?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

collage

Да, я в курсе, что это Джулия Робертс!
Но если бы мой роман "Главный герой" экранизировали, то на роль Веры Павловны подошел бы кто-то типа Джулии Робертс - еще постаревшей, конечно, потому что героиня старше ее лет на пятнадцать. Вера Павловна еще более эксцентричная, элегантная и рыжая! Но типаж именно такой, с востреньким носиком.

Роман "Главный герой" прочитала моя верная читательница hhhhhhhhl, входящая в "группу поддержки". Вот ее впечатления, суммированные мною:

"Очень понравилось. Так динамично и нет музея. Не затянуто. Финал отличный и неожиданный. Я всё время думала, что угадываю продолжение, но ошибалась! Это очень здорово у вас получилось. Все хорошие. Как в фильме "Касабланка", к которому у вас есть отсылка - фильм без отрицательных героев. Эдик, но он несчастный".

А теперь - отрывочек с Верой Павловной!
Она и читательнице понравилась, и мне самой нравится. Просто горжусь ею!



Летом Ася с Сергеем практически не виделись. Он приехал в самом конце августа и сразу же сорвался куда-то на съемки. То хрупкое поле взаимного притяжения, которое соткалось было к июню, вдруг так ослабло, что Ася стала думать: а не снять ли, действительно, квартиру? Что она вообще тут делает? Ничего у них не вышло, надо признать и смириться. И неизвестно, чем бы закончилась вся эта история, если бы не вмешалась Вера Павловна, появившаяся в квартире Алымова как deus ex machina. Случилось это в конце сентября. Ася открыла дверь и изумилась, увидев Веру, как всегда умопомрачительно элегантную.
– Привет! Вот, решила тебя навестить. Внезапно. Ничего, что я на «ты»?
Она шустро просочилась внутрь, небрежно кинула на вешалку свою шикарную курточку, ловко стянула туфли на высоченных шпильках и босиком пошлепала на кухню, вручив потрясенной Асе большой пластиковый пакет:
– Возьми-ка, там вкусненькое! Сейчас мы с тобой посидим, поболтаем под водочку. Ты как, принимаешь водочку? А то с мальчиком-то и не выпьешь ни черта! Сунь бутылку пока в морозилку, пусть охладится. Лимон у тебя есть? Тарелочки давай, тут у меня сыр с плесенью, рыбка беленькая… Ты сыр с плесенью уважаешь? Я так очень уважаю…
Вера трещала, не умолкая, и споро накрывала на стол – Ася только растерянно моргала.
– Ну вот, красотень! Садись! Чего ты, как не родная? – Вера разлила водку и подцепила на вилку кусочек белой рыбки. – Давай, со свиданьицем!
Она одним махом опрокинула стопку, выдохнула и передернулась: гадость какая, брр! Закусила рыбкой, с наслаждением закурила тонкую черную сигаретку и вопросительно уставилась на Асю:
– А ты чего? Не любишь водку? Да кто ж ее любит! Но – надо. Ибо человек, который водку не употребляет, подозрителен с точки зрения его адекватности к окружающей действительности, если не считать, конечно, такого абсолютного гения, как наш с тобой мальчик.
Совершенно ошарашенная Ася послушно выпила водки и поперхнулась – Вера встала и заботливо пошлепала ее по спине:
– Ты закусывай, закусывай, девочка! Вот, рыбки возьми. Ну, так что тут у вас происходит?
– У нас ничего… не происходит…
– То-то и оно! А почему? Почему, я тебя спрашиваю, у вас с ним ничего не происходит? Ты сколько тут живешь?
– С апреля…
– С апреля! Ничего себе! Это ж… сколько? Апрель, май… сентябрь… Почти полгода! Ну ладно, полтора месяца его не было, тебя сколько-то… Скажем, не полгода, а квартал. И ничего не происходит! Чем вы тут вообще занимаетесь?
– Послушайте, я не понимаю, о чем речь!
– О чем речь? О том самом! Любишь его?
– Какое ваше дело?! – Ася вспыхнула.
– Лю-убишь! И что ты сидишь сложа руки?
– А что мне делать?! В постель к нему влезть?!
– Вот это самое верное! Но ты ж не полезешь, не такая. Девочка, да ты не реви! Я ж помочь пришла!
– Вам-то что за дело…
– Я ему практически вторая матерь, чтоб ты знала. Поэтому мне дело есть. Ну, прости! Я резкая, знаю.
– Может, я ему и не нужна вовсе…
– Да конечно! Вот глупая! Ты думаешь, почему он тебя домой забрал? Чтоб под рукой была. Ася, птичка моя, он же улыбаться начал, как ты появилась! На человека стал похож! Ты на похоронах его видела? Ужас ходячий! Он месяц вообще не разговаривал, вообще! Но спектакли отыграл, как бог. Один только отменили. Через три дня после похорон играл, представляешь? А теперь что мы видим? Мы видим вполне нормального человека, который даже вспомнил, что умеет улыбаться. И это исключительно твоя заслуга.
– Да я же ничего такого не делаю! Только еду готовлю. Мы почти и не видимся…
– Еда – это хорошо, а не видимся – плохо. Почему не видимся?
– Мы не совпадаем по времени.
– Так совпади! По времени она не совпадает… А по выходным где тебя носит? И почему тебя на премьере не было?! Мальчик обиделся.
– Обиделся?!
– Ася, ты не думай, что он какой-то чурбан бесчувственный! Он нежный, как фиалка, переживательный! Никогда, бывало, не заснет, пока по головке не погладишь да не поцелуешь на ночь. Вымахал, вон, чуть не под два метра, а мать иначе, чем мамочкой не называл. А теперь, без матери, вообще…
Вера вдруг всхлипнула и шумно высморкалась в салфетку.
– Ну вот! Сидят две дуры и ревут! Ты только ему не проговорись, что я приходила тебя воспитывать, а то мне не жить.
– А чего вы меня воспитываете? Я вроде как сама педагог!
Ася вдруг совершенно успокоилась. Они еще выпили и некоторое время сосредоточенно жевали, ощутив зверский голод.
– А раз ты педагог, – сказала Вера, доев очередной кусочек рыбки, и выразительно взмахнула вилкой, – то и применяй на практике свои тяжким трудом приобретенные знания. Мальчик у нас с тобой трудновоспитуемый, упрямый, капризный. И вообще, ты разговаривай с ним, разговаривай! Слово за слово – и возникнет взаимопонимание. А там и до постельки недалеко.
– Вера Павловна! Нет, вы совершенно невозможная!
– На том стою. Ты меня слушай, я три раза замужем была. А так, без замужа – и не сосчитать. Самое главное, знаешь, что? Не давить их своей любовью. Даже если ты от него кипятком писаешь, виду не подавай. Пусть помучается, полезно. Мужчина он кто? Охотник. А мы кто? Добыча. На самом деле наоборот, но им этого знать не надо. Ты должна оставлять пространство для его любви, понимаешь? Чтобы было, где за тобой погоняться с борзыми. Пусть непрестанно волнуется. Только так удержишь.
– А вы? Удержали кого-нибудь?
– Всех держу. Все мои бывшие на длинных поводках гуляют. Только свистнуть! Но, понимаешь, какое дело – свистеть что-то неохота. Я ведь сама всех бросала. Ну да, нравная. Чуть что – фырр! А ты другая, я вижу. Ты однолюбка. Всю жизнь его любишь, я ж помню – маленькая была, от горшка два вершка, а туда же: Ёжа, Ёжа! Так ему в рот и смотрела. Высчитывала, когда пожениться сможете, не помнишь? Лет шесть тебе было.
– Помню. А я вас боялась в детстве почему-то.
– Не бойся. Я за тебя. Лучше ему не найти, дураку такому. Поняла, что делать-то надо? Мелькай перед ним почаще, разговоры разговаривай, улыбайся, заботься – все просто. Мальчик работает много, ему-то некогда. Ты меня спроси, я тебе скажу, когда у него что – репетиции, спектакли, съемки. Подлаживайся. И в театр приходи, а то – что это! Он и думает, что тебе на него наплевать.
– Мне не наплевать! Только… трудно очень. Мы же тринадцать лет не общались, я уже другая, он тоже…
– А кому легко?! Трудно ей! Ничего, притретесь потихоньку. А почему вы не общались?
Ася опустила голову. Потом встала, собрала пустые тарелки, поставила чайник, достала сахар, заварку, все молча. Вера следила за ней с состраданием.
– Да ладно, не говори. Я и так знаю – не помню, что ли, как на нем девки висли. Тебе бы подождать чуть-чуть…
– А что ж он не подождал чуть-чуть?!
– Ася, он же мужик! Молодой, здоровый, красивый, гормоны бушуют! Да и как парню устоять, когда девчонки на шею вешаются? А гены? Отец его – такой кобель был! Да и дед не лучше. А сейчас он перебесился.
– Я так не могу. Не хочу так.
– И не надо. Послушай, я его знаю с пеленок. Асенька, сам он не бабник по натуре, правда. Для него главное – работа. И он тебя любит. Прям расплывается весь, когда твое имя произносит – а сам и не замечает этого.
– Он с вами обо мне говорит?!
– Не специально. Но все время выскакивает: Ася – то, Ася – это. Он что, сильно тебя обидел тогда? – Ася только молча кивнула. – Прости ты его! Столько лет прошло, сама говоришь – вы другими стали. Может у вас теперь получится, что у тех, юных, не получилось…
Вера вдруг замолчала и прислушалась, Ася тоже – у обеих сделались испуганные лица: хлопнула входная дверь.
– Все, попались, – сказала Вера Павловна, загасила сигарету и налила себе еще водки. – Мальчик пришел. Смотри, ни слова лишнего!
– Вот это да! – воскликнул Алымов, появляясь в дверях. – Кого я вижу?! Ma tante! Какими судьбами? Что это вы тут делаете? Водку пьянствуете? Сплетничаете?
– А как же! Пришла вот с девочкой твоей пообщаться! – Ася вдруг закашлялась, и Алымов с подозрением на нее покосился. – Посидели немножко, о своем, о девичьем поболтали. Уже ухожу! Водочку, что осталась, я заберу, рюмочки ополосну – чтобы тебе и не пахло.
– Ах-ах-ах, какая забота! – сказал Алымов, целуя тётке руку. – Я отвезу тебя?
– Еще чего! Я прекрасно доеду на таксо! Асенька мне сейчас вызовет.
Ася ушла к телефону, а Сергей тут же взял тётку за плечи:
– Ты зачем пришла, признавайся!
– Серёжик, да просто так! Ты ж меня знаешь! Я люблю общаться! Вообще!
– Вообще! – передразнил он Веру Павловну. – Знаю я твое «вообще»…
Алымов пошел проводить Веру до машины, а Ася постояла, задумчиво покусывая губы, потом быстро прибралась и накрыла стол заново – для Сергея. Посмотрела на себя в зеркало, висевшее в коридоре, покачала головой и вздохнула: ну, вообще! Вот заразное какое слово, надо же… Они с Алымовым еще долго сидели на кухне, хотя Асе давно пора было спать. Сергей поглядывал на нее с радостным удивлением, но обоим было как-то неловко.
– О чем вы тут с тёткой разговаривали? Мне, что ли, кости перемывали? – не выдержал он, в конце концов.
– Конечно, – чуть улыбнувшись, ответила Ася. – О чем же нам еще говорить? Только о тебе, любимом.
Он даже прищурился, вглядываясь в нее, но потом догадался:
– Да ты же выпила! Я сразу не понял.
– Серёж, а почему Вера сказала, что она твоя вторая матерь?
– Так и есть, – он пересел к Асе на диван и с наслаждением вытянул ноги. – Она меня выкормила. Так что я – ее молочный сын.
– Правда?!
– Это долгая история. Вера – вторая жена Деда. Или третья, не помню. Он сам путается. Семь раз был женат, но последней супруге говорил, что шесть, потому что двух предыдущих жен звали одинаково, и они сходили за одну. Ну вот…
Алымов рассказывал, Ася слушала, его рука лежала на спинке дивана, почти у нее на плечах – так невозможно близко, что мурашки бежали по коже. У Сергея был усталый вид, но он улыбался и нежно смотрел на Асю, которой хотелось просто закрыть глаза и упасть к нему в объятья – будь что будет!
– Так получилось, что у Веры с мамой разница в сроках была совсем небольшая. Дед еще радовался, что у него чуть не одновременно появятся на свет и дочка, и внук. Но их девочка всего две недели прожила. Вот Вера меня и кормила. У мамы молока не было.
– Господи… Бедная Вера…
– Вера не могла больше детей иметь, привязалась ко мне. У нее с мамой были непростые отношения. Честно говоря, я между ними как меж двух огней рос. Обе ревновали меня друг к другу. А с Дедом они потом разошлись. Вера – актриса, и хорошая, как говорят. Но давно не играет. Она пила очень сильно одно время. Потом бизнесом занялась. Они с мамой в девяностые ателье открыли, шили на рынок и на заказ. Вернее, мама и другие мастерицы шили, а Вера торговала. Сейчас преуспевает, она хваткая. Вот такая история, Малявка.
Алымов разглядывал Асю и думал: все всегда от него чего-то хотели – мама ждала от сына совершенства, а он никак не дотягивал до ее идеала; Дед хотел, чтобы внук оставался маленьким, а тот неизбежно подрастал; Вера воображала, что он ее собственный ребенок, а это было не так. Серёжа довольно рано понял, что взрослые находятся в очень сложных отношениях друг с другом, и научился подстраиваться под каждого, не забывая о собственной выгоде. Дед задаривал его игрушками и заграничными шмотками, а когда мальчик вырос – оделял деньгами. К чести Алымова, он никогда ничего у Деда не просил. Вера была для Серёжи скорее старшей сестрой, чем второй мамой: с ней можно было вволю валять дурака, лазить по деревьям и есть мороженое, сколько влезет. Одна только Ася не хотела ничего и принимала своего Ёжу целиком, со всеми его заморочками. Она всегда была на его стороне, что бы он ни делал, всегда! Только с Асей ему не надо было играть, притворяться, подстраиваться. Он был самим собой. Так что же получается: все эти годы он убегал вовсе не от Аси, а от себя самого?! Может, хватит уже бегать по кругу?!



Latest Month

December 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Tags

Powered by LiveJournal.com