je_nny (je_nny) wrote,
je_nny
je_nny

Categories:

Отрывок из романа "Нет рецепта для любви"

.
https://www.pinterest.ru/pin/518969557041611531/

Действующие и упоминающиеся персонажи:
Артём и Олеся (она же Киви, она же Журавлик)
Ника - бывшая любовница Артема
Лёша (он же Пифагор), его сестра Ира и Катерина - друзья детства Олеси

Артём и Олеся вышли из полумрака выставочного зала к Воскресенским воротам и немного постояли, щурясь от яркого, хоть и вечернего, июльского солнца.

– Ты не проголодалась? Пойдем куда-нибудь поедим?
– Пойдем.
– А хочешь, поедем ко мне? У меня такое сациви – пальчики оближешь!
– А что это такое?
– Вах, женщина! – сказал Артём с грузинским акцентом. – Ты не знаешь, что такое сациви? Как же ты живешь на белом свете?

И они поехали. Всю дорогу Артём трепетал: как бы не спугнуть! Киви только один раз была у него дома – вместе с друзьями, когда он устраивал праздник по обмыванию будущего наследства. Всю дорогу он заговаривал ей зубы:

– Так вот, сациви. Берешь курицу или индейку. У меня курица. Еще нужен чеснок, аджика – настоящая, острая, без дураков. Потом… молотый кориандр, уцхо-сунели – это пряность такая. Еще шафран имеретинский. Знаешь, что это? Оказывается, обычные бархатцы. Везде цветут.
– Я люблю бархатцы, у них аромат горьковатый.
– Но самое главное – грецкие орехи! Хорошие, светлые. Из них делаем ореховое масло. Это долгое занятие, но оно того стоит. В общем, курица в ореховом соусе. Курицу сначала обжариваешь кусками, потом…
– Тём, прекрати! А то я сейчас слюной изойду!
– Ничего, мы уже почти пришли. Хорошо, я вчера еще приготовил, как чувствовал. Оно, когда настоится, еще вкуснее. Давай только завернем в торговый центр – зелени купим, лаваш свежий…

Артём нервничал, а Киви только улыбалась и время от времени бросала на него короткий взгляд. Пространство между ними словно вибрировало от напряжения, и Артём все время боялся, что Киви в очередной раз сбежит. В лифте они ехали молча, и Артём с облегчением вздохнул, оказавшись наконец дома.

– Проходи. Так, сейчас я погрею немножко в микроволновке, чтобы не совсем уж ледяное было. Конечно, это не по правилам – разогревать, ну да ладно. Ты какое вино хочешь? Белое, красное?
– Мне все равно.
– К сациви лучше красное. Я зелень помою, а ты порежь помидоры и перец, ладно?
– А как резать?
– Да как-нибудь порежь.

Киви накрыла на стол, Артём разлил вино…

– А, еще же виноград! И мороженое! Потом, если захотим.
– Давай уже есть. А то я умру сейчас.

Они выпили вина, и Киви набросилась на еду, хватая то одно, то другое, и только что не урчала от удовольствия:

– М-м, как вкусно! Невероятно!

Артёму есть совсем не хотелось, и он понемногу отпивал из бокала и отщипывал от ветки черные виноградины, любуясь Олесей. Наконец она блаженно откинулась на спинку стула:

– Все! Я сейчас лопну.
– А мороженое?
– Какое мороженое, ты что? Мне сейчас только валяться пузом кверху и вяло перебирать лапками.

Артём засмеялся:

– Ну пойдем – будем валяться пузом кверху и разговаривать. Захвати бокалы!

Он взял миску с виноградом и недопитую бутылку. У Киви сделалось испуганное выражение лица.

– Ты что? Я не собираюсь к тебе приставать, не волнуйся!



Киви пожала плечами и побрела следом за ним в большую комнату.

– Ух ты! Это новый диван? Или как оно называется – тахта? Вроде раньше не было? А покрывало какое красивое! Лоскутное!

– Ну да, я в «Икее» купил. Такое лежбище. Мне нравится, что можно хоть вдоль, хоть поперек, хоть по диагонали. Прыгай!

И Артём плюхнулся на «лежбище», поставив бутылку и блюдо с виноградом на маленький столик. Киви пристроила туда же бокалы и присела на край тахты. Артём лежал, скрестив ноги и заложив руки за голову, и смотрел на нее. Киви смущенно поежилась, вздохнула и улеглась рядом с Артёмом – сначала тоже навзничь, потом повернулась на бок и положила голову ему на плечо. Артём осторожно опустил руку и обнял Олесю:

– Так можно?

Она кивнула. Артём не удержался и быстро поцеловал ее в макушку. Они долго молчали, потом Артём тихо сказал:

– Знаешь что? Оставайся у меня. Вот прямо сейчас. Лишнюю зубную щетку я найду, а вещи твои потом заберем. Заодно с родителями меня познакомишь.
– Нет, не надо с родителями!
– Вычеркиваю, не надо. Поживем вместе, ты привыкнешь ко мне. Соглашайся.
– И как ты себе это представляешь?
– Прекрасно представляю. Смотри: одна комната твоя, другая – моя. Хочешь, эта будет твоя. Ты во сколько утром встаешь? Я – в половине восьмого. Бегаю потому что. Если тебе рано, я не буду шуметь. А то, может, захочешь со мной бегать? А вечером я мог бы за тобой заезжать. Но не каждый день: у меня три вечера в неделю французский.
– Ты пошел на курсы французского? Зачем?
– Я потом тебе расскажу. Так что сама видишь: я не буду над тобой нависать. В выходные можем куда-нибудь выезжать, и вообще, все, что захочешь.
– И что, тебе этого всего будет достаточно?
– Нет, конечно. Я… Я хочу тебя. Очень.

Артём вздохнул, и Киви почувствовала, как напряглись мышцы его руки.

– Но я подожду. Пока ты не созреешь.
– А если… Если я… Никогда не созрею?
– Вот уж в это я ни за что не поверю! – рассмеялся Артём.
– Почему?
– Да потому, что тебе страшно нравится целоваться со мной! – Он вдруг повернулся и обнял Олесю, пытаясь поцеловать, она забарахталась, выворачиваясь из его объятий, но безуспешно.
– Ничего мне не нравится, все ты врешь!
– А вот мы сейчас проверим. Журавлик, ну один только поцелуй, пожалуйста! Я столько ждал! Я страдал! Только один… честное слово…

Поцелуй длился целую вечность. Чуть отдышавшись, Киви возмущенно сказала:

– Ничего себе, один поцелуй! Так нечестно!
– А кто скажет, что это два?
– Ты же обещал не приставать.
– Все-все. Не пристаю.

Он тяжко вздохнул: да, пожалуй, погорячился, когда завлекал Олесю идеей столь невинного совместного проживания. Вряд ли он способен это выдержать.

– Тём, а у тебя… много девушек было?
– В меру.
– А почему все-таки ни с кем не сложилось?
– Наверное, тебя ждал.
– Да ладно.
– Ничего не ладно. Я ни с одной столько не валандался, сколько с тобой!
– Валандался. Очень романтично.
– Не придирайся к словам. Ты поняла, о чем я. Ни на кого столько времени не тратил – так лучше? И никогда так не боялся.
– Ты боишься? – изумилась Киви. – Меня?
– Боюсь, вдруг все испорчу, как-то спугну тебя. И ты опять исчезнешь. В общем, всякая такая ерунда.
– Это что-то новенькое в моей жизни, – задумчиво произнесла Киви. – Вот не думала, что ты можешь чего-то бояться.
– Я тоже не думал. Меня всегда упрекали в излишней самоуверенности.
– Смотри-ка, твоя самоуверенность дала трещину. Интересно почему?
– Возможно, я раньше никого не любил.

Произнеся эти слова, Артём вдруг вздрогнул и сморщился, прикрыв глаза, – его пронзило такой сильной болью, что заныло сердце: Ника! Прости меня, Ника. Прости.

– Что с тобой? – взволновалась Киви. – Тебе плохо?
– Все нормально. Просто я вспомнил кое-что. Наверное, я должен тебе рассказать…
– Давай колись.
– Да ничего особенного. Просто у меня была женщина. А потом появилась ты. И мы расстались. Вот и все.
– Из-за меня расстались?
– Да.
– А вы долго были вместе?
– Почти полтора года.
– А когда вы расстались?
– Я же сказал – когда появилась ты.
– То есть как? Прямо сразу?
– Ну да. Мы познакомились с тобой в субботу, а в понедельник я… Нет, в понедельник у меня не вышло. Не смог. Не знал, как это лучше сделать. Но она сама догадалась. В общем, потом мы поговорили и… Она меня отпустила.
– И вы больше не виделись?
– Нет, почему – и видимся, и по телефону разговариваем. Мы остались друзьями.
– Так бывает?
– У нас получилось. Благодаря ей, конечно. Она мудрая женщина. Очень меня поддерживала все это время.
– Как она могла тебя отпустить? Если любит?
– Как-то смогла. Ты знаешь, дело даже не в тебе. Мы все равно бы расстались. К тому шло. Дело в том, что она… Она старше меня. Ну вот, теперь ты знаешь. Что ты об этом думаешь?
– Не знаю… Почему-то мне вас жалко…
– Журавлик, только не плачь. А то я тоже заплачу… Эй, ты что? Ты куда? Ты обиделась?

Она вдруг резко отодвинулась от Артёма и села, повернувшись к нему спиной.

– Ты хочешь уйти?

Киви встала – у Артёма отлегло от сердца: она улыбалась.

– Я хочу пойти в душ. Можно? И дай мне что-нибудь вроде рубашки или футболки – переодеться.
– Да, сейчас. – Артём вскочил и полез в шкаф. – Вот полотенце. Выбирай футболку.
– О! Ну конечно, кто б сомневался – Спанч Боб! Эту и возьму. А потом я хочу мороженого.

Она удалилась в ванную, а Артём шепотом заорал: «Йесссс!», сделав выразительный жест рукой. Он достал из морозилки мороженое, разложил его по керамическим мисочкам, налил себе вина. Сердце у него колотилось, как сумасшедшее. Олеся все не шла, и Артём незаметно для себя начал есть мороженое – ложка за ложкой. Он представлял, как она сейчас придет к нему, посвежевшая, розовая, как всегда взлохмаченная, в его футболке с Губкой Бобом, которая ей почти до колен. Он даже фразу приготовил: «Что-то ты далеко заплыла! Я уж хотел спасательную экспедицию устроить».

Но фраза не пригодилась, потому что Олеся так и не появилась: войдя в ванную, она замерла, тревожно глядя на себя в зеркало и кусая губы, потом закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула. Отвернула воду, попробовала ее рукой, расстегнула рубашку… И застегнула. Постояла, подумала. Потом выскочила из ванной, подхватила сумку, валявшуюся в прихожей, и выбежала из квартиры.

Артём доел мороженое, уже понимая, что Киви опять сбежала, но не желая в это верить. Встал, заглянул в ванную, вышел в прихожую – дверь она даже не захлопнула. Он аккуратно закрыл дверь, вернулся на кухню, постоял, сжав кулаки, а потом схватил керамическую мисочку и с силой шваркнул ее об стену. Да что ж это такое? А потом подумал: наверное, не надо было ей рассказывать про Нику.

Пока Артём, для которого готовка всегда была лучшим лекарством от душевной боли, в мрачном ожесточении резал кружочками баклажаны, картошку и помидоры для мусаки по-испански, Киви сидела на качелях – эту детскую площадку не было видно из окон квартиры Артёма. Она не плакала, но тосковала, не понимая, что делать с собой. Сколько еще будет Артём терпеть ее закидоны? Сам же сказал, что ни с кем столько не валандался. Хотя Олеся вовсе не была романтичной девушкой и сама выражалась порой весьма едко, это слово ее как-то обидело. Валандался он! Ну и не валандайся. Очень надо. Но в том то и дело, что надо! И очень. Как она сокрушалась теперь о том, что психанула тогда – в Измайлове. Такую возможность упустила. Вот если бы Артём был понастойчивее… Еще пара таких поцелуев, и она сдалась бы. Ну и где? Прямо под ивой, что ли? Нет, все равно ничего бы не вышло. Даже если бы они там два часа целовались – пока доехали до дома, все бы прошло. Почему, почему она не смогла сегодня? Такое дурацкое чувство – вроде как обязана с ним переспать. Должна. И откуда взялось это «должна»? Неужели… Точно! Когда Артём рассказал про свою бывшую. Как ее – Ника? Ну да, бросил ее из-за Олеси. Вот тут-то и возникло чувство, что должна…

Киви вздрогнула – что-то холодное и мокрое ткнулось в ее вяло опущенную руку. Собачий нос! Маленькая белая дворняжка с черным ухом, привстав на задние лапки, радостно повизгивала и подпрыгивала – это же Шариков. Киви огляделась – к ней подходил Лёша-Пифагор с поводком в руке:

– Ты чего тут сидишь? Домой неохота?
– А чего это ты Шарикова выгуливаешь? Твоя очередь?
– Да Ирка в гости ушла. День рождения у кого-то.
– Лёша, а можно к тебе в гости? Чаю дашь? А то, правда, домой не хочется.

За чаем Киви незаметно для себя начала рассказывать Пифагору про свои отношения с Артёмом. И как это у него получается – вытягивать все ее тайные мысли? Поразительно! Получается, он единственный человек, с кем она до конца откровенна? Даже Катерине Олеся не могла рассказать того, о чем сейчас говорила Лёше:

– Понимаешь, когда ощущение, что ты должна, то не очень-то и хочется. Даже совсем не хочется. И что с этим делать?
– Да, я бы, честно говоря, не обрадовался, если б узнал, что моя девушка спит со мной только потому, что должна.
– У тебя появилась девушка? – обрадовалась Киви.
– Это я теоретически. Все эти слова: должна, нужно, необходимо – они как камни, да? Отягощают душу. Ты воспринимаешь «должна» как «обязана»…
– А как еще?
– Ну вот, смотри: ты должна дышать, чтобы жить. То есть ты можешь и не дышать, ради бога! Но тогда ты умрешь. И тут так же. Если ты умрешь, не переспав с ним, значит, должна. А если спокойно будешь жить дальше, значит… Значит, ты дышишь другим воздухом.
– Пифагор, ты – гений!
– Я знаю.
– Мне такое и в голову не приходило. Спасибо. Буду думать над этим.
– Да не за что. Обращайся.

Ph: Anna Morosini
https://www.pinterest.ru/pin/390194755206874024/

Tags: Нет рецепта для любви, Франсуаза я Саган
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments