этот самый ветер давно сорвал с ее головы капюшон и растрепал прическу. И Мориньер, подошедший к ней после того, как святой отец, договорив, отправился по тропе дальше, к часовне, не удержался – запустил обе руки ей в волосы.
*
Клементина почувствовала его приближение сразу, но не обернулась, продолжала смотреть вдаль, туда, где на густой, вязкой, обжигавшей теперь глаза бликами, водной поверхности были рассеяны парусники – большие и поменьше. Между ними сновали лодки. Отсюда, с холма Хранительницы, лодки эти казались совсем крохотными. И солнце то и дело прятало их в своих лучах, высвечивало до невидимого, заставляя смотревшего щуриться и смахивать с ресниц бессмысленные слезы.
Когда Мориньер только коснулся ее затылка, она ощутила слабость – предательскую слабость, в момент сделавшую ее беспомощной.
Откуда-то сверху, из распахнутой над ними небесной сини Клементина обессиленно наблюдала, как быстро, одну за другой, вынимал он шпильки из ее волос. Часть их осыпалась им под ноги – скользила по ее плащу, падала, отскакивала от выжженных до белого камней под ногами. А он продолжал выбирать, высвобождать с таким трудом собранные волосы. Придерживал бьющиеся на ветру локоны, прижимал их ладонью к ее затылку. Потом, когда последний локон, раскрутившись, коснулся ее плеч, Мориньер развернул ее лицом к себе, заглянул в глаза. Обнаружив в них то, что искал, приник к ее губам.
После, оторвавшись от нее, скользнув дыханием по ее щеке, скуле, виску, он обнял, оплел ее руками. Прижал к себе. И она, возвращаясь в свое тело, постепенно начинала видеть – белоснежный, обшитый тонким кружевом, воротник его рубашки, едва заметные волоски на шее, чисто выбритый подбородок. Слушала стук его сердца.
Мимо них снова прошаркал священник. Потом пробежал какой-то мальчуган. Проскочив вверх по тропе, он остановился, вернулся. Поднял валявшиеся у их ног серебряные шпильки. Протянул их Мориньеру. Тот не двинулся.
- Оставь себе, – произнес глухо, касаясь горячими губами ее лба".