Музыкальные иллюстрации к саге "Круги по воде". Часть 6
Последняя музыкальная подборка - всё из третьей книги.
Еще один нечаянный "концерт", случившийся на поминках: погибла дочь Анатолия Кира.
Собрались Злотниковы, Анатолий и его вторая жена Фрося, их сын Савушка и Юля со своим возлюбленным Кириллом:
...
Киру положили рядом с матерью. Прощальное слово сказал только Анатолий, все молча бросали по горсти земли, но каждый про себя произносил одно и то же: «Прощаю тебя… Не любила тебя, но прощаю… Боялся тебя, прости… Мало тебя знала… Прощаю тебя… Прости нас». И только четверо сказали о любви: Анатолий, Марина, Стивен и Алексей. Мила не смогла приехать и молилась за Киру в своем монастыре. Помянуть Киру тоже пришли все, к удивлению Анатолия. Поминки были сумрачными: никто не знал, что сказать – молча, не чокаясь, пили и закусывали.
– Тяжко, – произнес, наконец, Анатолий. – Тяжко мне, горько. Леший, давай споем, что ли? Не поют, я знаю. Не положено. Но у нас все, не как у людей. Душа просит!
И начал сам, нахмурившись:
– Что ты вьешься… черный ворон… над моею головой…
– Ты добычи не дождешься… Черный ворон, я не твой, – вступил Алексей, и они спели на два голоса эту мужскую, воинскую, мрачную – цвета воронова крыла – песню, как нельзя лучше подходившую и к горькой торжественности события, и к их низким суровым голосам. Допев, оба выпили.
– Хорошо. Легче стало, – и все почувствовали: и правда, легче. – Спой еще про шапку.
– Про шапку? А, понял…
– Сам спой. Я не вытяну, сложно мне. Фрось, пошли-ка Савушку, пусть гитару принесет. Еще что-нибудь споем. Давай, Леш!
Алексей закрыл глаза:
– Ой, да не вечер, да не вечер… Мне малым-мало спалось… Ой, да во сне привиделось…
Первой заплакала Фрося, за ней – Юля, и скоро уже плакали все женщины, столько печальной красоты было в этой сложной мелодии, которую безошибочно выводил Алексей:
– Налетели ветры злые… Ой, да с восточной стороны… И сорвали черну шапку… С моей буйной головы… – голос его стал прерываться. – А есаул догадлив был… Он сумел… сон мой… разгадать…
Алексей махнул рукой и замолчал.
– Ладно. Помянем рабу Божью Киру, пусть земля ей будет пухом…
Опять выпили, и вдруг Кирилл поднял руку, как на уроке и спросил:
– А можно мне? – все удивились, даже Юля, которая понятия не имела, что Кирилл поет, а он взял принесенную Савушкой гитару, настроил и, виновато улыбнувшись, запел негромким приятным голосом:
– Виноградную косточку в теплую землю зарою…
– О! Молодец какой, – сказал Анатолий. – Вот это правильная песня!
– И лозу поцелую, и спелые гроздья сорву, – уже смелее пел Кирилл. Алексей, покачав головой, – смотри-ка, Окуджаву знает! – присоединился к нему:
– И друзей созову, на любовь свое сердце настрою – а иначе, зачем на земле этой вечной живу…
А дальше и остальные стали вступать один за другим, даже Маруся с Ванькой:
– Собирайтесь-ка гости мои на мое угощенье, говорите мне прямо в глаза, кем пред вами слыву! Царь небесный пошлет мне прощение за прегрешенья – а иначе, зачем на земле этой вечной живу… В темно-красном своем будет петь для меня моя Дали…
Кирилл взглянул на Юлю, которая тоже пела, и она улыбнулась ему.
– В черно-белом своем преклоню перед нею главу, и заслушаюсь я и умру от любви и печали, а иначе зачем, на земле этой вечной живу…
Весь вечер они пели – то вместе, то по очереди, и расходились потом размякшие, умиленные, с душами, полными любви. Анатолий, совершенно пьяный и не страшный, целовал и обнимал всех подряд, а Фрося его придерживала, чтобы не пошел по второму разу. Сразу стали заметны его годы, и морщины вылезли, и мешки набухли под глазами, полными слез – он смаргивал, вытирал глаза пальцем, не понимая, что же мешает ему смотреть, и бормотал:
– Вот оно, что песня-то делает! Умягчение злых сердец! Ах, ты моя радость! Дай я тебя поцелую!
Наконец, Фросе удалось его увести, и все разъехались по домам.
......
И самая последняя песня, звучащая в Эпилоге:
В большой кухне все еще не достроенного дома Свешниковых Юлечка, Маргоша, Фрося и Татьяна Кондратьева уже что-то резали, жарили и запекали, готовясь к празднику – то хохотали между делом, то вдруг принимались петь в четыре голоса: «Вот кто-то с горочки спустился-а…». С горочки к речке спускался Анатолий – в одних трусах и с полотенцем на шее, а за ним бежал, подскакивая и задрав хвост, пушистый полосатый котенок с черными лапками. Анатолий останавливался и хлопал в ладоши, прогоняя котенка домой, а тот отступал, но, стоило Толе отвернуться, снова бежал за ним.
– Ах ты, поросенок! – Анатолий, кряхтя, нагнулся, подхватил котенка и поднял к лицу. – Куда это ты намылился, а?
Вернулся и через окошко посадил котенка на терраску, заглянув по дороге в кухню, где смеявшиеся чему-то женщины тут же испуганно притихли, а Анатолий ухмыльнулся: ему нравилось, что они его боятся. Но Фрося не боялась – она высунулась в окошко и поцеловала Анатолия, обняв за шею и вымазав ему мукой все плечи...
Евгений Дятлов - "Черный ворон":
"Ой, то не вечер"/ «Сон Степана Разина» - Протодьякон Нижегородской епархии отец Андрей:
Булат Окуджава "Грузинская Песня" ("Виноградная Косточка"):
Вот кто-то с горочки спустился - Трио "Рябинушка" (1981):
Но мои героини поют примерно так, как в фильме "Начало" Глеба Панфилова:
Встреча девчат.Чурикова, Валентина Теличкина, Татьяна Степанова.
Песня на 3:45
Все посты по теме:
1. https://je-nny.livejournal.com/7042626.html
2. https://je-nny.livejournal.com/7043678.html
3. https://je-nny.livejournal.com/7044172.html
4.https://je-nny.livejournal.com/7045777.html