Продолжение сказки про михрюток - главы 10 и 11

Как Алефаль с Элизелем свой портрет получили или почему михрюткам нельзя смотреться в зеркало

Люди обычно михрюток не замечают: смотрят, но не видят. Особенно мужчины, те только спьяну могут увидеть, да и то думают, что им мерещится. Женщины – те обычно за мышь принимают и визжать начинают. Вот дети всегда михрюток видят, но взрослые им все равно не верят, да и михрютки стараются детворе на глаза не попадаться: поймать могут, повредить что-нибудь. Поэтому Алефаль с Элизелем и удивились, что Хозяин их заметил. А еще очень интересно было на свое изображение посмотреть – как это их Хозяин нарисовал?

И вот как-то, когда Хозяева в лес ушли, вылезли михрютки на экскурсию. Сначала дом осмотрели – чисто, красиво стало! Потом конфету съели, она как будто нарочно для них лежала. А потом стали свой портрет искать. Долго искали, наконец, увидели: на стене картонка висит, а на ней Элизель и Алефаль как есть похожи! То есть, конечно, Алефаль Элизеля сразу узнал, а Элизель – Алефаля. А каждый сам себя ни за что не признает: нет, я не такой! И так они заспорили – Алефаль ругается, Элизель плачет – и не заметили, как Хозяева домой вернулись. Подошла к ним Хозяйка и говорит:
– Михрютки! Ой, михрютки! Что это вы, милые мои, развоевались, а?

А михрютки так разошлись, что даже и не испугались – стали ей на портрет и друг на друга жаловаться. Засмеялась Хозяйка и пальцем их по головам погладила:
– Экие вы смешные! Ничего, я вас сейчас утешу.
И дала им каждому по шоколадной конфете. Успокоились михрютки, бумажками шуршат, щечки набили – кушают.
– Неужели вы себя никогда не видели? – спросила Хозяйка.
– Нет! – ответили михрютки. – Где ж нам увидеть? Так, только друг на друга смотрим.
– А я вам зеркало подарю, – предложила Хозяйка.
– Нет, нет, что ты! Нам зеркало никак нельзя! – испугались михрютки.
– Почему же это?
– Мы от него умереть можем!
– Ладно, тогда я сама вас нарисую – такой портрет, как вы хотите. Садитесь здесь, на шкатулочку. Я вас рисовать буду, а вы мне расскажете, чем для вас зеркала опасны. Только скажите сначала, чем вас портрет не устраивает.

Алефаль объявил, что на портрете он слишком маленький, и не такой сильный с виду, как на самом деле. А Элизель признался, что ему хотелось бы постройнее быть и еще глазки побольше.
– Ладно! – засмеялась Хозяйка.
И нарисовала так, как они хотели. Хороший портрет получился. Правда, теперь Алефаль считал, что Элизель решительно не похож, а Элизелю казалось, что с Алефалем никакого сходства нет. Зато своим собственным изображением каждый доволен был.

Печальная история Олеля

Хозяйка рисовала портрет михрюток, а они ей в это время историю рассказывали. Оказывается, почему михрюткам нельзя в зеркало смотреться – зеркало на них волшебным образом воздействует. Если один раз быстренько заглянуть, еще ничего, просто звон в ушах. А если долго будешь смотреть, то затянет тебя в зеркало, как в омут. А каково в зеркале-то жить – холодно, одиноко! Хорошо, если кто-нибудь в него смотрится, а если нет? Совсем одичаешь!

– А что же, выбраться обратно никак нельзя? – спросила Хозяйка.
Есть, говорят, какое-то волшебное средство, но михрютки его не знают. А узнать как раз очень нужно, потому что давным-давно жил в Мальцеве михрютка по имени Олель. Он тоже был из народа Алефаля и Элизеля, только обмихрютился гораздо меньше, чем они. Светлый был, как рыбка. И крылышки сохранил. Летать, правда, не мог – только вспархивал. Жил он в большом и богатом доме: два этажа, множество комнат, потолки лепные, полы цветные, наличники резные. Перед домом липы росли, а михрютки очень любят, как липовый цвет пахнет.
Весело было в доме, дружно. Хозяин дельный, справный. Он, говорят, в самый город Париж на Всемирную выставку ездил. Хозяйка милая такая, ласковая. Детишки хорошие, приветливые. Но исчезли вдруг Хозяева, неведомо куда делись. Дом сразу как-то обветшал, и липы засохли. Появились в доме совсем другие люди – грубые, шумные: сапогами стучат, криком кричат. Дым от них идет, вонь. Бедный Олель ничего понят не мог. Сначала все ждал, что счастливая время вернется. Нет, не возвращается. И в других домах все наперекосяк пошло: кого-то выгоняют, на телегах куда-то вывозят, новых в чужие дома поселяют, а то возьмут и сожгут избу. Великая смута настала.

Те михрютки, что покрепче, затаились: пересидим, думают. Но Олель – натура тонкая, всех этих безобразий никак вынести не мог. Пошел он в отчаянье к зеркалу и полностью взеркалился. А дней через пять один какой-то в сапогах проходил мимо и в зеркало невзначай заглянул – прыщ у него зачесался. Смотрит и видит: над левым ухом у него что-то светленькое порхает. Ну и шарахнул из нагана. Все зеркало в мелкие дребезги разлетелось. А он сплюнул только: «Тьфу, черт! Крепкий, однако, у Пашки самогон оказался!»

– И что же, совсем ничего от бедного Олеля не осталось? – спросила Хозяйка.
Один осколочек михрютки сохранили. Если его солнечным лучом осветить, то и сейчас видно, как светлый мотылек порхает. Но как его оттуда освободить, михрютки не знают.