Фальшивая невеста. 6
Император в этот день тоже встал поздно, потому что почти всю ночь не спал, размышляя над донесением, полученным от Юн-Чжоу с почтовым голубем. Очередной заговор его не удивил – сколько козней уже он успешно предотвратил! Но в этот раз все решил случай в лице юной А-Нэй. Похоже, она не так бесполезна, как полагал император. Зачинщиков покушения на генерала можно было искать по нескольким направлениям: во-первых, Второй Принц и его мать, наложница Кайсым – старшая дочь степного владыки, подаренная императору в знак примирения. Она была строптивая, гордая и злая, хотя и очень красивая. Конечно, она спала и видела сына на троне. Следующим кандидатом был муж Второй Принцессы, происходящий из семьи, более родовитой, чем императорская. И, наконец, Наследная Принцесса, страстно ненавидевшая Юн-Чжоу.
«Эх, ее бы характер и Наследному Принцу!» – с горечью думал император. Первый Принц был очень похож на мать, на которой Император в свое время женился из политических соображений, но с годами научился ценить ее кротость, великодушие и милосердие. Для женщины эти качества просто необходимы, но для мужчины, тем более для будущего Императора, гораздо важнее сила воли, уверенность в себе и властность. Всем этим в избытке обладала супруга Первого Принца.
Но сколько ни раздумывай, как ни раскладывай эту колоду карт, по всему выходило, что лучшего наследника престола, кроме Юн-Чжоу, не найти. Императору был нужен только предлог, чтобы отправить нынешнего Наследника в опалу, но все его прегрешения до сих пор были очень незначительны, хотя и сильно раздражали Императора. Поэтому он предпочел бы, чтобы нити заговора вели в семью Наследника, хотя это и огорчило бы Императрицу.
Император вызвал начальника тайного сыска и поручил ему расследовать возможность того, что яд был изготовлен из ягод кустарника, растущего в аптекарском огороде. Он пожалел, что внешность «собачьей головы» осталась неизвестной: слуга-отравитель мог быть нанят и в Южном округе, а этот тип наверняка прибыл из имперской столицы. Он должен был выехать примерно в то же время, что и отряд Юн-Чжоу, и двигаться следом. Поэтому Император дал задание внутренней страже и городскому магистрату – организовать проверку выехавших и поиски таинственной «собачьей головы», несмотря на далеко не полное описание. Кроме того, он издал указ о разжаловании губернатора и ссылке всей его семьи в гористый Западный округ, куда традиционно ссылали неугодных чиновников – природа там была скудная, а жизнь тяжелая. Другим указом Император назначил нового губернатора – старшего сына Второго Министра, повелев тому как можно быстрее отправляться в Южный Округ.
Пока император раздавал распоряжения, а Юн-Чжоу в далеком Южном Округе продолжал свою инспекционную поездку, одновременно ведя расследование, жизнь в имперской столице шла своим чередом.
Наследник Престола, в очередной раз накосячивший, прятался от отца и рыдал, уткнувшись в колени матери, а его жена напряженно думала, как быстро и незаметно исправить оплошность мужа.
Первая Принцесса тоже втихомолку плакала: она узнала, что отец планирует выдать ее замуж за старшего сына правителя сопредельного восточного государства. Она понимала, что отвертеться не удастся, и страшилась ожидающей ее разлуки с родными, к тому же поговаривали, что тамошний правитель суров нравом.
Второй Принц развлекался, почти не вылезая из Дворца Удовольствий. Он старался как можно меньше попадаться на глаза матери, потому что наложница Кайсым тут же принималась жаловаться на императора, поносить императрицу, ругать наследного принца, а заодно и сына, который ничего не предпринимает, чтобы обратить на себя благосклонное внимание императора или как-нибудь подставить наследника, расчищая себе путь к трону. Второй Принц был совсем не дурак, но не собирался делиться с матерью своими планами, потому что она в горячке могла и проболтаться.
Вторая Принцесса была на сносях и поэтому капризничала больше обыкновенного, так что ее супруг пребывал в постоянном раздражении, и его подчиненные по министерству налогов и сборов трепетали, страшась не всегда справедливого гнева начальника.
Самой безмятежной жизнью жил дворец наложницы Сяо-Ли, так что Император часто туда наведывался, желая отдохнуть от забот и проблем. Сяо-Ли, кроткая, жизнерадостная и красивая, подарила Императору двух дочек-погодков. Отец обожал малюток, таких милых и забавных – младшая только начала говорить, а старшая очень мило картавила. Сяо-Ли не помнила себя от счастья, когда вконец разорившийся отец продал ее в императорский гарем: она искренне любила Императора и окружила его нежной заботой.
А Первый Министр втайне занимался поисками блудной дочери, от которой пришло письмо спустя месяц после побега: А-Мэй писала, что давно была влюблена в Ва-Дэна, но никогда бы не посмела пренебречь долгом и сбежать – во всем виновата А-Нэй: она сговорилась с Ва-Дэном, напоила ее сонным питьем и заняла место невесты. А-Мэй очнулась в повозке Ва-Дэна и уже ничего не могла исправить. Надо отдать должное отцу – зная обеих дочерей, он письму не поверил и порадовался, что успел первым его прочесть. Жене он, конечно, послание дочери не показал. Министр старался побольше времени проводить на службе, возвращаясь домой лишь к ночи, но и тогда Ли-Ён успевала устроить ему скандал: больше всего ее бесила невозможность всласть поругаться с семьей Вайн, ведь приходилось делать вид, что А-Мэй удалилась в монастырь. Семья Вайн хранила гордое молчание, глубоко оскорбленная поведением своего старшего сына Ва-Дэна, поступившего столь безрассудно и опрометчиво.