je_nny (je_nny) wrote,
je_nny
je_nny

Маме - 90!

collage

Моя мама, Перова Зинаида Николаевна родилась 27 декабря 1927 года.
Родители - Софья Ивановна и Николай Александрович.

дед и баба соня

В семье уже было двое сыновей – Сергей и Михаил, позже появился на свет Евгений, которому Зина, сама еще маленькая, была нянькой. Мама немного успела мне рассказать о своем детстве, пока помнила, хотя я часто приставала и просила ее записать воспоминания. Потом я сама записала кое-что под ее рассказы – всего несколько сюжетов, и все какие-то трагические.

Одно из ярких воспоминаний детства: мама взяла Зину с собой в Уваровку, сама ушла куда-то по делам, а девочка сидела на телеге. Вдруг лошадь тронулась с места и пошла, Зина сильно напугалась, но, к счастью, какой-то прохожий мужик остановил лошадь. Но самое ужасное приключение было с мамой весной – она провалилась под лед, переходя овраг. Зина так боялась гнева матери, что, придя домой спряталась под кровать прямо в мокрой одежде. Конечно, заболела и тяжело – отвезли в больницу, где «оживляли», как она рассказывала, а потом заново учили ходить: у ребенка отнялись ноги. Скорее всего именно поэтому и возник потом у мамы деформирующий артрит, изуродовавший ей бедренный сустав.

Школа, где маленькая Зина училась, была за речкой, четырехклассная, построена еще до революции. Большое одноэтажное здание. Четыре класса и учительская, там же при школе было жилье директора, пристроенное сбоку. Учительницу мамы звали Ольга Ивановна, директором был Василий Иванович. В классе – парты, доска, стол учителя, и печка. На перемену звонил колокольчиком сторож. Формы определенной не было. Мама надевала платьице, купленное дедушкой – темно-синее вельветовое с белым воротничком, и черный фартучек. В школе была небольшая библиотека, которой заведовал директор. По вечерам школа превращалась в клуб, где собирались взрослые, а потом танцы стали устраивать в помещении сельсовета.

Больница была на Уваровке и в Гжатске, так что приходилось лечиться самим. Бабушка Анна Балашова умела заговаривать болячки и однажды заговорила маме зубную боль, а бабушка Гаврилова лечила рожу при помощи лягушачьей икры. Рожали тоже дома с помощью «бабушек». Детский сад был в большом доме разъехавшихся Фунтиковых – на Горке, ближе к реке Лусоси. Этот дом пережил невредимо оккупацию, и сгорел уже после войны по случайности. Немцы, отступая, сожгли всю деревню, оставив всего три дома, где были их службы. Хотели взорвать, уходя, но не успели – наши наступали очень быстро. Церковь была в Дровнино и в Вёшках, что за Лусосью – бабушка Анна ходила туда молиться и брала маму с собой.

Война прошлась огненным колесом по деревне – и по маминому детству.



Вот ее рассказ:

«Когда войну объявили, мы были в деревне, я только окончила пять классов. Сразу же стали летать самолеты бомбить Москву. Весь август и сентябрь мы работали в колхозе в Дровнино, где была наша школа: теребили и расстилали лен, картошку убирали, овощи. Учиться пошли 1 октября в Педтехникум в Дровнино, потому что нашу школу заняли под какие-то военные нужды. Учились всего две недели, потому что непрерывно отступали войска и шли беженцы, а немцы, летая на бреющем полёте, расстреливали всех, идущих по Смоленской дороге, и нас, детей, заодно. 19 октября в деревню на мотоциклах пришла немецкая разведка. Потом было небольшое затишье, так как немцы проскочили вперед под Можайск.

Летом, пока немцы еще не дошли до нас, многие ждали с надеждой, что они отменят колхозы. Когда немцы пришли, об этом уже никто не думал. Немцы стали сгонять со всей округи скот в Липуниху, где у них был заготовительный пункт, и там они оборудовали бойню, разделывали мясо и делали тушенку, которую куда-то отсылали, наверное, на фронт. Забрали весь скот. Забирали всю еду, всех кур, яйца, потом уже искали, что есть. Однажды пришли немцы с переводчиком поляком, и он сам полез наверх на полку, где стояла крынка. Он потянул ее, нагнул и весь облился сметаной.

В ноябре уже был снег, и в деревне оставили отряд немцев, который должен был собирать население и чистить дороги. Весь ноябрь, декабрь и январь мы чистили дороги. В конце ноября немцы начали отступать. Зима была очень холодная, и немцы забирали все теплые вещи: валенки, тулупы, одеяла. У нас было новое одеяло, мама только сделала, его забрали. Мама бежала за немцем и кричала: «Отдайте, отдайте, у меня дети!» А мы с Женькой бежали следом и кричали: «Мама, не надо, застрелят!». В январе уже начали жечь деревни, и вся местность была окутана дымом. От Нарофоминска отступали на нашу деревню и опять согнали весь народ чистить дороги, до самой земли надо было чистить, и получался туннель высотой два метра – такой высоты был снег.

В нашей избе стояла кухня или обслуга, а рядом был дом Балашовых – новый – и там всегда начальство останавливалось. 25 декабря они справляли Рождество, сидели за столом, пили водку и шоколадом закусывали, и нам дали шоколадку. И они говорили, что не хотят этой войны, не хотят воевать и предупреждали о том, что будут жечь деревни, и чтобы мы уходили и прятались в заранее вырытые ямы. Дня два мы жили в такой яме, когда горела наша деревня, Там было три семейства: наше – мама, я, Женя и Миша, еще Балашовых и Кудровых. Была там у нас печурка.
Немцы заложили взрывчатку под толстые деревья, чтобы приостановить движение наших войск. Оставили только два дома, остальные начали поджигать. Если кто храбрый начинал тушить, то расстреливали трассирующими пулями. Два дня они шли непрерывным потоком, чуть ли не на плечах несли орудия, потому что техника и лошади были не у всех.

23 января на рассвете – мороз 45 градусов! – стали со стороны Григоровки слышны пулеметные очереди, это сибиряки в белых шубах шли на разведку и освобождение нашей деревни. Был бой со стороны Григоровки и старого большака. Мороз был такой, что замерзала смазка в пулеметах. Погибло советских бойцов одиннадцать, а немцев семь человек – последние, кто оставался поджигать и взрывать дома.
Мы все выскочили из наших ям и стали целовать наших освободителей в белых полушубках. Все население – дети и старики – скопилось в двух оставшихся домах и в ямах. Тут же были и солдаты. Все дети спали на печке, а где спали взрослые, не знаю, потому что везде были солдаты. Надо было как-то размещаться...»

Как видно из маминого рассказа, в это время в Бражникове была только Софья с детьми Мишей, Зиной и маленьким Женькой: Сергей был на фронте, а дед Николай застрял в Москве – потом он приехал и увез семью в Расторгуево, где им выделили жилье. Мама вспоминает, что в Расторгуево семья переселилась осенью 1942 года, поскольку все Бражниково было сожжено:

«Сначала приехал отец, потом Михаил, а потом забрал меня и маму. Сергей был в действующей армии. Ехали на телеге до Уваровки, потом на пассажирском поезде до Москвы. Вначале поселились при госпитале, где отец работал сапожником – в имении Волконских в Суханово. Госпиталь располагался в двух зданиях: там, где главный дом над прудом, были палаты, а в мавзолее – кухня, столовая и палаты для выздоравливающих. Нас поселили в двухэтажном домике для обслуги, где наверху жили врачи, а внизу была контора. Мама работала посудомойкой в столовой, а я уборщицей (называлась санитаркой) в конторе и в общежитии. Михаил работал в котельной».

В ноябре 1943 года умерла Софья Ивановна, ей было всего 45 лет. Николаю Александровичу в это время – 55, Зине –14 с небольшим, Жене – 12. Михаилу было 16, он ушел учиться в техникум связи и жил в общежитии. Сергей (18) был на фронте.

Без матери:

DSCN0348

Наконец закончилась война. Вот мамин рассказ:

«Мы были еще на первом курсе. День Победы был объявлен нерабочим днем, но мы все пришли в училище, потому что не могли в одиночку перенести эту радость, педагоги тоже пришли и сказали, что надо идти на Красную площадь, куда пришло множество народу. Это была первая стихийная демонстрация, другая потом была, когда полетел Гагарин. Народу на Красной площади была тьма-тьмущая, и когда видели военного, его хватали и начинали подбрасывать в воздух, фронтовик он, или не фронтовик, не разбирали. Я была в Москве до вечера, вечером был салют, прожектора освещали небо, где летали шары с лозунгами в честь Победы и дирижабли…».

Мама закончила педагогический техникум им. Ушинского и в 1947 году поступила на работу в Расторгуевскую школу №7 – учительницей начальных классов. Пыталась учится в педагогическом институте – на учителя географии, но не смогла: засыпала на лекциях, не могла сосредоточиться, так и бросила.

DSCN0561

В 1950-м году мама вместе с подругами уехала на Урал, в город Верхняя Салда, и стала трудиться на «Ордена Ленина заводе п/я 3». Сохранились фотографии от маминого недолгого пребывания на Урале, особенно меня занимали две, где мама выше всех залезла на какое-то могучее дерево.

DSCN0115    DSCN0145

Мама рассказывала, как над ней подшутили на заводе – разыграли наивную москвичку: мастер послал на склад за смекалкой. Она и пошла. Работяги веселились, а она, деревенская девушка, думала – это инструмент такой. Девушке было всего 23 года.

DSCN0125

Мама была очень яркая и красивая, настоящая цыганка: карие очи, каштановые вьющиеся волосы, пухлые губы, стройная фигура. Но очень застенчивая и дикая – когда работала в расторгуевской школе, старик-завуч называл ее «Дикая Бара» - была такая книжка. Всего боялась. Ума не приложу, как она решилась на роман с женатым человеком, к тому же старше ее по возрасту! Но тем не менее как-то решилась, и в результате на свет появилась я – в 1953 году. А в 1954-м мама вернулась в Расторгуево.

mama2

Ничего никогда мне не рассказывала, но ее любимая песня всю жизнь была «Огней так много золотых»:

Огней так много золотых
На улицах Саратова,
Парней так много холостых,
А я люблю женатого…

С 1954 по 1963 год она работала воспитателем в детском доме № 32 – вплоть до его закрытия, а с 1965 по 1976 – библиотекарем в восьмилетней школе № 7 (с 1970 – средняя школа № 6), с 1977 – библиотекарем в филиале №2 библиотеки города Видное. В 1990 году вышла на пенсию.

IMG



ОГНЕЙ ТАК МНОГО ЗОЛОТЫХ - песня из к.ф. "Дело было в Пенькове"

Tags: мамина жизнь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments