je_nny (je_nny) wrote,
je_nny
je_nny

Category:

Нет рецепта для любви - отрывки

Нет рецепта для любви

На Литрес открыт предзаказ на мою книгу в электронном варианте:
https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=31729499


Отрывки из романа!

Действующие лица: Артём, его нынешняя возлюбленная Олеся (она же Киви, она же Журавлик) и Ника - бывшая любовница Артёма: расставшись, они сумели остаться друзьями.


collage 3

Ника выпроводила последнего клиента и вздохнула: домой идти не хотелось. Не было сил улыбаться, бодро суетиться, утешать и воспитывать. Хотелось лежать в зеленой траве, смотреть на облака и слушать жужжание пчел. Но на дворе ноябрь – никакой зеленой травы, не говоря уж о пчелах, вокруг не наблюдалось. Облаков, конечно, было навалом. Собственно, одни облака и были: смог, слякоть, дождь, ветер. Хорошо хоть батареи теплые, а то в сентябре Нике приходилось так утепляться, что она сама себе напоминала чеховского персонажа, который являлся в присутственное место в валенках. Еще бы, ее-то «присутственное место» в подвале! Тут и в июле валенки наденешь.

Ника посидела немножко, с тоской глядя на большой календарь с какими-то архитектурными видами. Потом встала и подошла посмотреть, что за дворец на картинке – оказался Шильонский замок. «Швейцария, кантон Во, Монтрё, замок-крепость IX века», – прочла Ника и снова вздохнула: она не отказалась бы сейчас оказаться в этом Шильонском замке! И тут же вспомнила, как Миша приглашал ее в Швейцарию. И чего не поехала? Она взглянула на часы и решила все-таки зайти домой по дороге в больницу. Открыла дверь и ахнула: в коридоре опять, как пару месяцев назад, стоял самокат Space Scooter. Но вместо Олеси на жестком металлическом стульчике сидел Артём.



Правда, Ника узнала его не сразу: пока они встречались, Артём одевался либо в офисный костюм, либо в джинсы с футболкой, самые простые. А сейчас! Ника с изумлением разглядывала Артёма, который продолжал тыкать пальцем в клавиши смартфона и не видел ее. На нем были совершенно невероятные оранжевые кроссовки, песочного цвета штаны какого-то немыслимого покроя с карманами в самых неожиданных местах, темно-коричневый джемпер крупной вязки, а на шее затейливо повязанный шарф – под цвет штанов, но с тонкой оранжевой полоской. Наряд довершала надвинутая на лоб коричневая матерчатая шляпа-панамка.

– Артём! Это ты? – воскликнула потрясенная Ника.
Он поднял голову и улыбнулся:
– О, привет! Вот, пришел.
– Какой ты модный!
– Да ладно.
– Это Олеся тебя так нарядила?
– А кто ж еще. Что, смешно выгляжу?
– Нет, стильно. Давай, заходи. Или, может, к нам пойдем?
– Нет-нет, спасибо.
– А что так? Разве я прошлый раз тебя плохо принимала? Да ладно, шучу!

Оба слегка нервничали и никак не могли попасть в нужный тон. К тому же Ника чувствовала, что Артём и внутренне изменился, не только внешне, или она совсем от него отвыкла? Что-то в нем появилось… напряженное. Улыбается, а в глазах какое-то тревожное ожидание.

– Ты что, на самокате приехал? – спросила Ника. – Вроде как не сезон. И почему ты в этой панамке?..

...Артём наконец снял шляпу. Если он хотел произвести эффект, ему удалось. Ника замерла, открыв рот: волосы Артёма были ярко-синего цвета!

Волосы в синий цвет Артём выкрасил вот почему:

– А на спор! У нас с Олеськой очередной кризис случился, и вот…

Очередной кризис случился, когда Олеся вдруг захотела сделать тату. Артём только вернулся из ресторана, и Олеся сразу вывалила на него эту идею. Артём так и сел:

– Зачем тебе это надо?
– А хочется! Только я еще не решила где: на плече или на шее сзади. Или на ноге?
– Да ты прямо на лбу сделай.
– Бабочку, что ли, наколоть? Или какую-нибудь умственную надпись? Может, иероглиф?
– Лучше надпись: «Я у мамы дурочка».
– Да ну тебя!

Артём долго уговаривал Олесю отказаться от этой затеи – сначала шутками, потом серьезно. В конце концов, мрачно сказал:

– Делай что хочешь.

Повернулся и ушел в комнату. Олеся постояла некоторое время, задумчиво покусывая губу, потом поплелась за Артёмом. Он лежал на лоскутной лежанке с закрытыми глазами и в наушниках, слушал французские диалоги. Олеся влезла к нему, отодвинула наушник и забормотала в ухо:

– И что ты сердишься из-за какой-то ерунды. Подумаешь, тату. Красиво же! И модно. Сейчас все делают.
– Я не сержусь. Но не считаю, что это выглядит красиво, особенно на девушках. И мне неважно, что так делают все.
– А мне бы понравилось, если б ты татуировку сделал. Это так брутально!
– Тогда ты выбрала не того мужчину.
– А может, ты выбрал не ту девушку? – начала злиться Олеся.
– Вполне возможно, – усмехнулся Артём и посмотрел ей прямо в глаза. – Но вся беда в том, что я люблю именно эту.

Олеся чуть смутилась:

– Раз любишь, значит, всё во мне должно нравиться. Ну, Тёмик! Можно, я сделаю ма-аленькую татушку? Малюсенькую!
– Я же сказал: делай что хочешь. С какой стати я буду тебе что-то разрешать или запрещать?
– Но ты же сердишься!
– Я не сержусь, я переживаю. Как же тебе объяснить… Во-первых, мне невыносима даже мысль о том, что твою нежную кожу будут колоть какими-то грязными иголками. Это же больно!
– Да ну! Ничего не больно.
– Олесь, ты рыжая! У вас порог боли ниже.
– А я под анестезией.
– Это тоже не слишком полезно. Не знаю… Я смотрю на тебя… Ты такое совершенное существо! И вдруг хочешь сделать эту гадость. Не понимаю. Это же как… как грязь на коже. И навсегда. Я как представлю – меня аж передергивает. Такое мерзкое ощущение, словно ножом по стеклу, бррр!
– Да какое из меня совершенное существо, скажешь тоже…
– Для меня ты – совершенство. А вообще, это твое дело, конечно.
– Ага, я сделаю, а ты будешь морщиться!
– Буду.
– Как ножом по стеклу, да?
– Да.
– Это противно. Ну ладно, – вздохнула Олеся. – Уговорил. Не буду ничего делать. Какой ты… Прямо не знаю!
– Жалеешь, что связалась со мной?
– Будешь занудствовать, я… в синий цвет перекрашусь, вот! Это-то можно?
– А давай я перекрашусь?
– Ты? Да ладно!
– Думаешь, слабо?
– Конечно.
– На что спорим? Давай на желание.
– Да никогда ты не осмелишься!
– Увидишь.

Через неделю с Олесей, уже забывшей о споре, случилась форменная истерика, когда Артём, придя вечером домой, снял с головы шляпу, предусмотрительно купленную перед походом в парикмахерскую. Олеся и шляпе-то поразилась, а когда увидела, что под шляпой, так и села:

– А-а! Ты сделал это. Какой ужас.
– Неужели не нравится? – Артём с невозмутимым видом взъерошил свои волосы цвета индиго.
– С ума сойти! – хохотала Олеся. – А что ты сказал в парикмахерской? Они удивились?
– Да их там сейчас ничем не удивишь. Сказал, что проспорил. А вообще, это ты проспорила. Так что готовься! Помнишь, мы на желание спорили?
– И чего же ты хочешь? – кокетливо спросила Олеся. – Чего-нибудь эдакого, да? Эротического?
– Очень эротического! Мое желание такое: в субботу и воскресенье ты будешь соглашаться со мной и все беспрекословно исполнять! Короче, ни слова поперек.

Олеся фыркнула:

– Да легко. Подумаешь! Как будто я много тебе перечу.

Артём смотрел на нее и улыбался, догадываясь, о чем она думает: обычно он работал по выходным, и Олеся надеялась, что как-нибудь справится – всего-то несколько часов постараться. Она еще не знала, какую ловушку ей приготовил Артём:

– Да, забыл сказать: моя стажировка сегодня закончилась. Последний день оттрубил.
– Ура! Подожди… Ты что хочешь сказать… Ты завтра дома? Целый день?
– Ага! И в воскресенье тоже.
– Так нечестно! – взвыла Олеся. – Ты это нарочно!
– Конечно.
– У, изверг!

Эти два дня дались бедной Олесе нелегко. Она вздыхала и стонала, пыхтела и фыркала, закатывала глаза и ругалась себе под нос, но покорно исполняла все прихоти Артёма, только раз осторожно спросила, хорошо ли он подумал – Артём велел ей приготовить обед:

– Тём, ты уверен, что мы выживем после моей стряпни? Я не отказываюсь, но ты знаешь, как я готовлю. И не помню я, какая кастрюлька для чего. Давай вместе? Поруководи мной. Пожалуйста!

И Артём поруководил. Под конец готовки Олеся чуть не пристукнула его сковородкой, но обед получился знатный. К середине воскресенья Олеся слегка расслабилась – и напрасно.

– Что прикажете подать на ужин, ваше величество? – спросила она у Артёма.
– А я тебе не сказал? Мы идем в ресторан. У меня столик заказан на восемь. Так что можешь начинать наводить красоту.
– В ресторан? – ужаснулась Олеся.
– А что?
– С такими волосами? На нас же все пялиться будут!

Она хотела было сказать: «Я не пойду!», но вовремя прикусила язык.

– Но ты ж понимаешь, что я ничего не могу сейчас с ними сделать? Мне сказали, смоется постепенно, недели через две. Могу состричь наголо, хочешь? Буду лысый. Сейчас это модно. И так брутально.
– Издеваешься, да? Ненавижу тебя!

Артём только смеялся. Когда они подъехали к ресторану, Олеся воспрянула духом, решив, что сейчас все сорвется: на дверях висела табличка: «Ресторан закрыт на спецобслуживание». Но оказалось, что это Артём и снял весь ресторан, устраивая отвальную, на которую пригласил поваров и официантов. Правда, отвальная была двойная: у Артёма закончилась стажировка, а один из поваров увольнялся – его пригласили работать во Францию. Высокий, элегантный и строгий с виду Серж славился своими необыкновенными десертами – Артём пару раз приносил Олесе его фирменный малиновый мильфей . Домой они добрались в первом часу и долго не могли заснуть, вспоминая все происшествия этих странных выходных.

– Ну вот, а ты не хотела идти в ресторан, – сказал Артём. – Произвела там настоящий фурор.
– Это ты произвел – своими синими волосами.
– Да они меня уже видели! Нет, ты была просто сногсшибательна. От кавалеров отбоя не было.
– Да ладно тебе! Ревнуешь, что ли? Слушай, а ты знал, что Серж так классно на саксофоне играет? Ему бы не поваром, а джазменом быть. Хотя пирожные у него тоже изумительные.
– Что, понравился тебе Серж?
– Он ничего. Прикидывается таким засушенным профессором, а сам…
– Что? Приставал к тебе?
– Не то чтобы приставал… Так, слегка кокетничал.
– А может, это ты с ним кокетничала?
– Может, и я. Ой, как же хорошо, что завтра понедельник!
– Надоело быть послушной девочкой?
– Знаешь, я раньше даже не замечала, что все время тебе перечу.
– Ну, ты же у нас всегда была «девочка-нет».
– Сначала трудно пришлось. А потом ничего, втянулась.
– Только не говори, что ты теперь все время такая будешь!
– Тебе что – не понравилось? Ты выпендривался, как грёбаный падишах, – и тебе не понравилось?
– Ну да, оказалось, ужасно скучно, когда ты послушная. Так что можешь скандалить, как всегда. Но в разумных пределах!
– А можно, я прямо сейчас не буду скандалить? А то мне лениво.

Олеся томно вздохнула и положила голову Артёму на грудь, подставляя для поцелуя шею – его любимое местечко под волосами, где начинаются позвонки. Артём потянулся поцеловать и вдруг в ужасе закричал, оттолкнув Олесю:

– Что это?

Он увидел на шее у Олеси татушку с бабочкой. Олеся хохотала, прыгая по кровати:

– Попался, попался! Как я тебя! Да не волнуйся, это наклейка. Сейчас сниму. – Она завела руку за спину и содрала наклейку. – Вот! Посмотри, там больше нет никакой бабочки.
Артём с опаской взглянул на ее шею и выдохнул:
– Ну, ты и зараза! У меня чуть инфаркт не случился.
– Да ладно тебе. Смешно же!
– И пятно красное теперь на коже!
– Пройдет. Ой, не могу! Какое у тебя лицо было, ты бы видел.
– Ах ты… маленькое чудовище…




Tags: Нет рецепта для любви, Франсуаза я Саган
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments