12. Путь Дракона. Книга четвертая. Дерево Силы Для особо впечатлительных читателей: завтра вы прочтете Эпилог романа, но не расстраивайтесь - вас ждут еще две статьи из Путеводителя по Миру Дракона! Глава десятая, в которой Имэйту ездит верхом на Драконе, а маленький Ичиру находит новую мать Через пару дней Эйше и Имэйту отправились на северное побережье Западного крыла. Они долго читали призывающие Дракона заклинания – то вместе, то по очереди. Наконец, из воды показалась огромная морда Дракона с горящими зелеными глазами. Из ноздрей у него шел пар. После ритуальных приветствий Имэйту сказал: – Великий Дракон, позволь мне, ничтожному, сопроводить тебя к проливу, чтобы ты мог перебраться в Южное море. Там тепло, спокойно и много рыбы. В головах Эйше и Имэйту зазвучал гудящий и рокочущий голос Дракона: – Веди меня, человек. Я доверяю тебе. – Тогда, о великий, опусти, пожалуйста, свою голову так, чтобы я мог взобраться и расположиться между твоих бровей! Дракон подсунулся ближе, вытянул шею и положил морду на берег. Имэйту подошел, почесал в затылке… – Ты можешь взлететь, – напомнил ему Эйше. – А, и правда! Когда Имэйту устроился на голове Дракона, тот величаво развернулся, уходя в воды поглубже, и поплыл на восток. – Великий Дракон, – попросил Имэйту. – Ты уж не ныряй, хорошо? А то я утону. И не будет у тебя проводника… В воде Дракон двигался быстро, не то, что на суше, так что Эйше едва успел долететь на хикокжи до Бурного пролива, чтобы там следить за дальнейшим продвижением Дракона. Добравшись до пролива, Дракон сел в воде на задние лапы и вытянул шею, разглядывая мост, который ему явно не нравился. Пройти под ним Дракон не смог бы: низко, да и опоры помешают. «Ох, и разнесет он тут все к демонам!» – подумал Имэйту, крепче ухватываясь за чешую и брови Дракона – и не зря, потому что Дракон, поразмыслив, взял и прыгнул через мост. Земля содрогнулась от такого прыжка, часть берега обрушилась, как и несколько опор моста, Имэйту еле удержался, а Дракон взвыл, наступив на острые скалы на дне. Он рассердился, и Имэйту принялся торопливо читать заклинания успокоения духа – Эйше на берегу делал то же самое. Дракон, рыча и выпуская из ноздрей клубы горячего пара, что совсем не радовало Имэйту, который опасался свариться заживо, двинулся дальше по проливу, сокрушая боками то один берег, то другой. Наконец, он добрался до глубокой воды и вздохнул с облечением, окутав Имэйту очередной порцией пара. – Великий Дракон! – позвал Имэйту. – Очень тебя прошу, позволь мне спуститься на берег. Теперь ты сам найдешь дорогу. Дракон остановился, слегка развернулся и вытянул шею в сторону побережья Восточного крыла. Подойти ближе он явно не собирался. «Аа, демоны тебя раздери! – раздраженно подумал Имэйту. – Что ж делать-то?» – Прыгай и лети, – раздался у него в голове голос Эйше, и Имэйту хлопнул себя по лбу: он никак не мог привыкнуть, насколько могущественным теперь стал. Он встал, посмотрел на далекую землю, вздохнул и, сильно оттолкнувшись ногами, прыгнул. Раскинул руки в стороны и полетел, снижаясь. Мягко плюхнулся в пожухлую траву и остался сидеть – сил подняться не было. Эйше направился к хикокжи, чтобы полететь и забрать Имэйту, который приземлился довольно далеко от него, но тут произошло такое, что заставило его забыть об всем: Дракон решил нырнуть в глубину, при этом его задняя часть приподнялась, а длинный хвост, разрушенный кончик которого он успел отрастить за 50 лет, взметнулся вверх и описал дугу, сбив летательную машину, на которой поднялся в воздух губернатор Кайччинатче. Кайчи подумал, что все уже закончилось, и захотел посмотреть на те разрушения, что произвел Дракон. Хикокжи от удара хвоста Дракона развалился на части, и обломки упали в бушующее море. Эйше и Имэйту, который тоже видел произошедшее, оцепенели от ужаса… Ирья сидела у окна и занималась вышиванием. Это занятие всегда ее успокаивало, а сейчас она сильно беспокоилась о муже и нетерпеливо ждала от него известий, надеясь, что Дракон благополучно минует Бурный пролив. Кайчи заранее отправил их с сыном в Саринайо, и сейчас Ичиру в глубине комнаты играл с наставником в шестиугольные детские шашки. Вдруг рука Ирьи дрогнула, и тонкая игла с золоченым кончиком уколола ей палец. Ирья слизала капельку крови, но тут ее сердце пронзила сильная боль. «Кайчи! – подумала Ирья, – Кайчи!» Она вскочила и, прижимая руку к груди, вышла на балкон и взглянула на море, где сегодня бушевали особенно высокие волны. – Кайчи! – позвала она, но он не ответил. Голова Ирьи закружилась, в глазах потемнело, и она мягко опустилась на пол. Крепкие руки Кайчи обняли ее и повлекли куда-то ввысь, в слепящую бездну… Когда Эши, получивший печальное известие от Эйше, пришел поведать Ирье о гибели супруга, та уже не дышала. Эйя, которую Эши взял с собой для поддержки, опустилась на колени и поискала пульс на шее Ирьи. Не нащупав, посмотрела на Эши, а потом они оба оглянулись на Ичиру – мальчик только что выиграл очередную партию и бурно этому радовался. Ни Эши, ни Эйя не знали, как сказать ребенку о том, что он стал сиротой. Эйя приехала в Саринайо навестить родные места и повидаться с братом Рими, и никак не ожидала, что окажется в самом центре столь горестных событий. Они подошли к столику, где играли Ичиру с наставником. Эши сел напротив Ичиру, а Эйя рядом с ним. Мальчик с улыбкой посмотрел на взрослых, но тут же помрачнел и нахмурился. Эйя хотела обнять его, но Ичиру оттолкнул ее руку и сказал, глядя в глаза Эши: – Говори! Что-то плохое? – Да, дорогой, я принес тебе плохие вести, – волнуясь, произнес Эши. – Ты же помнишь, что сегодня Дракон проходит через Бурный пролив? – Да! Я так хотел посмотреть, но отец отправил нас с мамой сюда. Я все пропустил! А что случилось? – Видишь ли, вышло так, что Дракон случайно задел хвостом один хикокжи. Тот сломался и упал в море. В нем был твой отец. Ичиру широко раскрыл глаза, которые из-за сильно расширенных зрачков казались теперь одинаково темными: – Отец… Он что… Он погиб?! – К великому сожалению, так и есть. Ичиру ударил кулачком по столу и закричал: – Я убью его, этого Дракона! Вырасту и уничтожу! Как он посмел?! Взрослые с состраданием глядели на мальчика, у которого слезы хлынули из глаз. Эйя снова попыталась его обнять, и снова Ичиру оттолкнул ее руку. – А где матушка? – вспомнил мальчик. – Почему вы говорите со мной, а не она? Мама! Ичиру вскочил и побежал на балкон, увидел тело матери, кинулся к ней и принялся трясти ее за плечи, крича: – Матушка, ты что? Вставай скорей! Мама, открой глаза! Эйя с трудом оторвала рыдающего Ичиру от матери и крепко обняла, бормоча какие-то невнятные утешения. Да разве можно утешить? Наконец, слезы Ичиру иссякли, он поднял голову и посмотрел на Эйю: – Почему?! Почему она умерла? – Маленький мой, – принялась объяснять Эйя, которая и сама плакала. – Есть вещи, нам не подвластные, понимаешь? Твоя мама очень сильно любила твоего отца, вот ее сердце не выдержало и разбилось. – А как же я?! Как она могла оставить меня совсем одного?! – Она не хотела этого, никогда не хотела! Но боги решили именно так. Мы не можем противостоять их воле. – Это неправильные боги! – Может быть, малыш. Но других у нас нет. Ичиру помолчал, потом тихо спросил: – Почему тогда мое сердце не разбилось? Я тоже должен умереть. – Нет! – воскликнула Эйя. – Нет-нет-нет! Тебе нельзя умирать! И мама, и отец не хотят этого. Они же видят тебя с небес! Любят тебя! Они всегда будут рядом, пусть и не видимые тобой. – Откуда ты знаешь? – Они мне сказали. – А почему я не слышу? – У тебя пока маловато Силы, мой дорогой. Вот подрастешь… – Но как я буду жить один? Кому я нужен? – Ты вовсе не один! Вот я рядом с тобой. Ты мне очень нужен. И всем нам, твоим родственникам, а у тебя их много. – Почему я тебе нужен? – Потому что я люблю тебя, – сказала Эйя, у которой душа действительно была переполнена любовью и состраданием. – За что? – Милый мой, любят на за что-то, а… просто потому, что любят. – Правда? – Чистая правда. Эйя поцеловала мальчика в лоб и сказала: – Давай, дорогой, уйдем отсюда? Пусть слуги займутся твоей матушкой, хорошо? Думаю, уже завтра мы все поедем в столицу – там будет поминальная служба. – И я поеду? – Конечно. – А как же матушка… поедет? – Ее положат в красивый гроб, разложат вокруг нее специальные сухие травы в красивых мешочках и живые цветы. Ей будет удобно. – Тогда ладно. А куда мы пойдем? – Хочешь к морю? Или в сад? – К морю не хочу. – Пойдем в сад. Там, наверно, уже персики созрели. Когда я была маленькая, мы их обрывали незрелыми. Ох, и ругали же нас садовники… Эйя с Ичиру побродили по садовым дорожкам, потом присели на скамью около маленького фонтанчика, бьющего из чаши. Тут любили пить воду птицы и маленькие обезьянки шианзу, множество которых обитало в саду. Это были очаровательные игривые существа, покрытые светлой и сияющей, как лунный свет, шерсткой. Их огромные зеленые глаза светились любопытством, а ловкие ручки с цепкими пальчиками так и норовили что-нибудь ухватить. Шианзу легко перелетали с ветки на ветку, помогая себе длинным хвостом, а щебетали и чирикали не хуже птиц. Они были очень дружелюбными и чувствительными, поэтому сразу заметил, что люди расстроены. Обезьянки тут же окружили Эйю и Ичиру щебечущей стайкой: обнимали, гладили их лица своими маленькими ручками, так похожими на человеческие, заглядывали в глаза. Некоторые пришли с дарами: цветами, орехами и недозрелыми персиками. Ичиру невольно стал улыбаться, а глядя на него, и Эйя. Шианзу увидели, что люди успокоились, и разбежались так же быстро, как и собрались. – Они такие хорошие, правда? – спросил Ичиру, вертя в руках персик. – Самые милые! – согласилась Эйя. – Не стоит есть этот персик, дорогой, он совсем незрелый, живот заболит. – А как же вы ели? – Ну, так и у нас животы болели. – Расскажи мне что-нибудь, – попросил Ичиру, прислоняясь к Эйе, которая тут же обняла его. – Сказку? Или что другое? Хочешь, расскажу про Державу Полудня? Я там три года прожила. – Расскажи. А что ты там делала? – Да ничего особенного, просто жила при дворе твоего дяди Арийту, который правит жуминами. – А какие они, эти жумины? Я пока ни одного не видел. – Да такие же как мы. Говорят немножко по-другому, обычаи и привычки другие. Вот например: некоторые старики любят отращивать брови. – Зачем? – Считается… Вернее, раньше считалось, что это очень почетно и красиво. Вот видишь, у меня брови тонкие, да? А представь, что они стали такими же густыми, как усы дяди Арьи. Но еще длинней, вот досюда. И кончики завиваются. – Смешно! – Там даже накладки на брови продаются. Не все же могут такое богатство нарастить, вот и наклеивают. Но эта мода уже проходит. Что еще интересного… Например, у них совсем не ездят на лошадях. Нет, может в провинции и ездят, но в столице – нет. Зато везде проложены рельсы и бегают поезда, большие, как наш экспресс, и маленькие, городские. Очень удобно. Еще в городе ездят маленькие машинки – на двух человек, на четырех. На электричестве работают. – А какие звери там живут? Волки у них есть? – Волки… Вот не знаю! В городе-то, конечно, они не водятся, а вот в глуши какой-нибудь… Зато в городе обитает очень интересная птица. Ее зовут жожойя. Она небольшая – вот такая, но хвост длинный. Очень нарядная: лапки и клюв красные, грудка желтая, крылышки и шапочка голубые, а хвост полосатый. Но главное – ее голос! Ты слышал, как тявкает степная лисица? Раньше они заходили в город по ночам. – Слышал… – Вот и жожойя так же тявкает, только более пронзительно и скрипуче. Довольно противный звук, честно говоря. Но считается, что жожойя так смеется, подражая Владыке демонов, поэтому остальные демоны принимают ее за Владыку, пугаются и стороной обходят дом, где поселилась жожойя. Эйя видела, что Ичиру слушает ее с интересом, но в то же время продолжает думать о чем-то своем. Она сказала: – Ты хочешь что-то узнать? Спрашивай! – Скажи, у тебя дети есть? – У меня и мужа-то нету, – грустно улыбнулась Эйя. – Тогда можно я буду с тобой жить? Раз ты говоришь, что любишь меня? – А разве ты сам не чувствуешь моей любви? – Эйя поцеловала мальчика в макушку. – Конечно, дорогой, мы будем вместе, если ты этого хочешь. А сама подумала: «Еще неизвестно, что отец скажет. Придется просить Аишу о помощи». Когда Аиша выслушала Эйю, пришедшую к ней после поминальной церемонии, то задумалась. Она не знала, хорошо это или плохо, что судьба вдруг свела вместе мать и ее ребенка. И раскрывать ли тайну перед Эйей? Ни до чего не додумавшись, она решила посоветоваться с мужем. Узнав историю Эйи и Ичиру, он вздохнул и задумчиво произнес: – Заклясть мне тебя, что ли? Чтобы узнать, наконец, обо всем, что ты за моей спиной натворила. Уж теперь я с тобой справлюсь, с пятнадцатым-то уровнем. – Как пожелаешь, мой господин, – сказала Аиша, скромно потупившись, но потом не выдержала и рассмеялась: – Да ничего я за твоей спиной не делаю! В эту историю ты бы и сам не полез, сказал бы: «Вы женщины, вам и решать», а то я тебя не знаю. – Права, как всегда, – признал Эйше. – Ты лучше скажи, говорить Эйе или нет, что Ичиру ее сын? Эйше задумался. – А кто-то еще знает? – спросил он. – Только Намити, но он дал клятву, что не раскроет тайну. Он сам догадался, что Ичиру сын Чииму, и рад что его племянник жив. – Мне кажется, не стоит разглашать, – наконец сказал Эйше. – Ты подумай: она так ненавидела этого ребенка, так не хотела его рождения, радовалась, что он не выжил – и вдруг сейчас узнает правду? Да она всю оставшуюся жизнь будет мучиться чувством вины и стыда. И наверняка испортит ребенка, потакая ему во всем. – Да, верно… Хорошо, не стану говорить. Значит, ты меня поддержишь перед Эйри? – А что, он будет против? – удивился Эйше. – Ах да, ты же, как всегда, ничего не знаешь! Эйя сейчас в немилости у отца. Она плохо вела себя в Державе Полудня. Почему, думаешь, Арийту привез ее сюда? Она там распутничала, как последняя девка из дома увеселений. – Никто мне ничего не рассказывает, – вздохнул Эйше. – Тогда я понимаю Эйри. Ты-то уверена, что ей можно доверить ребенка? – Уверена. Она изменилась, я это сразу заметила. И успела сильно привязаться к Ичиру, а он – к ней. – Подожди-ка, – задумчиво произнес Эйше. – Распутничала, говоришь? Ох, что ж я, старый дурак, не подумал об этом! – О чем? – Айчья же наслал на нее самые поганые чары, какие только есть. Приворот-то разный бывает. А заклятье Айчьи заставляет жертву мучиться от похоти, понимаешь? Если бы чары сняли с Эйи аккуратно, то никаких последствий и не было бы. А тут чары просто в один миг разрушились, но тень их осталась. Поэтому бедная девочка и вела себя так. – Аа, голодный демон загрызи этого Айчью! – Дорогая, прости, но мне надо бежать. Имэйту ждет меня у ворот. Аччьявити нас торопит. – Да, конечно! Прости, что задержала. Я попрошу императора отложить семейный совет, пока вы не вернетесь. Эйя и Ичиру пока поживут у нас, а я посмотрю, что там у Эйи с остатками чар… У шатра Аччьявити никто гостей не встречал. Эйше и Имэйту вошли и огляделись: шаманка сидела, опираясь на трость и, казалось, не дышала. – Наконец-то, – тихо сказала она. – Слушайте внимательно, повторять не стану. Вон там сундучок стоит. Возьми его, младший, и вынеси в степь, чтобы не забыть потом. В нем дары для вас двоих – в замшевых обертках. Сами разберетесь, кому – какой. И еще дары, но эти ты, старший, сам разберешь и определишь, как раздавать своим. Теперь дай мне вон тот кувшинчик, только распечатай сначала. Осторожно, не разбей. Неси сюда. Аччьявити подставила ладони, и Эйше вытряс из кувшинчика два ореха. Шаманка посмотрела на них, подумала: – Эх, не знаю, как лучше. Ладно, один пусть в ладони будет – пальцы мне в кулак сожми, а другой в рот мне положи, я сама уже руку не подниму. Эйше все выполнил. – Теперь уберите все с пола и помогите мне лечь. Имэйту оттащил шкуры в сторону и вдвоем с Эйше они осторожно уложили старуху на земляной пол. – Вот и все. Ждите. Можете молитвы читать, как у вас принято. Когда совсем уйду, сожгите тут все. Ты дождь умеешь вызывать, старший? – Умею, матушка. – Когда прогорит, вызови дождь, пусть прольется над пепелищем. Знайте, здесь будет место Силы. Через год приезжайте поклониться. Прощайте. Эйше и Имэйту тихо читали молитвы, старуха лежала неподвижно. Вдруг Имэйту ахнул, а вслед за ним и Эйше тихо произнес: «Ооооо…» – тело Аччьявити словно тонуло в земле! И вот пропало совсем, а канавка, что осталась, скоро тоже затянулась. Они вышли наружу, Эйше щелкнул пальцами, поджигая шатер и огонь быстро занялся. Когда своеобразный погребальный костер прогорел, Эйше вызвал небольшой дождь. Они постояли молча, потом поклонились и, захватив сундучок, направились к ожидавшим их лошадям. В поезде Эйше открыл сундучок и, подержав над его содержимым ладонь, уверенно взял один сверток, отдав другой Имэйту. В мягкой замше лежали две поясные подвески, изображающие рыб и изготовленные из какого-то полупрозрачного материала, напоминающего нефрит. У Эйше рыбка была молочно-белая, у Имэйту – цвета морской волны. – Посмотрим, что там еще? – спросил Имэйту, с любопытством заглядывая в сундучок. – Давай. Но просто посмотрим, не будем сейчас распределять, ладно? – отозвался Эйше. – Это надо в спокойном состоянии духа делать, а нам сейчас далеко до спокойствия. – И не говорите. А вы чувствуете тепло от рыбки? Мне кажется, она как-то действует на меня! – Конечно. Но не старайся сейчас понять. Лучше займемся прочими дарами. Доставай осторожно, они явно волшебные. Постепенно на столике между Эйше и Имэйту выросла небольшая кучка удивительных вещиц: там были поясные подвески – розовый цветок и белый круг, отливавший перламутровым отблеском, выполненные из того же материала, что и рыбки; четки из резных деревянных бусин, приятно пахнущих, и четки из какого-то непонятного материала наподобие камня – настолько черного, что было больно смотреть в эту беспросветную глухую тьму; два небольших прозрачных шарика из стекла – синий и алый, в глубине которых сверкали золотые искорки; маленькая флейта, искусно выточенная их цельного куска горного хрусталя – в особом футлярчике, который тоже можно было прицепить к поясу; и, наконец, кинжал в драгоценных золотых ножнах, украшенных бирюзой. На следующий день после возвращения Эйше и Имэйту император собрал семейный совет. Эйя почтительно поклонилась и слегка дрожащим голосом попросила разрешения усыновить Ичиру, в одночасье лишившегося обоих родителей: – Клянусь, что буду растить его и любить, как собственного ребенка. Ичиру согласен жить со мной. Эйри тяжко вздохнул: – Не знаю, не знаю… – Отец! – воскликнула Эйя. – Я исправилась! То, что было в Державе Полудня, больше никогда не повторится! – Я подтверждаю это и прошу дать Эйе разрешение, – встала Аиша. За ней поднялись Эйше и Намити. Эйше сказал: – Я тоже поддерживаю просьбу Эйи. Хочу добавить: поведение Эйи в Державе Полудня объясняется не ее испорченностью, а остаточным воздействием приворотных чар, наложенных на нее Айчьей. – Ну раз так… Хорошо, я даю разрешение. – Спасибо! Спасибо, отец! Спасибо всем! – радостно закричала Эйя и еще раз двадцать повторив свое «спасибо», сопровождаемое поклонами, побежала к двери, чтобы скорее обрадовать Ичиру, который с нетерпением ждал ее возвращения. У самой двери ее догнал Имэйту: – Подожди, у меня дары для тебя и Ичиру. Вот, возьми! Он отдал удивленной Эйе поясную подвеску-цветок и хрустальную флейту. Эйя обрадовалась: – О, флейта! Ичиру понравится! Спасибо, спасибо! Остальные дары Аччьявити распределились так: черные четки признали своей владелицей Аишу, деревянные достались Намити. Белая подвеска-круг ушла к Шиану, синий шарик – к Эйри, алый должен был получить Эши, а кинжал Имэйту еще вчера вручил старшему сыну. После того, как Эйя убежала, все довольно долго молчали. – Только не плачь, – тихо сказал Эйше Аише. – Все ж хорошо. – А сам-то! – возразила Аиша, и Эйше смущенно отвернулся. – Ну что ж, – произнес Йан, вставая. – Хоть что-то хорошее случилось. А не отметить ли нам это дело? Что скажешь, император? Эйри обреченно кивнул, даже не пытаясь возражать отцу. Шиану ушел, а все остальные отдали должное императорскому угощению. В разгар застолья пришла весть от Эши, к которому прибыла почта из Державы Полудня: Островная Республика признала свое поражение и является теперь зависимой территорией Северной Империи, что чрезвычайно прибавило энтузиазма пирующим. А Эйя в это время планировала их общую с Ичиру жизнь. – А где мы с тобой поселимся? – спросил Ичиру. – Я не хочу возвращаться к Бурному проливу. – Да здесь и поселимся, в этих апартаментах. – Прямо во дворце императора?! – Конечно. Я же его дочка, мне можно. А ты теперь внук императора. – Ого! – Сейчас выберешь себе комнаты по вкусу, начнем обустраиваться. Скажи, дорогой, ты хочешь взять сюда что-нибудь из своих старых игрушек и одежды? Все ваши вещи уже доставили. – Нет. Пусть все будет новое, раз так. – Хорошо. Тогда я завтра вызову портных, чтобы заказать тебе новую одежду, а игрушки и все, что нужно для занятий, купим на рынке. У тебя будут другие наставники, а заниматься тебе придется в компании сестренки Ниттьи – помнишь ее? – Девочка с разноцветными волосами? – Она. Еще с вами будет братик Мэйти – второй сын дяди Имэйту. Он помладше вас, так что не обижайте его. Чтобы вам не было скучно втроем, добавятся дети придворных, пока не знаю, кто именно. – Мне это нравится! – сказал Ичиру. – А когда мы пойдем на рынок? – Можем прямо сейчас, а тут пока что приведут все в порядок. Только сначала выбери себе комнаты, чтобы слуги знали, как расставлять мебель. Ах, забыла совсем! У меня же есть для тебя подарок от дяди Имэйту. Вот, возьми. Эйя подала Ичиру футляр с флейтой, мальчик достал инструмент и обомлел: – Это мне?! Такое прекрасное? – Конечно, тебе! – Эйя с трудом сдержала слезы. – Потому что ты и сам прекрасный мальчик. – Спасибо… Можно попробовать? Я играл на деревянной. Только… Эта не такая… – Это поперечная флейта шэнди, дорогой. А ты, наверно, играл на продольной. Шэнди чуть посложнее. Держат ее вот так, смотри. А дуть нужно вот сюда. Попробуй! Ичиру осторожно поднес флейту ко рту, приладился и сыграл короткую мелодию. Голос у флейты был нежный и звонкий, словно тоже хрустальный. – Как красиво звучит! – восхитился Ичиру. – Я уже ее люблю! Аккуратно убрал флейту в футляр и положил на стол. – Ты можешь на поясе ее носить, – сказала Эйя. – Футляр легко прицепить. – Ага, и отцепить так же легко! Нет уж, пусть останется дома, чтобы не украли. Я потом ей все расскажу. Ну что, мамма-ма, идем? – Как… Как ты меня назвал? – слезы полились ручьями из глаз Эйи – Мамма-ма! Ты же не родная, а то я так и звал бы тебя – матушка. Тебе не нравится мамма-ма? Могу называть тетушкой, если хочешь. – Нет, нет! Мне очень нравится. – Пойдем же! Мне так хочется посмотреть на игрушки. Эши говорил, тут даже игрушечный поезд продают! Правда? – Сейчас и узнаем. ..... Окончание следует!