Фальшивая невеста. 2 / 22

#фальшивая_невеста_2 / 22

Островной Союз

Вернувшись домой, Великий князь первым делом устроил Мин-Ньяна, пригласив его погостить еще пару дней перед возвращением домой, потом переговорил с сыном. Разговор этот, начатый мирно, скоро превратился в бурную ссору: наследник решительно не понимал, как отец мог поддаться императору и отдать тому Островной Союз в качестве протектората.

– Вы что, совсем выжили из ума, отец? – кричал в гневе сын.

– У меня не было другого выхода, – печально и тихо отвечал князь. – Или ты предпочел бы, чтобы меня и твою сестру казнили? Ну да, тогда ты стал бы правителем, но не думаю, что удержал бы власть надолго.

– Но почему вас должны были казнить? Что такого вы совершили?

– Я не могу тебе сказать.

– Не понимаю! Император всегда был к нам благосклонен и не обращал особого внимания на наши дела. Зачем ему вдруг понадобился Островной Союз?

– Вероятно, империи нужен хороший выход к морю. У них же всего один порт.

– Так и не скажете, в чем дело?

– Если узнаешь, тебе тоже будет грозить смерть.

– Значит, мы молча стерпим экспансию империи?

– А что мы можем сделать? Они всяко сильнее нас.

– Нет, я не согласен!

– Послушай…

Но сын не стал слушать и выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Князь тяжко вздохнул: это только начало. Если собственный сын не хочет его понимать, то чего ждать от вассальных князей, от знати и купцов? Будущее представлялось князю мрачным. Поздно вечером, немного отдохнув, он нашел в себе достаточно сил, чтобы поговорить с дочерью, которая незадолго до ужина вернулась из храма. Князь рассказал ей всё. Яо-Нья слушала отца, прижав руку к груди – сердце ее билось с перебоями. Когда отец договорил, Яо-Нья встала и поклонилась ему в ноги, сказав:

– Простите меня, отец. Это моя вина. Я не думала тогда о политических последствиях своего поступка, все мои мысли занимал только сын и его спокойное будущее. И вот как все обернулось! Простите.

– Поднимись, – велел отец. – Что толку теперь сокрушаться. Мин-Ньян хороший мальчик. Он очень понравился мне, когда я узнал его получше, а его дед Сон-И вообще был в восторге, настолько Мин-Ньян напомнил ему погибшего сына. К Мин-Ньяну хорошо отнесся и император, так что у меня даже возникла мысль, а не попытаться ли сосватать за него первую принцессу – родство у них очень дальнее, так что в этом смысле препятствий быть не должно. Но оказалось, что у императорской четы другие планы по поводу дочери. К тому же, мне кажется, мальчик в кого-то влюбился во время праздника.

– Мне так не хочется его отпускать! – воскликнула Яо-Нья.

– Пусть съездит домой, ничего. Мы потом предложим ему хорошую должность. Главное, чтобы он ничего не узнал о своем происхождении.

А Мин-Ньян в это время стоял под окном комнаты, где происходил разговор отца с дочерью. Ему не спалось, и юноша вышел прогуляться по саду. Некоторое время он бродил по темным тропинкам, любовался звездами и мечтал о Вэйне. Потом продрог и решил вернуться. Проходя мимо открытого окна, он услышал свое имя и невольно остановился. Подслушивать, конечно, нехорошо, но…

Мин-Ньян был потрясен. Вернулся в свою комнату и до утра обдумывал услышанное. Он вспомнил свой разговор с Чжису о власти – неужели Чжису знал его историю? Да нет, он скорее говорил о себе. И что теперь делать? Так и не поспав, Мин-Ньян вышел к завтраку, старательно делая вид, что ни о чем не осведомлен. И князь, и Яо-Нья были так милы с ним, ласково расспрашивая о впечатлениях и подкладывая лучшие кусочки, – теперь-то он знал, почему. С трудом выдержав два дня, Мин-Ньян отправился домой. В стенах родного дворца ему стало лучше, а искренняя радость родителей успокоила юношу. Он вручил им подарки, рассказал о празднике, но не стал делиться узнанной тайной своего происхождения. Сердце его болело при мысли, что родная мать отказалась от него, отдав в чужую семью.

Про изменение статуса Островного Союза Мин-Ньян сообщил: по дороге князь рассказал ему о протекторате и объяснил, что это значит, хотя юноша не особо этим интересовался: все его мысли занимала Вэйна. Но теперь он лучше понимал, чем пришлось пожертвовать князю, чтобы угодить императору, и смог объяснить отцу, что Островной Протекторат будет больше зависеть от империи, которая станет вмешиваться в их внутренние дела и решать внешние вопросы, но при этом гарантирует военную защиту. Все местные власти останутся на своих местах, хотя через некоторое время, возможно, и будут заменены на чиновников, угодных империи, и вскоре прибудет лорд-протектор, который станет осуществлять верховное управление и контроль. Выслушав Мин-Ньяна, отец неожиданно обрадовался: сам он давно устал от управления разбросанными по морю островами и знал, что сын не жаждет занять его место, мечтая заняться мореплаванием. Ну что ж, философски рассудил он: что не делается – все к лучшему!

Гораздо больше родителей интересовала девушка, в которую их сын влюбился. Узнав, что она из горного племени, матушка покачала головой: поближе-то не мог найти? Захочет ли она покинуть свой дом в горах, не зная, сможет ли когда-нибудь навестить родных? И как она приладится к местным обычаям? Но Мин-Ньян так далеко не загадывал – теперь ему было о чем подумать кроме любви. Побыв дома пару недель, Мин-Ньян сказал родителям, что хочет вернуться в столицу империи, чтобы поступить в тамошний университет для изучения географии, астрономии, математики и прочих наук, необходимых будущему мореплавателю. Это было правдой, но Мин-Ньян надеялся, что сможет съездить и в горы, чтобы повидаться с Вэйной. А главное – он хотел поговорить с императором о собственной участи как возможного наследника имперского престола, которым он вовсе не собирался быть.

Тем временем в новый протекторат прибыли войска, что вызвало новый всплеск возмущения среди недовольных – впрочем, быстро подавленный. Следом за войсками явился и лорд-протектор, которым оказался хорошо известный Великому князю Ва-Дэн: министерство по делам Островного Союза было упразднено, и Ва-Дэн должен был отчитываться императору напрямую. Ва-Дэн привез жену и дочь. Тай-Тай было обещано, что родители подумают над предложением, которое успел сделать Чжису, если дочь будет хорошо себя вести. Так что Тай-Тай была тише воды, ниже травы и каждый день писала Чжису нежные письма.