je_nny (je_nny) wrote,
je_nny
je_nny

Category:

Ловушка для бабочек - отрывок



Очередной отрывок ко дню Св. Валентина
"Ловушка для бабочек" - сборник, а отрывок будет из одноименной новеллы.

Лиза

Димитрий так ее любит, что Лиза даже не замечает этого. Разве замечаешь воздух, которым дышишь? Лиза тоже его любит. Это «тоже» Димитрия убивает. Просто убивает. Конечно, она его любит. Она всех любит, всех жалеет – его коллег, его студентов, прохожих на улице, кошек, собак, всех подряд! Любит. Такое ровное, сонное тепло, как в летний полдень. Что она понимает в любви, думает Димитрий.
Лиза научилась носить туфельки на тоненьких каблучках, шелковые платья в цветочек, шляпки; делает красивую прическу – здесь гладко, а сзади такой ракушкой. Прямо как взрослая! Очень женственно. Ему нравится. Напоминает маму, она тоже любила платья в цветочек, шляпки, туфельки. Мама! Димитрию так не хватает ее. И деда. Не с кем поговорить, не с кем помолчать. С Лизой они даже молчат каждый о своем. Он совершенно не представляет, о чем она думает. Но как красива! Роза! Эта длинная шея, лунные волосы, кроткий взгляд… Темный янтарь. Желтая роза.
Жила-была принцесса, и было у нее три имени.
Второе имя было Розадора – золотая и царственная, солнечная и сияющая.
Роза полудня…
Лиза научилась печатать, разбирает его ужасный почерк, печатает ему лекции, статьи. Иногда ошибается, делает смешные опечатки. Ей интересно, она уже прочла «Преступление и наказание», ей жаль Ро-ди-о-на-рас-коль-ни-ко-ва. Такое длинное имя. Иногда Димитрий читает ей русские стихи. Пушкин, Лер-мон-тов. Ахматова, Ман-дель-штам. Лизе нравится. Она ничего не понимает, но нравится. Как музыка. У Димитрия низкий глуховатый голос. Он красиво читает.
По утрам Лиза варит себе кофе. Он не любит вкус кофе, но запах ему нравится. Димитрию нравится, как она варит кофе, как накрывает на стол. Белая скатерть, салфетки, цветы – конечно, розы. Он уже знает, что Лиза любит розы. Хрусталь, розы, кофе, бисквит. Немного красного вина, немного трепетного мая, и тоненький бисквит ломая, тончайших пальцев белизна…
Димитрий предпочитает коньяк – рюмочку перед обедом. Лиза не любит коньяк, не любит красное вино, пьет только шампанское, бледное золотистое шампанское. Полусухое, брют. Ей нравятся пузырьки. Она научилась правильно заваривать чай. Ополаскивает чайничек кипятком, кладет три ложечки заварки – Димитрию, себе и чайничку, потом наливает кипяток, две трети, накрывает колпаком, вода только из бутылки, не из крана. Доливает чайничек. Чай крепкий, красный. Димитрий пьет из своего тонкого стакана с золотым ободочком, стакан – в серебряном подстаканнике, Лиза – из легкой фарфоровой чашки, на боку у чашки – роза, и внутри – роза. Серебряные ложечки, джем. Булочки с корицей. Вечер длится и длится. Уже который месяц все вечер.
Димитрий знает про нее все. Он знает, как она дышит, говорит, улыбается – смеется она очень редко, Лиза вообще сдержанная. Знает все, что она любит, что ей не нравится, чего она боится. И не понимает ничего. Она для него – как книга на неизвестном языке: Анамалис фабил! Фараманта фабил! Перевести эти слова невозможно…
Ему нравится, как Лиза расчесывает свои длинные волосы. Медленно, медленно, все лето напролет. Как лунный свет, думает он. Ему нравится, как светится ее кожа в полумраке спальни – он всегда приглушает свет. Они так давно женаты, а она все еще смущается. Такая нежная кожа, такая белая…
Лиза привыкла к его ласкам, немножко противно, в общем, ничего особенного, она знает, как он любит, иногда ей даже приятно, совсем немножко, потом еще чуть-чуть, еще… Достаточно, чтобы порозовела кожа и участилось дыхание. Как будто она поднимается по ступенькам – одна, другая, еще одна, вот еще одна… Сейчас, сейчас она откроет эту дверь… Нет. Дверь так и не открывается. Иногда ей кажется, что нужно как-то постараться, чтобы открыть, наконец, эту дверь, но как?
А ведь он так добр, думает Лиза, так нежен. Ей нравится доставлять ему удовольствие, правда-правда. Она благодарна ему, так благодарна! Не спрашивай: ты знаешь, что нежность безотчетна и как ты называешь мой трепет – все равно. Разве могла она когда-нибудь представить себе: прекрасный светлый дом, бледно-розовые стены, легкие занавески, хрустальные вазы, розы, шелковые платья, все, что она захочет, все! Так благодарна, что для любви не остается места.
Она снисходит к его желанию: хороший мальчик, получи свой леденец, думает он. Димитрий обнимает ее послушное тело, он входит в нее, он чудовищно, непоправимо одинок. Никогда, никогда она не отвечает ему. «Разве не ЭТО тебе в ней и нравится?» – спрашивает маленький алчный зверек из своего тайного ящичка. Такая смиренная, послушная, нежная. Нежна без упоенья. Оставь меня, оставь в покое! Он задвигает ящичек подальше. Однажды вечером я посадил Красоту себе на колени и нашел ее горькой.



В саду цветут розы. Много роз. Белые, красные. Розовые. На длинных стеблях и на коротких, вьющиеся и прямые, огромные махровые и нежные мелкие розочки. Лиза ухаживает за ними, поливает, разговаривает – то хвалит, а то и поругает: «Что-то ты, милочка, никак не расцветаешь?» Ей нравится их трогать, целовать нежные прохладные лепестки… Тугие бутоны, как полураскрытые губы. Капельки росы.
Звенит ловушка для ветра, тоненько, нежно – стеклянные трубочки и бабочки, летящие по спирали. У нее везде развешаны какие-нибудь такие штучки, качаются, звенят, сверкают радужными бликами. Ловят ветер. Она любит такие игрушки – калейдоскопы, шарманки, музыкальные шкатулки, крышечка открывается, балеринка вертится, клавесинчик играет – ах, мой милый Августин, все пройдет, все! Она сама как эта балеринка – куколка на колесиках, разъезжает по дому, вжик, вжик, и на кухню, осторожно, порожек, бумс, нет, удержала, не разбила.
Лиза читает сразу несколько книг – одна в спальне под подушкой, другая – на кухне, еще одна – в саду, на качалке. У Димитрия огромная библиотека, осталась от деда, он и сам не знает, что там скрывается, на этих бесконечных полках. Лиза берет первую попавшуюся, открывает, где придется, и читает. Читает до конца, потом сначала. То одну, то другую. Любовные романы и исторические исследования, детективы и философские сочинения, классиков и современных – вышедшую из моды литературу, церковную латынь, безграмотные эротические книжонки, романы времен наших бабушек, волшебные сказки, тонкие детские книжки, старинные оперы, вздорные куплеты, наивные ритмы...
И, конечно, всех этих русских – Достоевского, Толстого, Чехова, Тургенева. Набокова. Иногда Димитрий открывает оставленную книгу там, где закладка – Лиза аккуратная, никогда не загибает страницы. Что она там читает: «…и до чего же жизнь каждого существа похожа на круг в том отношении, что может касаться другой только в одной точке! Нет, я сомневаюсь, касается ли она другой жизни даже в одной точке, – ведь между атомами и то есть пространство, и притом всякое я эгоистично…» Так странно.
Вечером она сидит в кресле-качалке, любуется закатом. Теплый воздух, аромат роз, книга на коленях. Димитрий смотрит на нее из окна. О чем она думает?
Он такой умный, думает Лиза, такой умный! Столько всего знает… так интересно рассказывает… такой пунктуальный, у него все по полочкам, по папочкам, по ящичкам.
Многоуважаемый шкаф! Все-то его ящички она умеет открыть, даже самые тайные, найти все папочки. Дорогая, ты не знаешь, куда я мог положить? Вскакивает, бежит, да он и сам бы достал, ты только скажи – где, нет, уже принесла, спасибо, милая! Она стирает и гладит его рубашки, у него каждый день свежая рубашка, без нее он так и ходил бы в одной и той же до скончания века, она покупает ему галстуки, научилась завязывать. Днем ей некогда присесть, у нее столько дел! Печатать, работать в саду, ходить в магазины, стирать рубашки. Милая девочка! Идеальная жена. Он бы пропал без нее, просто пропал бы!
Жила-была птичка. Маленькая птичка в большой клетке. Клетка была такая большая – птичка даже не догадывалась, что живет в клетке…
...
Держит меня на поводке, думает Димитрий. Как это вышло? Большой, лохматый пес, ньюфаундленд, ходит за ней по пятам, пыхтит, хороший пес, хо-ро-ший, хо-ро-ший, умный пес, добрый пес. Куда ты с грязными лапами? Ах ты, господи, неуклюжий. Ну вот она, твоя косточка, вот она, на, возьми. Нежна без упоенья, черт возьми!
...
Детей у них нет. Все в порядке и у Лизы, и у Димитрия. А детей нет. Может быть, думает она, чтобы получились дети, надо пролететь восемь тысяч километров? Четыре тысячи туда, четыре – обратно. Через океан. Она рассказала ему про бабочек. Он ничего такого просто не знал. Подумать только! Не знал про бабочек. Ей кажется, он не очень ей поверил. Так странно. И ласточки, когда летели в Египет водяным путем, четыре дня они висели, не зачерпнув воды крылом…
Может, это и к лучшему, думает Димитрий. Игрушки, пеленки. Шум, гам. Ему уже не по возрасту. Фредерика, синеглазая стрекоза… Да он и не перенес бы, просто не перенес бы – девять месяцев, целых девять месяцев беспокоиться, а роды? А вдруг что-то не так? Нет-нет, сердце бы не выдержало, нет! Он беспокоится о ней, всегда беспокоится. Ему кажется, пока он рядом, ничего с ней не случится. Она такая рассеянная. Будет гулять по солнцепеку без шляпки! И никогда не смотрит по сторонам, переходя через улицу. Ночью он приходит посмотреть на Лизу, они спят в разных комнатах, Димитрий храпит, рано просыпается, он хотел бы спать с ней в одной постели, обнимать, целовать ее, сонную, но зачем ее беспокоить, она такая хрупкая, нежная… Спит, как дитя. И лунные волосы на подушке. Но вы сказали, что о бабочках надо заботиться; в чем же состоит ваша забота: вы натыкаете их на булавку и сажаете в ящик под стекло?
Днем он звонит ей из университета: что ты делаешь, дорогая? Ну, положи побольше корицы. А джем какой? Джем! Иногда он просто ее ненавидит. Ему хочется сломать эту красивую куколку, эту механическую игрушку, посмотреть, что у нее внутри. Какие проводочки. Однажды Димитрий сломал куклу. Красивая кукла, кукла-девочка, платьице с оборками, настоящие кудри, шляпка с розочками из атласной ленты, как он это все помнит! Мама сердилась, это была дорогая кукла, а дед только смеялся. Ну, как ты не понимаешь! Мне же нужно было посмотреть, что у нее внутри. Она умела ходить, двигать ручками. Хлопала глазами – бум! бум! И говорила резиновым голосом: «Ма-ма». Ну, как было не сломать? Дед ее починил, эту куклу.
...
Иногда Димитрий приглашает студентов домой, проводит семинар со своей группой, они занимаются в саду. Лиза печет много пирожных или большой торт, студенты всегда голодные, подает чай. Достоевский, розы. Не люблю я розы! Ты просто не умеешь их готовить. Достоевский, розы и пирожные – сегодня она сделала фруктовые со взбитыми сливками. Ничего себе жена у Дока, думают они. Они зовут его Док, она знает. Лет на двадцать моложе, думают они. Ты что, на двадцать – на все тридцать. Молодец, старикан! Она классная, и готовит классно, а ты думаешь, как она в постели? Классно? Платье у нее старушечье! Отстой! По-твоему, ей в джинсах ходить? А что? Классно бы смотрелась!
– Не могу не напомнить вам высказывание Ортега-и-Гассета: «Собственно говоря, желать чего-либо – это значит стремиться обладать им, причем под обладанием так или иначе понимается включение объекта в нашу жизненную сферу и превращение мало-помалу в часть нас самих. Именно поэтому желание умирает тотчас после того, как удовлетворено; обладание для него смерть. Напротив, любовь – это вечная неудовлетворенность». И, таким образом, мы приходим с вами к естественному выводу, что поступки, совершаемые героем в данных обстоятельствах, совершенно имманентны…
Имманентны… Лиза вздыхает и уходит в дом. Там прохладно. Кошки уходят за ней. Да, у нее же есть кошки! Белая Роуз и серо-лиловая Ирис. Они так и ходят за ней целый день – то туда, то сюда. Тоже присматривают. Лиза забывает о Димитрии, как только он закрывает за собою дверь. Одна! Она танцует в одиночестве, в просторной светлой комнате, ветер раздувает занавески, радужные блики, солнечные зайчики по стенам, хрустальный перезвон, аромат роз, музыка, что-нибудь из Моцарта, звуки, как солнечные льдинки…
Она кружится, кружится, кружится…
Я счастлива, счастлива, счастлива, счастливасчастливасчастлива…
Элизабет, прекрати. Всем давно уже ясно, как ты несчастна.
Tags: Ловушка для бабочек, Франсуаза я Саган
Subscribe

  • Поздравляю!

    Дорогие друзья! Поздравляю вас с наступающим Новым годом! Пусть он окажется лучше 2020-го! Здоровья всем, радости, любви и тепла, вдохновения и…

  • Комментарии

    Я приношу свои извинения тем, на чьи комментарии, возможно, никак не отреагировала - у меня вдруг уведомления от ЖЖ стали сваливаться в СПАМ! А…

  • Есть кто живой?

    Решила проверить, читает ли кто-нибудь мой журнал, кроме парочки близких друзей. Если вам не трудно, выйдите из сумрака и поставьте какую-нибудь…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments