Фальшивая невеста. 2 / 19

#фальшивая_невеста_2 / 19

Сон-Ян обошел дом и отыскал дверь черного хода, замаскированную под панель стены. Внутри было тихо, только откуда-то сверху доносились слабые звуки. Сон-Ян открыл парадную дверь и впустил служанку и Чжису, наказав им не шуметь. Он на цыпочках поднялся наверх и, прислушавшись, решительно распахнул одну из дверей, за которой открылась дивная картина: на кровати в слегка растерзанном виде лежала Тай-Тай, отбивавшаяся руками и ногами от полуголого Союра, зажимавшего ей рот рукой. Увидев Сон-Яна, Тай-Тай задергалась изо всех сил и укусила ладонь Союра – он выругался и замахнулся, чтобы ударить девушку, но тут принц схватил его за волосы и швырнул на пол, а служанка бросилась к зарыдавшей в голос Тай-Тай и принялась поправлять на ней одежду и утешать. Чжису растерянно стоял в дверях. Сон-Ян скрутил Союру руки, хотя тот брыкался и вопил:
– Пусти меня, ты, болван!
– Будешь трепыхаться, еще и ноги свяжу. И рот заткну.
– Как ты смеешь? Ты знаешь, кто я такой?
– Гаденыш мелкий, вот кто ты такой.
Сон-Ян крепко держал Союра, и тот, наконец, его узнал.
– Как ты посмел так унизить порядочную девушку? – грозно спросил Сон-Ян.
– Да ладно – порядочную! Она сама напросилась.
Тай-Тай заголосила, захлебываясь слезами:
– Неправда! Я этого вовсе не хотела! Он обманом меня сюда завлек!
– Да что такого-то? – фыркнул Союр. – Подумаешь, поиграли бы немного. Я не стал бы покушаться на ее девственность, я ж не дурак.
– Ах ты мерзавец! – не выдержал Чжису. Подскочил и с размаху врезал Союру по физиономии. От боли и неожиданности у Союра брызнули слезы. Чжису размахнулся второй раз, но Сон-Ян перехватил его руку:
– Хватит. Сходи за повозками – они ждут у Золотого моста, потом отвези Тай-Тай домой. А я разберусь с этим поганцем.
Тай-Тай медленно слезла с кровати. Одежда ее теперь была более-менее в порядке, но прическа совсем развалилась. Служанка ползала по полу, подбирая шпильки и гребни госпожи, потом принялась убирать ей волосы. Тай-Тай схватилась за ухо:
– Серьга потерялась! Мама меня убьет. Это безумно дорогой жемчуг.
– Думаешь, мама тебя только за потерю сережки может убить? – сердито спросил Сон-Ян. – О чем ты вообще думала, когда побежала к нему на свидание? Если об этом прознают, тебя никто не возьмет замуж, ты это хоть понимаешь?
Тай-Тай опустила голову. Слезы градом сыпались из ее глаз.
– Я понимаюууу…
– Понимает она! Опозорила всю семью. На, вот твоя сережка. На кровати валялась.
Вернулся Чжису и сообщил, что повозки готовы.
– Тай-Тай, если ты все свои штучки собрала, то отправляйся домой. Надеюсь, мать тебя как следует выпорет, – сказал Сон-Ян. – Чжису, забирай ее.
Зареванная Тай-Тай жалобно взглянула на Чжису:
– Мне так стыдно! Ты же не возненавидишь меня, нет?
– Еще чего! – воскликнул Чжису. – Да я женюсь на тебе всем назло! И пусть хоть одна собака посмеет опорочить твою невинность – собственноручно убью.
Сон-Ян закатил глаза. Союр, открыв рот, смотрел на Чжису и Тай-Тай. Умиленная служанка всхлипывала.
– Так, всё! – сказал Сон-Ян. – Быстро домой! А мы с тобой, парень, пойдем к твоей маме и послушаем, что она скажет.
Союр набычился, но Сон-Ян железной рукой ухватил его за ухо и потащил за собой, не слушая жалобного верещания. Доставив наследника, Сон-Ян на глазах потрясенных слуг протащил его за ухо через все комнаты и впихнул в спальню матери. Союр шлепнулся на пол и остался там сидеть, потирая красное и распухшее ухо. На лице у него цвел впечатляющий синяк, а глаз потихоньку заплывал. Со-Юль, отдыхавшая на постели, встала и подошла ближе, взглянув сначала на сына, потом на брата.
– Это ты его так разукрасил? – спросила она.
– Нет. Если бы я ударил, он бы до сих пор был без сознания, – ответил Сон-Ян.
– Он меня связал и чуть ухо не оторвал! – плаксивым тоном пожаловался Союр.
– Подними его, – попросила Со-Юль брата.
Сон-Ян взял Союра за шиворот и поставил на ноги, а Со-Юль размахнулась и закатила сыну сильную пощечину, так что он опять чуть не упал. Лицо принца приняло обиженное и недоуменное выражение, рот скривился, и Союр заплакал навзрыд.
– Пошел вон! – сказала мать. – И не попадайся мне на глаза до отъезда. Мы уезжаем послезавтра.
Союр понурясь вышел, но притаился под дверью, решив послушать, о чем будут говорить мать и Сон-Ян. Он приложил к щели то ухо, которое не трогал Сон-Ян и затаил дыхание. Сначала он хмурился, но потом его лицо стало принимать все более и более потрясенное выражение. Союр выпрямился и некоторое время стоял, разинув рот и вытаращив глаза. Потом на цыпочках удалился к себе и вызвал слугу, чтобы тот пригласил к нему лекаря – отражение в зеркале ужаснуло принца: а вдруг он навсегда останется таким уродливым?! Пока лекарь обрабатывал его ушиб и распухшее ухо, Союр, морщась от боли, напряженно обдумывал подслушанный разговор, прикидывая, какую пользу можно извлечь из той тайны, что мать поведала своему брату.
Пока наказанная Тай-Тай прилежно переписывала двести пятьдесят листов «Краткого наставления для знатных девиц, достигших возраста замужества» – каждый лист в трех экземплярах, кортеж Со-Юль довольно быстро двигался на восток, к дому. Со-Юль чувствовала себя неважно, и дорога чрезвычайно ее утомляла. Союр ехал в отдельном экипаже и маялся от безделья, потому что скакать верхом мать ему не позволила. В это время Вэйна, втихомолку смахивая невольные слезы, вместе с остальными горцами двигалась к северу, а мрачный Мин-Ньян сопровождал на юг не менее мрачного Великого князя. Если юноша страдал от разлуки с возлюбленной, то у князя были гораздо более существенные причины для мрачности: ему пришлось пойти на серьезные уступки императору, который согласился не предавать огласке факт существования сына покойного Сон-Мина и не наказывать ни самого князя, ни его дочь. Взамен император получал Островной Союз в качестве протектората, и Великий князь страдальчески вздыхал, представляя, чего он может наслушаться от остальной знати. Как бы бунта не было! Правда, император обещал прислать свои войска в поддержку…
Чжису не жалел о неосторожно вырвавшемся у него обещании жениться на Тай-Тай – теперь ему казалось, что он всегда этого хотел. Принцесса? Ну что – принцесса! Мечта несбыточная, и все. Надо реально смотреть на вещи. К Тай-Тай никого не пускали, но Чжису нашел лазейку в саду и каждый день приходил под окно комнаты, где Тай-Тай, вечно перемазанная тушью, но все равно хорошенькая, водила кистью по бумаге. Первые иероглифы на листе всегда были выписаны ровно и красиво, но к концу они становились похожи на пьяниц, клонясь то в одну, то в другую сторону. Чжису умилялся, глядя на эту картину, а Тай-Тай, заметив его по ту сторону окна, расцветала. А-Мэй делала вид, что не замечает этих невинных свиданий, хотя порой ей трудно было сохранять приличествующую случаю суровость – на лице сама собой возникала улыбка: эти дети так напоминали ей собственную юность и зарождение их с Ва-Дэном любви!