je_nny (je_nny) wrote,
je_nny
je_nny

Categories:

"Другая женщина" - отрывок



В честь дня Св. Валентина - 12 отрывков из моих романов.
Отрывок третий - "Другая женщина".
Поскольку роман состоит из трех новелл, то и отрывков будет три.

1. Другая женщина. Лёка и Митя

– А я влюбился в тебя еще до всякого взгляда.
– Как это?!
– Я тебя выдумал. А потом увидел на набережной, там, где сфинксы. Где-то в половине десятого, наверно.
– Около университета!
– Ты меня обогнала. У тебя потрясающая походка! И волосы развевались на ветру. Женщина с ветром в волосах… Я долго шел за тобой, потом потерял. Бродил там по переулкам, заблудился. Потом вынесло к набережной. И когда ты вдруг вышла ко мне с Чарликом… Я чуть не упал в Неву!
– Так это был ты?! Кто-то насвистывал у меня за спиной! Что-то очень знакомое, я все пыталась вспомнить…
– Что походкой лёгкою, подошла нежданная, самая далёкая, самая желанная! Да, это был я.
– Митя…
– Что, дорогая?
– Хорошо, пусть ты прав про меня. Но ты?! Тебе же есть, кого любить, и без меня!
– Ты понимаешь, ей не нужно то, что я мог бы дать. Не нужно! Ей удобно со мной, я идеальный муж – не пью, не гуляю, деньги зарабатываю. Но ей все равно, о чем я думаю, чем дышу, чего хочу. Все равно. Я предмет мебели. Деталь семейного интерьера. И все.
– Митя, а как же дочка?! Твоя дочка?
– Я всегда буду ей отцом.
– Ты знаешь, ведь на чужом несчастье своего счастья не построишь.
– А ты не думаешь, что эта палка – о двух концах?
– Что ты имеешь в виду?
– Вряд ли в моей семье будет счастье, если я несчастен. А без тебя… Понимаешь, меня замкнуло на тебе. Закоротило. Увидел, как ты идешь по набережной, а ветер играет твоими волосами – и все. И я не знаю, что с этим делать. Как ни поверни, в любом случае кто-то будет страдать. Я действительно никогда не влюблялся. Мы поженились как-то… машинально. Особенно не задумываясь. Потому что все этого ожидали. И я не собирался ей изменять, правда. В этом была какая-то особенная гордость: быть верным женщине, которой дал слово. И вот, пожалуйста… Может, этот город свел меня с ума? Но ты мне нужна. Ты… заставила меня снять маску. Быть собой. Понимаешь? И мне кажется, что ты тоже… Иначе зачем ты ждала меня? Так ждала, что, увидев, потеряла сознание?! Из-за меня еще никто не падал в обморок!
– Ты давишь на меня. Сильно.
– А ты не хочешь посмотреть правде в глаза.
– Я боюсь.
– Чего, дорогая?
– Я говорила тебе, как умер мой муж.
– А! Я понимаю. Ты боишься, что… что судьба нас накажет? Или Бог? Я в это не верю. Я не верю, что есть какая-то судьба, не верю, что кто-то – или что-то! – рассматривает в микроскоп каждый наш шаг и ставит нам двойки. Всё – в нас самих. И если ты ждешь наказания – ты его получишь. Ты же сама казнишь себя все эти годы. Болезнь – это просто болезнь. Смерть – просто смерть. Ты думаешь, если будешь примерной девочкой, с тобой ничего не случится? И кирпич на голову не упадет?
– Я не знаю. Все так стремительно происходит. Я уже смирилась со своей жизнью. Притерпелась. Знаешь, есть испанская пословица: «Если ты не имеешь того, что тебе нравится, пусть тебе нравится то, что ты имеешь», – и повторила по-испански: – «Pues no podemos haber aquello que queremos, queramos aquello que podremos».
– Красиво звучит. Похоже, я тоже так жил. Но больше не могу. И, может быть, все-таки стоит добиваться того, что тебе нравится?
Они долго молча смотрели друг на друга. Потом Митя медленно произнес:
– Птицы, рожденные в клетке, думают, что полет – это болезнь.
Лёка усмехнулась и опустила голову.
– Это не я придумал, прочел где-то. Ну ладно. Уже очень поздно, тебе надо отдохнуть. Я пойду?
Лёка тихо ответила, не поднимая головы:
– Оставайся...



2. Непарная Варежка. Варя и Глеб

– Вот что, – решительно сказала мама, прервав Глеба на полуслове. – Я сейчас пойду с ней повидаюсь, с твоей Варей, а потом домой, отдохну. А вечером опять приду, часиков в восемь. Отпущу вас. Сходишь к ней, посмотришь, что и как, поговорите. А утром придете.
– Мама! Ты… просто… ну вообще! Вот спасибо!
– Ну, вам же надо… поговорить, раз вы год не видались, правильно? – Зоя Васильевна улыбнулась, а Глеб покраснел, просто чудовищно.
До Варькиного дома они добрались только часам к девяти вечера. Варвара огляделась с недоумением: ей показалось – чуть не год дома не была! Она сразу же затрещала, как сорока. Глеб и сам волновался, не столько глядя по сторонам, сколько исподтишка разглядывая Варю. Она провела Глеба по всему дому, даже на второй этаж потащила, и там все осмотрели, потом вернулись вниз, в большую комнату, где Варька и обитала в последнее время. Она вдруг замолчала. Глеб оглянулся – сидит на кровати, опустив голову и бессильно уронив руки. Глеб присел рядом, обнял, и Варька тут же положила голову ему на плечо. Они долго сидели в тишине, потом пришла кошка, посмотрела на них и уселась посреди ковра вылизываться.
– Почему ты меня сразу не позвал? – внимательно глядя на кошку, тихо спросила Варвара.
– Сразу! Да меня ж чуть не посадили! Только представь: они меня там прессуют вовсю, а тут ты заявляешься – вот вам и живой мотив! Господи, если б не Шарапов…
– Ну да, я не подумала. Ты прав. Ой, я как представлю, что с тобой было, мне прям плохо делается! Бедный ты мой! Но потом-то почему не сказал? Я испугалась, что у тебя все прошло…
– Не прошло, – Глеб поцеловал ее в висок. – Варь, ты представь себя на моем месте: ты бы позвала меня на такое?
Варька перевела взгляд на Глеба и чуть улыбнулась:
– Нет. Я ждала бы, чтоб ты сам пришел.
– Ну вот!
– Я так по тебе страдала! А эту ночь совсем не спала, все представляла, как ты удивишься и обрадуешься, а ты…
– А я не обрадовался, да? Прости! Прости, что так тебя встретил! Но я и правда не сразу понял, что ты насовсем пришла! Я притерпелся уже, зубы стиснул – живу как-то. А тут – ты! Это было словно удар под дых! Я как представил, что ты опять уйдешь – и что мне тогда делать?! Лечь и помереть?
– Я подумала, вдруг не нужна тебе…
– Нужна! Ты что?! Еще как нужна! Представляешь, ты мне как раз в эту ночь снилась!
– Правда?!
– Помнишь, как мы обои клеили? Вот это и снилось. На самом деле я так ждал тебя!
Варькино лицо расцвело улыбкой:
– Ну, тогда ладно!
Глеб поцеловал Варьку – раз, другой, потом прошептал:
– Может, ляжем?
– Давай! – Варька легко соскочила с кровати, согнала Глеба, быстро раскидала подушки и стянула покрывало. – Вот! Ты ложись, я сейчас приду. Я быстро.
Она вернулась в халатике, а когда потянулась выключить свет, Глеб остановил ее:
– Пусть горит, а?
– Разглядывать меня будешь?
Варька скинула халат и предстала перед ним во всей красе: крепенькая, удивительно складная и женственная.
– Ну что? Нагляделся? А то зябко! – и юркнула к нему под одеяло. – Я толстая, да?
– Не выдумывай!
– Ой, эти девушки… ну, на работе… они все такие стройные, гламурные! Фитнесс, бассейн, питаются одними листиками…
– Листиками?!
– Листиками и зернышками! Салат, орешки, креветки. А я как хряпну пирога – у них аж косметика осыпается от возмущения. Я в микроволновке разогреваю, запах такой – с ума сойти. Они мне говорят: Варвара, вам надо сбросить килограммов десять минимум…
– Десять?! – ужаснулся Глеб. – Да от тебя ж тогда ничего не останется! Даже не вздумай!
– Да я и не собиралась…
Больше Глеб не дал ей произнести ни единого слова. Правда, получилось у них так себе. На троечку, честно говоря. Но оба сделали вид, что все просто прекрасно и лучше не бывает, но думали об одном и том же: Варька тосковала, почему не послушала в свое время Шарапова – переспали бы тогда, и не мучились! А Глеб сокрушался, что был таким идиотом и хранил верность этой… этой… Он подумал было о Гале с привычной ненавистью, но вдруг опомнился: что это я?! Да ведь хорошо, что она ушла! Это ж просто счастье!
Проснувшись посреди ночи, Глеб обнаружил, что Варька прижалась так тесно, что он того гляди свалится – прижалась, и рукой обняла, и ногу на него закинула. Он тихонько рассмеялся: собственница!
– Варь! – он попытался ее чуть подвинуть. – Варька! Я свалюсь сейчас!
Она сонно подвинулась, но не в ту сторону, и он все-таки сполз на пол. Смеясь, забрался обратно, перелез через Варьку – она так и не проснулась, и Глеб, обнимая ее, вздохнул: пожалуй, если б сейчас… то и на четверку бы потянуло! Но не будить же…
А рано утром, когда он, зевая, выполз на кухню и увидел там Варьку, которая на скорую руку готовила завтрак – полусонная, в растоптанных тапках и старом застиранном халате, небрежно завязанном на талии, с кое-как заколотыми непослушными волосами – его шарахнуло такой молнией, таким высоковольтным разрядом, что просто искры посыпались! И по тому, как вдруг замерла Варька, как напряглась ее спина, Глеб понял – шарахнуло их обоих. Варька обернулась, посмотрела на него исподлобья, закусив губу – о, черт! Он взял бы ее прямо там, на кухне, но даже прислониться было не к чему, поэтому они каким-то образом опять оказались в кровати. Глеб склонился к Варькиным улыбающимся губам – она в последнюю секунду отвернулась, тогда он впился ей в шею совершенно вампирским поцелуем, но она даже не пискнула, а сама укусила его за плечо…
– Ах, ты так!
Варька смеялась и не давалась; отворачивалась от его губ и сама целовала, когда он не ожидал; сопротивлялась, а потом вдруг замирала, сдаваясь – сильная, гладкая, горячая, она дразнила Глеба и возбуждала просто чудовищно! Сердце колотилось, в голове гудел набат – весь мокрый, он хватал воздух пересохшим ртом, а под ним так же задыхалась Варвара. Щеки у нее пылали, дрожали опущенные ресницы, на губах то вспыхивала, то пропадала улыбка… Напоследок Глеб нежно провел рукой по Варькиной шее, где уже наливался оставленный им синяк, потом по груди – Варька вскрикнула.
– Тебе не хватило? – прошептал он, снова наваливаясь сверху. – Хочешь еще?
– Нет! Я не могу больше… Не надо!
Но он все-таки еще раз поцеловал Варьку, почти насильно – словно печать поставил: моя!
– Вот это да! Аж в голове звенит, – слабым голосом пробормотала Варвара, а Глеб откликнулся:
– И не говори! Все снесено могучим ураганом! – они засмеялись, сначала тихонько, потому что сил не было, а потом разошлись и никак не могли остановиться. Одевались, завтракали по-быстрому, и все переглядывались и посмеивались:
– Вот ты подумай! Целая ночь у нас была! Так нет, когда бежать надо – приспичило!
– Да ладно тебе, Глеб! Вчера мы просто переволновались.
– Эх, сколько мы с тобой времени зря потеряли! Надо было тогда решиться! А я, дурак, еще гордился собой, что… ну… типа – устоял, жизнь тебе не сломал!
– Перестань! Как есть, так и есть. Все равно – счастье.
– Да, счастье.
– Знаешь, Глеб, что я думаю? Если б мы с тобой еще тогда начали… встречаться, то Галя, может, и не ушла бы.
– Почему?!
– Потому что треугольник – самая устойчивая…
– Геометрическая фигура, знаю. А вообще в этом что-то есть! Я ведь тогда все время чувствовал себя перед Галей виноватым, хотя у нас с тобой вообще ничего не было! И поэтому как-то… не знаю… суетился, что ли, вокруг нее. А когда ты ушла… Такое одиночество, такая тоска…
– Я знаю. Больно было. Очень.
– Но в то же время – свобода. Я понял: ничего ей не должен, ни в чем не виноват, понимаешь? И вдруг увидел ее словно со стороны: черствая эгоистка, плохая мать, злобная стерва. Да и меня она никогда не любила – давно бы ушла, просто некуда было. Осознал я это все, и отгородился от нее стеной. Занимался только детьми. И о тебе… мечтал…
Глеб вдруг обнял Варю, да так сильно, что она ойкнула – обнял и уткнулся ей в шею. Варька чувствовала, как вздрагивают его плечи и двигается кадык:
– Глебушка… ну что ты…
– Я тоже… по тебе… так страдал…

3. Женщина на миллион. Ира и Андрей в доме у Вари

...Глеб начал разливать:
– Та-ак, кому водочки?
Ирка подставила стопку:
– Вот сюда! И побольше!
– О! Наш человек! – но Ирка подала стопку Андрею:
– Это тебе! А я водку не пью.
– Мне?! Но я же за рулем! Нам же… еще ехать! Или нет?! – он, наконец, догадался и страшно покраснел. Залпом выпил водку, но больше уже не пил, и все пытался ей в глаза заглянуть, но Ира лишь загадочно улыбалась. Улыбалась она, и лежа в полутьме старого дома на широкой и высокой Варькиной кровати: ей прекрасно было слышно, как ходит по дому Андрей – в ванну, обратно, потом на кухню пошлепал за чем-то. Ходит и вздыхает.
– Андрюш! – закричала она, наконец. – Подойди ко мне! Пожалуйста!
Он подошел и сел на край кровати, Ирка взяла его за руку и тихо сказала:
– Ложись со мной… Если хочешь…
– Если хочешь! Да я об этом с утра мечтаю! А ты снимешь… эту штуку?
«Эта штука» была Варькиной ночнушкой, в которой Ира слегка утонула. Она засмеялась и быстро стащила с себя рубашку. Андрей тут же потянулся к ней, но Ирка не далась:
– А ты? Давай тоже! Снимай! – Андрей был в одних трусах.
– Закрой глаза.
– Да темно же!
– Все равно! Ну, пожалуйста! Я стесняюсь…
Ирка прикрыла глаза ладошками – давай!
– Не подсматривай! – он неловко стянул трусы и влез к ней. – Господи, это не кровать, это какой-то трон, ей-богу!
Андрей волновался, и бормотал невесть что, и предполагал, что придется долго заговаривать ей зубы… искать подходы… и надеялся, что все получится… и боялся, что не выйдет, и… Но оказалось, что у Ирки совсем другие планы! Она тут же прильнула к нему всем телом, обняла и поцеловала. Ее рука скользила по груди, по плечу Андрея, потом прихватила его за затылок, погладила по спине, слегка царапнув ногтями, потом перебралась на живот, еще пониже… Он был так ошарашен, так обомлел, что какое-то время даже не отвечал ей! Только вслушивался в себя, в свои ощущения, испытывая невероятное чувственное изумление – весь его прежний опыт не годился! Да и какой там опыт…
Ирка оторвалась от него, приподнялась, вгляделась:
– Андрюш, ты что? Ты… не хочешь меня?
– Я?! Я не хочу?! – это было, как взрыв. Он словно резко проснулся – и ринулся в атаку, Ирина только ахнула. Ахнула, застонала, вцепилась в него, прижалась, обняла – и вся раскрылась навстречу его жадному нетерпению…
– Ммммммм! Как же мне хорошо! – Ирка рассмеялась. Словно хрустальный колокольчик, подумал Андрей, и чмокнул ее в макушку. Он с трудом приходил в себя, а Ирка все гладила его теплой рукой по груди, заросшей волосами, и мурчала, как разнежившаяся кошка: – Как ты мне нра-авишься! Ты такой… тёплый, уютный! Сильный! Немножко увалень…
– Увалень?
– Ну, как медведь! И шерстяной! Ты знаешь, раньше у меня заросшие мужчины вызывали отвращение, а ты… мммм! – Ирка потерлась щекой о его волосатую грудь. – И пахнешь так приятно! Правда, у нас хорошо получилось?
Андрей пребывал в полном смятении: Ирка так льнула к нему, так ласкалась, так целовала – в какие-то совершенно немыслимые места! Так хотела его, так радостно отдавалась… и теперь так явно была довольна!
– А у нас… получилось?
– Андрюш, да ты что?! Ты разве ни видишь, что со мной делается? А ты… Ты – мой герой, вот! Как мне нравится, что ты смущаешься, и волнуешься, и вообще! Это так… по-человечески!
– Ну, я ж и есть человек…
– Да, ты есть человек! А мог ведь оказаться… инопланетянином…
Разве можно было объяснить Андрею, что она-то жила как раз с инопланетянином – с Чужим или с Хищником. С чудовищем.
– Инопланетянином?! Господи, Ийка! – Андрей стиснул ее изо всех сил. – Иечка! Это невозможно! Синичка! Ты такая… такая моя! Я тебя больше не отпущу, вот что!
– Совсем? Никогда?
– Никогда!
– И в туалет не отпустишь? А то я описаюсь сейчас!
– Ну вот! Я ей про любовь, а она – описаюсь!
И они оба захохотали, и смеялись, как сумасшедшие, и Ирка чуть было и вправду не описалась, и спешно полезла через Андрея, а он ущипнул ее за попку, а когда она вернулась, все началось снова, и еще лучше, чем первый раз!
– Ты выйдешь за меня? – спросил Андрей, чуть отдышавшись.
– Так сразу?!
– А чего тянуть-то? И потом, что значит – сразу! Мы ж полгода друг к другу присматривались!
– И то верно. Андрюш, ты знаешь, я ведь могу и так, правда. Это вовсе не обязательно – женится.
– Обязательно. Ты что, отказываешь мне, я не понял?!
– Я согласна, согласна! Ты что!
– То-то же.
– Знаешь, что я поняла? Я ужасно сама себе нравлюсь, когда с тобой. Ведь мы всегда подстраиваемся к другому человеку, правда? Иногда совсем себя теряем... А с тобой! У меня такое чувство, что я нашла себя прежнюю! А то мне казалось, что меня вообще больше нет.
– Ты очень даже есть. Слушай, я в понедельник прямо и договорюсь. Ну, чтобы расписаться, не ждать долго. Может, на следующей неделе получится. Ты какую хочешь свадьбу?
– А ты?
– Я? Даже не знаю…
– У меня уже была свадьба… такая… пышная. Больше не хочу. Давай как-нибудь простенько, а? Можно в нашем кафе!
– Это хорошая идея. Но все равно придется и тут праздновать, у Варьки с Глебом. Как же без них!
– Конечно! Без Варьки вообще… мы бы еще сто лет раскачивались.
– А-а! Так и знал! Это она тебя… сподвигла?
– Она!





Tags: Другая женщина, Франсуаза я Саган
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments