je_nny (je_nny) wrote,
je_nny
je_nny

Categories:

Живописцы, окуните ваши кисти...

1

В честь Международного дня художника - три отрывка из первых трех книг саги "Круги по воде"!
И три картины, написанные художником Алексеем Злотниковым.
На самом деле их в романе описано больше, но эти три - главные.

Книга первая - "К другому берегу"

...тот образ, что явился ему однажды, в самом начале их совместной жизни, никак не желал воплощаться на холсте! Тогда Леший подсмотрел, как Марина по дороге в ванную недоверчиво разглядывает себя в большом зеркале, и вдруг упавший сбоку из кухни луч солнца преобразил всю картину удивительным образом, заставив Лешего схватиться за карандаш. Он сидел голый на полу и рисовал, как одержимый, только листы отлетали.
– Лёшка! Я замерзла! – пищала Марина, но он не слышал.
– Сейчас…
– Лёшка, я тебя побью!
– Ну ладно, ладно, ладно! Прости, увлекся! – и бросился обнимать, согревать, целовать…
Но картины не получилось. Леший понимал, что это должен быть Ангел, но выразить свое видение никак не мог – он то доставал, то убирал холст, не понимая: что же не так? Чего не хватает? Он всерьез размышлял, каким образом растут у ангелов крылья, и даже сделал жуткую серию рисунков – «Анатомия ангелов», хотя Марина потешалась:
– Лёш, ну какая может быть у ангелов – анатомия?! Ты сам-то подумай! Они существа бестелесные!
– Нет, ну как же! Крылья к чему-то крепятся!
– Вот, послушай, стихи нашла про ангелов – прямо для тебя:

Ангелы не имеют плоти, но имеют крылья и перья.
Крылья различаются по длине и числу, перья – по цвету.
Не сбейся в счете, приятель. Веру от суеверья
не отличишь зимой. Разберемся поближе к лету.
Зелень будет свежа, а вечера – прохладны.
Тогда, на закате, присмотримся внимательнее к паренью
бесплотных существ, будь они неладны! –
кружащих в сумерках над цветущей сиренью.

– Здорово! Это чьи?
– Борис Херсонский написал.
– Надо же, как подошло…
Потом, изучив все досконально, Лёшка вдруг заявил:
– Да они вообще не способны в воздухе держаться! У них и тела для полетов не приспособлены – очень крупные, и перья только на крыльях, и мышцы слабо развиты. Они и крыльями-то махать толком не сумели бы! Не-ет, они никак не могли летать.
– Лёш, ты так говоришь, как будто живьем ангелов видел!
– На картинах видел. Я же специально альбомы рассматривал. Вон, у Джотто есть ангел вообще с одним крылом: он что, планировал что ли?! А херувимы и прочие купидоны – те уж точно летать не могли. Еще шестикрылые, правда, есть – но тоже вряд ли. Тут два-то крыла не знаешь, как к телу пристроить, а уж целых шесть!
– А ты не думаешь, что они просто левитировали? Силой духа летали!
– А крылья тогда зачем? Для маневрирования?
– Да просто для красоты! А то как бы мы их от простых смертных отличали?
...
А в один прекрасный день Лёшка вдруг так завопил, что Марина поняла – закончил! «Ангела» своего, наконец, закончил!
– Очей прелестных огонь я обожаю! Скажите, что иного я счастья не желаю! Что нежной страстью… Маринка! Иди сюда! Смотри.
Молча смотрела, чувствуя, как перехватывает дыхание.
– Ну?! Говори: «Ай да Лёшка, ай да сукин сын!»
– Лёша…
Смотрела и не понимала: как он это сделал? Как? Ангел был… живой. Увидела, какой жест Лёшка искал – и ведь нашел. Лицо удивительное, глаза, взгляд! Смотрит прямо тебе в зрачки, куда ни отойди, а на губах легкая улыбка. Намек на улыбку – и все смотришь, ловишь: вот сейчас, сейчас улыбнется! Именно тебе.

3c4510c8a2f2b2dad92cf0d27ee98862
DANIEL GERHARTZ



Книга вторая "Против течения"

– Пойдем-ка, я там тебе подарок приготовил…
– Еще подарок?! Ты уж подарил!
Леший на каждый день рождения упорно дарил Марине драгоценности, хотя она не менее упорно убеждала его не делать этого: «Лёша, куда мне в них ходить?! Обед готовить в брильянтах?» В этот раз он подарил серьги, и Марина сейчас была в них – черные жемчужинки в обрамлении мелких камушков, а Леший то и дело норовил поцеловать ее в ухо.
– Это картина. Я не успел ко дню рождения, вчера только закончил. Давно писал, никак не давалось, и вот. Вроде бы получилось.
– А что за картина?
– Увидишь.
Картина стояла в мастерской на мольберте. В ней не было ничего похожего на прежние Лёшкины работы – ни ярких красок, ни экспрессии: тишина, покой и умиротворение. Черный фон, глухая зелень ткани, покрывающей лежанку, и две обнаженные фигуры в натуральную величину: женщина спит – лицом к зрителю, лежа на боку, левая рука – ладонью вверх, и пальцы чуть загнуты, как будто она только что выпустила птицу; мужчина сидит у нее в ногах, и смотрит, любуясь. И все. Проще не придумаешь. Мужчину он писал с себя, женщину – с Марины, только сделал ей длинные темные волосы, потому что нужно было весь свет собрать на обнаженном жемчужном теле, которое мягко сияло, приковывая взгляд – она, казалось, дышала, а полусогнутые пальцы левой руки слегка шевелились во сне. Мужчина – более смуглый – таял в тени, лучше всего были видны глаза и сильные, с выступающими венами кисти рук, которыми он нежно сжимал ее правую руку, лежащую на бедре.
Алексей так замкнул композицию, что взгляд переходил по кругу: с женской фигуры на мужские руки, потом – к лицу мужчины и по направлению его взгляда возвращался обратно к прекрасному женскому телу, так что зритель не мог вырваться из этого заколдованного кружения. Каждый, приближаясь к картине, вступал в необычайно мощное поле, ощутимое даже физически. Тот, кто пережил когда-то нечто подобное, узнавал сразу это чувство, а ни разу не испытавший ощущал такое смятение в душе, что потом должен был возвращаться вновь и вновь, чтобы прикоснуться к величайшей из тайн, возникающих между мужчиной и женщиной – к тайне любви.
Когда Марина увидела картину, она побледнела. Долго молчала, потом спросила:
– Это можно… потрогать?
– Да, лак высох.
Марина подошла, легко провела пальцами по линии женского бедра, по руке мужчины к его плечу, погладила по щеке. Потом отошла и прислонилась спиной к Лёшке – вздохнула, не отводя глаз от картины:
– Как ты это сделал?!
– Для тебя писал.
Они довольно долго молчали, глядя на холст, потом Марина сказала:
– Это прекрасно. Но неправильно!
– Почему?!
– Потому что не про нас. Смотри: он любит, а она в это время спит и ничего не чувствует! Безответность какая-то. Нет взаимности, понимаешь? Хотя… может быть именно от этого так сильно и действует. Мощная и безнадежная мужская любовь. Невозможность постигнуть женщину, овладеть ею до конца. Вот она – любимая и непостижимая, близкая и далекая… Лёшечка, ну что ты?!
– Ты же знаешь…
Марина взглянула мужу в лицо, потом взяла и поцеловала его руку – большую и сильную руку мастерового, с выступающими венами – как целовала когда-то, давным-давно, когда они только начинали узнавать друг друга, только начинали распутывать тот клубок, из нитей которого сейчас соткалась такая совершенная и прекрасная картина.

496_Petrushka_3
Camie Davis (деталь)

Книга третья - "Омуты и отмели"

...в Лаврушенском переулке, в Инженерном корпусе Третьяковской галереи, в одном из залов, перед последней картиной Алексея Злотникова, законченной им полгода назад, стояла тоненькая девочка с длинной русой косой. Замерев и прижав руки к груди, девочка широко распахнутыми глазами смотрела на картину и думала: «Это любовь! Так вот она какая…» Льющийся с полотна свет наполнял ее душу радостным ожиданием и надеждой – она не замечала, что высокий черноволосый юноша с этюдником любуется ею самой. Ощутив чье-то присутствие рядом, девочка, наконец, обернулась, встретилась с ним взглядом, и в ту же самую секунду… В ту же самую секунду приоткрылась – вспышкой молнии! – дверь в будущее, и они увидели всю свою дальнейшую жизнь: рядом, вместе, рука об руку – в горе и в радости, в богатстве и бедности, в здравии и болезни… И пока смерть не разлучит нас.

Эту картину Злотникова каждый читатель представляет по-своему...

Tags: Круги по воде, Франсуаза я Саган
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments