je_nny (je_nny) wrote,
je_nny
je_nny

Categories:

Мы все учились понемногу...

DSCN03799

Эта унылая стопка листов на скоросшивателе - моя первая в МГУ курсовая работа!
Вернее, доклад. А, и не первый вообще-то - первый был по античности, что-то по Гомеру.
От руки написано, а как же.
Машинки у меня не было - потом появилась.
Компьютеров не существовало, скачать было неоткуда.
Все сами писали - в буквальном смысле слова.
Нет, конечно, цитаты ставили, но оформленные по всем правилам, со сносками.



DSCN0379

DSCN0380

А это уже диплом:

DSCN03787

Пятый экземпляр, конечно! Или четвертый?
Первый переплетен, как полагается, и сдан на кафедру.

DSCN0378

 Каков размах крыльев - от Аввакума к Луначарскому!

Вот такая  я была на первом курсе:

004

И на шестом:

DSCN0346

В этой кофте практику вела в школе...

Как раз и расскажу, пожалуй, как я училась!

Училась я по-разному – в смысле оценок. Всегда честно готовилась к сессии, но никогда не знала, что получу на экзамене. Учила вроде бы все одинаково, но объем информации, конечно, был разный: разве мыслимо за пару-тройку дней хоть как-то запомнить материал толстенных учебников! Шпаргалками я пользоваться и не пыталась, и никогда, к сожалению, не умела импровизировать на экзаменах, да и просто думать головой – все-таки я классический ботаник, которому надо все вызубрить. Так что все решал случай: в одну сессию огребаю сплошные тройки, в другую получаю одни пятерки, и вот во время одной из сессий на последнем экзамене – какая-то философия – мне уже ставят пятерку просто так, до кучи к остальным: «Ну, вы же на дневное переводитесь?» А я ни сном, ни духом!

До сих пор я не могу запомнить ни одной даты, а история Древнего Рима и Древней Греции – это же сплошные даты! Вот тройки и наполучала. Больше всего мы боялись истории Востока – на истфаке это аналог сопромата: сдал – можешь жениться. Попробуй запомни все эти китайские и японские имена, лес дремучий! Европейскую и американскую историю мы еще хоть как-то представляли, но Азия… Один из студентов решил разжалобить преподавательницу, одолжил у собрата обручальное кольцо, и, заикаясь от страха, сказал ей: «А я вот женился только что…». «Поздравляю! – мрачно ответила преподавательница, – Но к истории Китая это не имеет никакого отношения». Но «уд.» все-таки поставила.

А ведь еще существовала Африка, где тоже, как неожиданно выяснилось, была какая-то история. И Латинская Америка, где непрерывным потоком шли бесконечные революции! Уж не говоря о философии марксизма-ленинизма, диамате, истмате и политэкономии – политэкономии развитого социализма! – по которой предстояло сдавать ГОСы! А всякие спецпредметы, типа исторической географии?! Это такой темный лес! В общем, перед экзаменами я волновалась так, что немели руки. Есть не могла! Те, кто меня хорошо знают, вряд ли поверят, но что было – то было. Долго мне еще снились экзамены, долго…

Лучше всего я запоминала образную информацию, такую историческую беллетристику, рассказывая порой на экзаменах какие-то детективы вместо фактов и ловко избегая дат. На истории южных и западных славян, к примеру: кто-то куда-то плыл на лодке по своим революционным делам, как сейчас помню. Так и рассказала. Остальные студенты тихо рыдали от смеха на заднем плане. Преподавательница повздыхала, но признала, что может быть и такое восприятие истории. Тройку поставила.

История этих самых славян стоила истории Востока – много их, славянских наших братьев! И мелкие какие-то, как муравьи. Все время воюют друг с другом и с врагами, все время перекраивают границы – в общем, ни в жизнь не запомнить. Преподавала этот предмет удивительная дама по фамилии Макова, все время ходившая в сапогах, и зимой и летом. Может, у нее что с ногами было, не знаю. Про нее рассказывали такой анекдот: Италия – или Греция, что не суть важно. Конференция какая-то. Жара, море, пальмы. И она – в сапогах. Руководитель группы не выдержал и деликатно ей намекнул: уважаемая Марь Иванна, а нет ли у вас с собой другой обуви? На следующий день она пришла… в других сапогах.

Вообще много было своеобразных личностей среди преподавателей, к сожалению, забыла за давностью лет имена-отчества-фамилии. Была дама – кажется, этнографию читала – которая все время красила волосы в разные экзотические цвета: розовый, голубой, лиловый. Козлова была ее фамилия, точно! Преподаватель, читавший нам историю средних веков, укладывался головой на стол – на сложенные руки и вещал. К концу второй пары его голова опускалась все ниже и ниже, а глаза закрывались. У студентов тоже.

Самой яркой личностью из всех был, несомненно, Владимир Александрович Плугин . Я горжусь тем, что училась у него – на кафедре источниковедения. Хотя это было экстремально. Занимались мы палеографией, и занятия превращались в инквизиторскую пытку, потому что Владимир Александрович бы умен, язвителен и остер на язык, особенно придираясь к хорошеньким девушкам. Помню, сдавала ему что-то, долго трындела, к концу речи была уже при последнем издыхании и в последней фразе сравнила кого-то с Савонаролой. «А что вы можете рассказать о Савонароле?» – тут же спросил Плугин. Я замолчала. Я забыла напрочь, кто такой Савонарола и зачем я его приплела! Очевидно, он сжалился надо мной: «Впрочем, это не входит в предмет нашего курса!» – благородно сказал Владимир Александрович и поставил мне что-то хорошее, вроде четверки.

Были и такие замечательные личности, как Журавлев – кажется Дмитрий, если я правильно помню. Он читал нам диамат с истматом и заставлял хоть как-то думать своими головами – проветривал наши мозги, замутненные совковой пропагандой. Помню, как одна из студенток – некая Марина Богданова с косой калачиком, выслушав его очередную тираду по поводу разных трактовок действительности в советской и буржуазной идеологии, вскочила с места и гневно воскликнула: «Но ведь мы же правы!». Она была из «партийной» семьи.

Курсовые писали – самые разнообразные. Я, например, писала на разных курсах: что-то по Гомеру, еще насчет протопопа Аввакума, а потом о рабочем движении Америки – такая получилась длинная и нудная курсовая, что преподаватель не выдержал и вышел покурить, пока я читала. Зануда, говорю же.

Еще был такой ужас, как школьная практика. Как я ее боялась! С первого курса истфака начала уже бояться! Просто трепетала. Я ведь была такая безумно застенчивая и закомплексованная девушка, а тут надо с целым классом иметь дело. Сначала я сидела на уроке, который вела моя подруга – нам обеим достались 4-е классы. Мальчишкам нашим пришлось хуже – им достались старшие классы, а там та-акие были девочки! Наша учительница рассказывала: на машинах за ними кавалеры подъезжают – сейчас этим никого не удивишь, а в 1970-е годы!

Десятилетние мальцы, что сидели впереди меня, шепотом обсуждали мою подругу: «А она ничего!» Бедная подруга от волнения уложилась в 35 минут вместо 45 и отпустила было класс на перемену, но не верящие своему счастью дети не успели даже из-за парт выбраться: «Ку-уда?!» – их собственная учительница быстро навела порядок.

Мой урок на удивление прошел хорошо: в срок уложилась, детям вроде было интересно, да и мне – когда прошел первый столбняк – тоже. Тема была гражданская война. Я принесла им в качестве наглядных пособий бумажные деньги того времени из коллекции дяди Жени, пустила по рядам, а двум мальчикам не досталось посмотреть и они обиделись, а я просто не заметила. Девочка с первой парты – хорошенькая, с бантиками, все тянула руку, а потом подошла: «А у меня мама учительница!»

Потом-то я заматерела и теперь вовсю читаю лекции направо и налево, даже по тем предметам, в которых сама не очень разбираюсь (студенты, заткните уши!) – все равно ведь больше знаю, чем те, кому читаю! Девиз такой: я больше забыла, чем вы знаете (слова Фаины Раневской). Друзья надо мной потешаются: как ты вообще можешь преподавать, если ты ничего не помнишь?! Что делать! Читаю лекцию, перепутала художника Молинари с художником Маньяни, поправилась, извинилась: память говорю плохая. А лекция была последняя. Прощаемся, говорю: «Пожалуйста, всегда обращайтесь, если что надо – помогу!» И одна из девушек робко так спрашивает: «А вы нас вспомните?»

Диплом я писала на тему: «Переписка А.В. Луначарского как исторический источник». Странная такая тема. Логика у меня была тоже странная, но по тем временам понятная: так как я ни в коей мере не переоценивала собственные способности к исторической науке, то и пошла по линии наименьшего сопротивления – стала специализироваться по советскому периоду, так как с такой специализацией было проще найти работу. Хотя период выбрала из всего советского периода – тот еще! Но это время меня очень интересовало.

Письма были опубликованы в большом и толстом академическом томе, который я ходила читать в Ленинку . Узнала массу для себя интересного про революцию, Ленина и иже с ним. Ну вот, к примеру, одно из писем Луначарского – оцените, что я впервые в жизни прочла ТАКОЕ: (письмо от 2/15 ноября 1917 г.):
«Я только что услышал от очевидцев то, что произошло в Москве. Собор Василия Блаженного, Успенский собор разрушаются. Кремль, где собраны сейчас все важнейшие художественные сокровища Петрограда и Москвы, бомбардируется. Жертв тысячи. Борьба ожесточается до звериной злобы. Что еще будет? Куда идти дальше! Вынести этого я не могу. Моя мера переполнена. Остановить этот ужас я бессилен. Работать под гнетом этих мыслей, сводящих с ума, нельзя. Вот почему я выхожу в отставку из Совета Народных Комиссаров. Я сознаю всю тяжесть этого решения. Но я не могу больше».
Однако не ушел, работал и дальше.

На полпути к диплому нашего научного руководителя – Вадима Сергеевича Голубцова – разбил инсульт. Мы с подругой ходили навещать его – Голубцов жил за гостиницей Минск, что на Тверской (тогда улица Горького). Роскошный новый дом, квартира с двумя ванными, что нас поразило. Жена Голубцова была чуть ли не зам. министра культуры. Нас поили японским чаем по полной японской церемонии – в пиалах, сбивая веничком, а сам хозяин пил с сахаром, что было не положено, и жена возмущалась. Она недавно побывала в Японии, где ее и научили премудростям чайного этикета.

Общаться с руководителем было невозможно – понять, что он хочет сказать, очень трудно. Мы его страшно жалели – но что делать! Нам дали другого руководителя – Машкова Юрия Александровича. И вот странное дело – совершенно забыла сам процесс защиты диплома, помню только выступление оппонентки, какой-то молодой аспирантки, она упрекнула, что мой диплом имеет мало отношотношения к истории, а скорее к литературе. Я даже не удивилась...

Tags: Неправильный глагол, мемуары
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Полночь в Париже

    Прекрасный фильм Вуди Аллена - "Полночь в Париже". Забавный и красивый - ах, Париж! Показали те места, по которым и я когда-то…

  • Жизнь других

    Посмотрела "Жизнь других" (2006). Режиссер Флориан Хенкель фон Доннерсмарк. Получилось так, что я сначала посмотрела более…

  • Cesar Santos

    Cesar Santos, Cuban-American (1982-) Cesar Santos, 1982 | Realist Portrait / Conceptual painter | Tutt'Art@ | Pittura •…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments