je_nny (je_nny) wrote,
je_nny
je_nny

Categories:

Индейское лето - отрывок

Лето

Предвосхищая пост серии "Стихи из старой тетради", посвященный Давиду Самойлову, - отрывок из повести "Индейское лето", входящей в состав одноименного сборника:

Анна все раздумывала, все тянула время, пару раз пыталась поговорить с Сергеем, но ничего хорошего из этого не выходило: он либо ускользал, переводя все в шутку, либо раздражался. В один прекрасный вечер ее терпение лопнуло – стояла мутная московская июльская жара, дышать было совершенно нечем, и у Анны с утра ужасно болела голова, предвещая грозу – темные тучи который день бродили, грохоча дальним громом, но все не проливались долгожданным дождем. «Яду мне, яду!» – думала Анна, сидя на широком подоконнике – снизу, с поста перед посольством на нее заинтересованно посматривал милиционер: она была в одних трусиках и тонкой маечке. К вечеру появился Сергей – он уезжал куда-то и вернулся с огромным арбузом и пакетом вяленого леща. Анна поняла, что будут гости. Как не вовремя! И точно, вскоре заявился вечный Севка с упаковкой пива, Петруша и Стас с новой девушкой, потом Эсмеральда – цыганистого типа дама в кудрях и серьгах размером с чайное блюдце – со своим бой-френдом Сашуней.
Анна знала про них все. Севка – Всеволод Большое Гнездо – постоянно женился, подбирая каких-то несчастных неустроенных женщин, которые, оправившись и отрастив новые крылья, тут же улетали и бросали его: одна основательно ограбила, другая оставила своего ребенка, и Севка нянчился с ним несколько лет, пока та, внезапно вернувшись, не забрала уже привыкшего к Севке мальчишку. Севку Анна жалела – он был сердобольный и добрый мужик, искренне любил всех вокруг, к ней относился с дружеской нежностью, только донимал стихами: стоило ему выпить, как заводил непременное Самойловское – «У зим бывают имена»: «…и были дни, и падал снег, как теплый пух зимы туманной. А эту зиму звали Анной, она была прекрасней всех!» Работавший на телевидении Стас менял девушек, как перчатки, Петруша, поэт-сюрреалист, стихов которого Анна не понимала категорически, ему завидовал и порой подбирал «отработанный материал», как называл это Стас. Критикесса Эсмеральда на самом деле звалась Ольгой, а ничем определенным не занимавшийся Сашуня был лет на десять ее младше и строил глазки Ане.



В первое время ей было ужасно интересно с этими людьми – богема, потомки дворянских фамилий, творческие люди! Ей, скромной провинциалке, они сначала представлялись какими-то небожителями, а сейчас казались просто живым паноптикумом, ходячей кунсткамерой! Они вели бесконечные разговоры, от которых Анна ужасно уставала – словоблудие какое-то, все одно и то же. Она однажды в сердцах обозвала Эсмеральду, доставшую ее своими рассуждениями о судьбах интеллигенции, Осмердохой, и Сергей долго хохотал – точно, Осмердоха! Она рисовала на всех шаржи – довольно злые, или уходила за занавеску, где строчила на ручном Зингере, раздобытом все тем же Севкой, очередной заказ или вязала что-нибудь, забравшись с ногами на лежанку.
А в этот жаркий, насыщенный грозовым электричеством вечер вся компания как-то особенно раздражала Анну – она не могла дождаться, когда же они, наконец, уйдут. Сидели, как нарочно, долго: пили пиво с лещом, потом Сашуня сгонял за водкой и красным вином, медленно доедали арбуз… Когда, наконец, все расползлись, и Анна прибралась, было уже совсем поздно, но Сергей пристал к ней с нежностями, и она всерьез было рассердилась – голова болела, не переставая. Но он вдруг так обиделся: «Меня две недели не было, ты что, не соскучилась?!» – что она, вздохнув, уступила, а потом ушла в душ, где долго стояла под тепловатой водой, не приносившей облегчения, и если бы могла, заплакала – от жары, усталости, от бесконечной ломоты в висках и бессилия.
«Я больше не хочу так жить! – думала она, сидя на подоконнике, – Не хочу и не буду. Да, мне нравилось это параллельное существование – мы жили независимо, не загружая друг друга своими проблемами, рядом – но не вместе. Не вместе! Может, в этом дело?» Хотя Анна искренне считала себя не такой, как другие «домашние» женщины – художница, свободная личность, во всем равная мужчине! – глубоко в душе жило воспоминание о счастливых днях детства, когда был жив папа, и когда словосочетание «семейный круг» имело ярко выраженную овеществленность: это был круг света от зеленой настольной лампы, под которой папа читал по вечерам газету, мама что-то шила, а она, маленькая, играла на полу в куклы.
На следующий день они страшно поссорились:
– Ты все знала заранее! – кричал Сергей. – Я не гожусь для семейной жизни. Хочешь замуж – вон, пожалуйста, Севка на тебе хоть сейчас женится! Смотрит на тебя, как кот на сметану! Ребенка он вряд ли тебе сделает, зато пылинки сдувать будет, это точно!
– Послушай, ну что ты говоришь?!
– А ребенка сделать – хоть Стас, хоть Сашуня, любой годится!
– Как ты смеешь!
Она ушла, хлопнув дверью, и гуляла часа три по бульварам. Две недели до очередной командировки Сергея они разговаривали сквозь зубы, и он опять не сказал, когда вернется, хотя знал: у Анны отпуск с пятого сентября и можно отправиться куда-нибудь вместе. Десятого сентября, так и не дождавшись Сергея – он даже не позвонил! – Анна поговорила с Сонечкой и та разрешила ей поселиться на даче у Лифшицев: да конечно, живи, сколько хочешь, без бабушки мы там и не бываем. Она собрала все свои вещи – часть отвезла матери, а все необходимое уместилось в рюкзак и сумку – взяла этюдник и, оставив на столе прощальное письмо для Сергея, отправилась начинать новую жизнь...

2018-02-11_09-44-07

Содержание сборника:

1. Царь Леонид
2. Он войска свои покинул…
3. Индейское лето
4. Лия Сергеевна
5. Донна, донна
6. Инь и Ян
7. Любовь в стихах и разговорах


Индейское лето на Озоне:
https://www.ozon.ru/context/detail/id/144822714/
https://www.ozon.ru/context/detail/id/145228822/
Tags: Индейское лето, Франсуаза я Саган
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments