Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

я

Только ты одна



Моя книга уже в магазинах и с 15 апреля - в электронном виде на Литресе:
https://www.litres.ru/evgeniya-perova/tolko-ty-odna/?utm_source=email&utm_medium=links&utm_campaign=trigger

Небольшой отрывок:

...Утром Алина с трудом разлепила глаза и еле успела одеться к приходу Макса. Войдя, тот спросил у Феди:
– Сколько у тебя тут девушек сегодня?
– Все те же.
– Ну ладно, одну сейчас увезу.

Алина прощалась с ними вся в слезах, и Федя с трудом увернулся от ее объятий:
– Я так тебе благодарна, так благодарна! Прости меня за все! Янка, ты такая замечательная, спасибо тебе!
– Да мне-то за что? – пробормотала Янка. Увернуться она не успела и обреченно вынесла судорожные Алинины объятия и поцелуи.
– Вы такие хорошие друзья! – всхлипывала Алина. – Мы же друзья, правда? Спасибо вам!
– Всем спасибо, все свободны, – сказал Макс, которому надоела эта оргия прощания, взял Алину за плечи и развернул к двери. – Поедем, красотка, кататься. Давно я тебя поджидал.

Усевшись в машину, Алина перестала плакать и даже достала косметичку: посмотрела на себя в зеркальце и вздохнула. Макс усмехнулся: эти девчонки! Они долго выбирались из Москвы, заправлялись, потом еще выпили кофе в придорожной забегаловке. Алина все вздыхала.

– Родителей боишься? – спросил Макс.

Collapse )
я

(no subject)



Открыт предзаказ на роман "Только ты одна"!
Аннотация
Лера и Юрий, вырастив сына, через двадцать с лишним лет осознали, что вместе их ничто не держит. А вскоре Юра влюбился в другую. И Лера, узнав об измене мужа, подала на развод и решила начать новую жизнь: сменила работу, встретила мужчину. Но пришло ли к обоим счастье, к которому они стремились? Ведь проблем после развода обнаружилось еще больше…
https://eksmo.ru/book/tolko-ty-odna-ITD953681/
я

"Нет рецепта для любви" - отрывок



Очередной отрывок в честь дня Св.Валентина!
"Нет рецепта для любви"
Ника и Артём

...Ника вздохнула и опустила голову на руки. «Жизнь дала трещину» – уныло думала она, чувствуя, как тоска накрывает ее с головой. Внезапно раздалось деликатное покашливание – Ника обернулась и ахнула: в дверях стоял Артём. В руках у него было ярко-желтое пластмассовое ведерко, полное разноцветных тюльпанов. Ника совершенно забыла и про Артёма, и про пятничный поцелуй, но сейчас, увидев его смущенную физиономию, вдруг ужасно обрадовалась – так и вспыхнула от неожиданного всплеска счастья:
– Ой! Это мне?!
– Ну да, с днем рождения! С прошедшим!
– Какая красота! Спасибо! Я так мечтала о тюльпанах, но не попались – пришлось розы купить.
Ника сунула нос в тюльпанное разноцветье и блаженно зажмурилась, а Артём смотрел на нее со странным выражением лица: он прекрасно понял, что Ника сама себе подарила розы. А сейчас она просто сияла от радости: щеки горели, глаза сверкали синевой…
– Что ж такое-то, – пробормотал Артём, забрал из рук Ники ведерко с тюльпанами и поставил его на подоконник. Ника открыла было рот, но так и не произнесла ни слова. Артём сдвинул бумаги на край стола, вынул Нику из компьютерного кресла – она только изумленно пискнула – посадил на стол, обнял и стал целовать. И опять пространство свернулось тугим коконом, так сильно прижав их друг к другу, что дышать стало трудно.
За всю более чем двадцатилетнюю жизнь с мужем Ника ни разу не испытывала ничего похожего! Ее сознание, похоже, пребывало в глубоком обмороке, так что тело весьма успешно действовало самостоятельно. Они с Артёмом даже не вспомнили, что хорошо бы запереть дверь – но никто не заглянул, не постучал, никто не позвонил по телефону. Мир забыл о них…
Наконец волшебный кокон, в котором они были стиснуты, развернулся и выпустил их на свободу – растерзанных, тяжело дышащих, изумленных. Ника неловко слезла со стола, оттолкнув руку Артёма, и отвернулась к стене, приводя себя в порядок. У нее за спиной Артём занимался тем же самым, а потом стал подбирать бумаги, которые они скинули на пол в порыве страсти. Ника не могла взглянуть на Артёма. Она так и стояла у стены, закрыв лицо руками: «Боже мой, что я наделала! Как я могла? С практически незнакомым человеком! На столе! Я сошла с ума, не иначе». Чувственное потрясение, которое она только что испытала, не шло ни в какое сравнение с потрясением душевным. Больше всего ей хотелось, чтобы Артём немедленно исчез, провалился сквозь землю, улетучился. И тогда она как-нибудь справится со стыдом и раскаяньем и попытается примириться с этой новой Никой, о существовании которой даже не подозревала. Но Артём никуда не исчез – он подошел, обнял Нику и поцеловал в шею, прошептав:
– Перестань! Не надо!
Ника вздрогнула: даже сейчас, в разгар душевных терзаний, его объятие и поцелуй вызвали мгновенный отклик ее тела. «Да что же со мной такое?» – чуть не взвыла она. Артём подхватил Нику на руки и сел в кресло, усадив ее на колени. Они довольно долго молчали – Ника решительно не знала, что надо говорить, поэтому тихонько вздыхала, положив голову Артёму на плечо. Несмотря на смятение, Нике было так уютно в этих сильных объятиях, что она начала успокаиваться. Наконец Артём, который все это время нежно поглаживал ее спину и плечи, тихонько сказал:
– Знаешь, такая неприятность – у тебя колготки порвались. На коленке. Я куплю тебе новые.
Он взял ее ногу за щиколотку, слегка приподнял и, нагнувшись, поцеловал колено, белеющее в дыре черных колготок. Ника ответила дрожащим голосом:
– Ничего страшного. У меня есть запасные.
– Как ты? – спросил Артём, целуя ее в висок.
– Не знаю… Ужас какой-то… Что ты теперь обо мне думаешь?
– А ты обо мне что думаешь? – вздохнул Артём. Ника невольно выпрямилась и взглянула ему в лицо – такая постановка вопроса ее озадачила:
– Но ты же мужчина!
– И что? Знаешь, я вообще-то не склонен набрасываться на малознакомых женщин! Со мной еще никогда ничего подобного не случалось.
– Нет, так нечестно! – воскликнула Ника. – Это я должна была говорить, а не ты. Это со мной никогда ничего такого не случалось.
– Послушай, да не расстраивайся ты так! Знаешь, что я думаю? Ты – женщина, лишенная любви. А я тоже… одинокий мужчина. Вот нас и притянуло друг к другу. Я совсем не предполагал ничего такого, когда шел к тебе с цветами. Хотел вроде как извиниться за пятницу. Я все выходные переживал, между прочим. Обычно я так нагло себя не веду, а тут… Просто как лавиной накрыло! Точно, давай будем относиться к этому, как к стихийному бедствию?
– Не понимаю, что со мной такое! Мы ведь даже не влюблены. Просто поговорили один раз, и все.
– Ну, мы вообще-то долго разговаривали. А представляешь, были бы влюблены – да от твоей конторы вообще ничего не осталось бы!
Ника невольно рассмеялась.
– Ну вот, слава богу! Но признайся: неужели ты никогда не мечтала о сексе с незнакомцем, а? Правда же, в этом есть что-то такое… возбуждающее?
– Да ну тебя… Ты меня смущаешь…
– А ты мне всегда нравилась. Когда видел тебя в лифте или в холле, каждый раз думал: какая хорошенькая маленькая женщина! Просто куколка. И взгляд, как у ангела.
– Никакой я не ангел… И вообще, ты все это сейчас сочинил!
– Клянусь! Знаешь, я тут подумал… Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть. И постараюсь не попадаться тебе на глаза. Но… Может быть… Что, если мы продолжим наши отношения? А? Как ты считаешь? Такого потрясающего секса у меня еще не бывало!
– Ты хочешь продолжения?
– У нас с тобой довольно тоскливая жизнь, так почему бы не подарить друг другу немного радости и утешения? Тем более что у нас все так замечательно получилось!
– Я не знаю… Это же нехорошо…
– Кому от этого будет плохо? Я понимаю, мне легче – я свободен, а ты замужем. Но твой муж… Ты сама сказала, что стала для него пустым местом! Он даже по имени тебя не называет. И в постели у вас, наверно, довольно прохладно, нет?
– Ледниковый период, – мрачно ответила она.
– Ну вот! И давно?
– Сто лет.
Артём явно обрадовался, что ему не придется делить Нику с мужем, а она задумалась: а может, и правда? Сколько ей еще осталось того женского счастья? Впереди климакс, старость… Кому она будет нужна? А Артём… Он все понимает… Конечно, ему не такую бы надо женщину… Но в его ситуации…
– А сколько тебе лет? – вдруг спросила Ника.
Артём усмехнулся – он давно ждал этого вопроса.
– А ты как думаешь?
– Ну-у… Где-то под сорок, да? Тридцать восемь?
– Примерно, – он не стал уточнять.
Пока они разговаривали, Артём целовал Нике то руку, то шею, щеку или висок, потихоньку расстегивая блузку, которую она только что застегнула. Потом погладил и стиснул ее грудь – Ника закрыла глаза, затихла, даже дышать перестала и повернула голову, подставляя Артёму губы для поцелуя…
И они сделали это еще раз.
Теперь уже в полном сознании.
Кстати, в кресле оказалось гораздо удобнее, чем на столе!
глазик

"Другая женщина" - отрывок



В честь дня Св. Валентина - 12 отрывков из моих романов.
Отрывок третий - "Другая женщина".
Поскольку роман состоит из трех новелл, то и отрывков будет три.

1. Другая женщина. Лёка и Митя

– А я влюбился в тебя еще до всякого взгляда.
– Как это?!
– Я тебя выдумал. А потом увидел на набережной, там, где сфинксы. Где-то в половине десятого, наверно.
– Около университета!
– Ты меня обогнала. У тебя потрясающая походка! И волосы развевались на ветру. Женщина с ветром в волосах… Я долго шел за тобой, потом потерял. Бродил там по переулкам, заблудился. Потом вынесло к набережной. И когда ты вдруг вышла ко мне с Чарликом… Я чуть не упал в Неву!
– Так это был ты?! Кто-то насвистывал у меня за спиной! Что-то очень знакомое, я все пыталась вспомнить…
– Что походкой лёгкою, подошла нежданная, самая далёкая, самая желанная! Да, это был я.
– Митя…
– Что, дорогая?
– Хорошо, пусть ты прав про меня. Но ты?! Тебе же есть, кого любить, и без меня!
– Ты понимаешь, ей не нужно то, что я мог бы дать. Не нужно! Ей удобно со мной, я идеальный муж – не пью, не гуляю, деньги зарабатываю. Но ей все равно, о чем я думаю, чем дышу, чего хочу. Все равно. Я предмет мебели. Деталь семейного интерьера. И все.
– Митя, а как же дочка?! Твоя дочка?
– Я всегда буду ей отцом.
– Ты знаешь, ведь на чужом несчастье своего счастья не построишь.
– А ты не думаешь, что эта палка – о двух концах?
– Что ты имеешь в виду?
– Вряд ли в моей семье будет счастье, если я несчастен. А без тебя… Понимаешь, меня замкнуло на тебе. Закоротило. Увидел, как ты идешь по набережной, а ветер играет твоими волосами – и все. И я не знаю, что с этим делать. Как ни поверни, в любом случае кто-то будет страдать. Я действительно никогда не влюблялся. Мы поженились как-то… машинально. Особенно не задумываясь. Потому что все этого ожидали. И я не собирался ей изменять, правда. В этом была какая-то особенная гордость: быть верным женщине, которой дал слово. И вот, пожалуйста… Может, этот город свел меня с ума? Но ты мне нужна. Ты… заставила меня снять маску. Быть собой. Понимаешь? И мне кажется, что ты тоже… Иначе зачем ты ждала меня? Так ждала, что, увидев, потеряла сознание?! Из-за меня еще никто не падал в обморок!
– Ты давишь на меня. Сильно.
– А ты не хочешь посмотреть правде в глаза.
– Я боюсь.
– Чего, дорогая?
– Я говорила тебе, как умер мой муж.
– А! Я понимаю. Ты боишься, что… что судьба нас накажет? Или Бог? Я в это не верю. Я не верю, что есть какая-то судьба, не верю, что кто-то – или что-то! – рассматривает в микроскоп каждый наш шаг и ставит нам двойки. Всё – в нас самих. И если ты ждешь наказания – ты его получишь. Ты же сама казнишь себя все эти годы. Болезнь – это просто болезнь. Смерть – просто смерть. Ты думаешь, если будешь примерной девочкой, с тобой ничего не случится? И кирпич на голову не упадет?
– Я не знаю. Все так стремительно происходит. Я уже смирилась со своей жизнью. Притерпелась. Знаешь, есть испанская пословица: «Если ты не имеешь того, что тебе нравится, пусть тебе нравится то, что ты имеешь», – и повторила по-испански: – «Pues no podemos haber aquello que queremos, queramos aquello que podremos».
– Красиво звучит. Похоже, я тоже так жил. Но больше не могу. И, может быть, все-таки стоит добиваться того, что тебе нравится?
Они долго молча смотрели друг на друга. Потом Митя медленно произнес:
– Птицы, рожденные в клетке, думают, что полет – это болезнь.
Лёка усмехнулась и опустила голову.
– Это не я придумал, прочел где-то. Ну ладно. Уже очень поздно, тебе надо отдохнуть. Я пойду?
Лёка тихо ответила, не поднимая головы:
– Оставайся...

Collapse )
глазик

"Друг детства" - отрывок



В честь дня Св. Валентина - 12 отрывков из моих романов.
Отрывок второй - "Друг детства":

...Сорокин, с грехом пополам отсидевший все уроки, маялся на диванчике в приемной директрисы – мать уже целую вечность сидела у Анны Семеновны, и в какой-то момент ему даже показалось, что из-за двери доносится их дружный смех! Он прислушался – точно, смеются… Что ж это такое?! Он покосился на секретаршу Аллочку, но та только выразительно пожала плечами. Наконец, мать вышла.
– Спасибо, Анна Семеновна! Я с ним поговорю.
Директриса покачала головой, глядя на унылую Сашкину физиономию:
– Смотри, Сорокин! Другого раза не будет!
– Я знаю.
– Идем, двоечник. Прогульщик! Позор семьи…
Они пошли домой пешком по Центральной, засаженной липами. Таяли синие октябрьские сумерки, шуршала под ногами опавшая листва, с которой не в силах были справиться дворники, а липы все роняли и роняли на тротуар желтые листья. Татьяне было жалко сына – вроде и взрослый, а все равно дурачок! И что с ним делать? Весь в отца… Она вздохнула.
– И когда мы так с тобой гуляли последний раз…
– Мам, не сердись, пожалуйста! Я все исправлю! Честное слово!
– Некоторые вещи исправить невозможно.
Почему-то ему показалось, что она говорит не про двойки. Но главное – не сердилась и вроде бы даже не сильно расстроилась, хотя и посматривала на него с жалостью, а один раз даже обняла за плечи, притянув к себе, потом отпустила:
– Эх ты, горе мое…
Они шли, не торопясь, и Саша совсем забыл, что этой дорогой всегда ходит Лялька, выбиравшая самый короткий маршрут, чтобы не терять зря времени. А мать как раз про нее вспомнила:
– Ляля стала такой красивой девушкой, правда? Я видела ее сейчас в школе. Она теперь больше похожа на Инну, тебе не кажется?
Сашка молчал – этот разговор был для него мучителен. Слова матери словно сдирали подсохшую корочку на зудевшей ранке.
– Как у вас с ней дела?
Он взвился:
– Какие еще дела?!
– Саш, ну что ты сразу в бутылку-то лезешь?
– Мне нет до нее никакого дела!
– Правда? А тогда почему бы тебе не оставить ее в покое?
– А что я…
– Ты сам знаешь, что. Послушай, мне кажется, чем так мучиться, лучше прямо ей сказать и все!
– Что сказать-то?!
– Что ты ее любишь.
Сашка остановился, и матери пришлось повернуться к нему, и в ту же самую секунду, когда он в полной ярости закричал, что не любит Бахрушину и никогда не любил, и что вы все ко мне пристали с этой Бахрушиной, и пошли вы все... В эту же самую секунду мать ахнула, с ужасом глядя куда-то ему за плечо: мимо быстрым шагом проходила только что вышедшая из бокового переулка Лялька. Она шла, опустив голову, и было понятно, что Сашкины истеричные вопли достигли ее ушей. Татьяна кинулась за ней, догнала, обняла за плечи – та вырывалась, потом заплакала, уронив портфель и закрыв лицо руками…
Сашка сбежал.
Почему-то ему никогда не приходило в голову, что вся эта ерунда, связанная с Лялькой, которая мучает его и не дает спокойно жить, и есть любовь! Он думал, любовь – это что-то такое… взрослое. Книжное, киношное. Наполовину выдуманное. Ему нравились девчонки – Светка, Жанка, Надя, Катя. Да мало ли их! Они все казались ему одинаковыми и незатейливыми, с ними было очень просто общаться, приятно целоваться и обниматься. С Лялькой же все по-другому: трудно, сложно, больно. Страшно. Слишком остро и горячо. Он задыхался рядом с ней – думал, от ярости. Оказалось… от любви?! Вот это все – малинник, ее детские носочки и растоптанные босоножки, гордый поворот головы, падающая с виска прядь светлых волос, насмешливый взгляд, приподнятая бровь, шестнадцать заброшенных мячей, пощечина – это и есть любовь?!
Нет, не может быть!
Нет…
А пряная сладость тайных поцелуев? А ощущение от прикосновения к ее груди? А чудовищные картины, которые рисовала в его воображении слепая ревность? А желание убить всех этих Пименовых, Калугиных, Юрь Сергеичей, и даже кроткого Павла Ардалионовича?!
А сны?!
Сны, в которых…
Нет!
Но темный огонь, разгоравшийся в нем при одном только воспоминании обо всех этих вещах, говорил – да!
Да.
пишу

вести с писательской кухни

16949765-bAVHH7AG0RHIGcgg_RqpKeSkNc9827HqZVoEwVb4CdE-1526464065-728-43329367b5-1526642523

Внезапно оказалось, что у меня уже есть где-то 95 с половиной тыщ знаков текста нового романа! Это примерно 2 авторских листа с хвостиком. Разрозненно, правда. Не последовательно. Но лиха беда начало! Рабочее название - "Лучшая подруга". Пятеро главных героев - две пары и пятый лишний. Страсти-мордасти в проекте.

Для иллюстрации - мансарда в доме, где живет один из героев - Виктор - и где только что состоялось его решающее объяснение с любимой девушкой Светланой. И кольца, которыми обменялась другая пара персонажей: Иван и Юля.

6528_otpech.snaruzhi_chern.bel.zhelt.zol_pryamoug.prof_1_450
пишу

Отрывки из романов. 4 - Нет рецепта для любви

Нет рецепта для любви

Нет рецепта для любви
Олеся и Лео


...Олеся примчалась в клинику, где он проходил внеочередной курс лечения и ужаснулась: Лео выглядел совсем плохо. Она присела на край его постели, а Лео взял ее за руку и сказал:
– Малышка, это наш с тобой последний день.
– Как? Почему?
– Я не вернусь домой. Завтра я улетаю в Лондон. Пока есть силы.
– И что, мы больше не увидимся?
– Боюсь, что нет. Только не плачь, не рви мне душу.
– Я не буду, не буду, – всхлипнула Олеся.
– Вот и умница. Возьми-ка вон ту папку. Это документы для тебя. Я оформил дарственную на дом, так что он теперь твой – со всем содержимым. Там много ценных вещиц. В моей комнате в комоде папки с рисунками, старыми и последними. Десять штук я сложил отдельно – это лучшие.
– Лео… Я просто не знаю, что сказать…
– И не говори.
Олеся, как ни крепилась, все-таки заплакала, и Лео, вздохнув, привлек ее к себе и обнял:
– Что делать, дорогая. Что делать…
– Как я буду жить без вас?
– Ты справишься. Ты сильная девочка. Пообещай мне кое-что.
– Что? – спросила Олеся, подняв голову, а Лео очень серьезно сказал, глядя ей в глаза:
– Пообещай, что будешь верить в себя, радоваться жизни и не бояться любить.
– Я постараюсь.
– Скажи мне это. Полностью.
– Я постараюсь…
– Нет! Я обещаю…
– Я обещаю верить в себя, радоваться жизни и… не бояться любить. Спасибо!
– Не за что. Знаешь, я только под конец жизни понял одну простую вещь: лучше отдавать, чем брать. Всю жизнь я только и делал, что брал, ничего не отдавая взамен.
– Неправда! А ваша живопись?
– Ты думаешь? Мне это не приходило в голову…
– Лео, может, мне поехать с вами? Как вы справитесь один?
– Нет, дорогая, не надо. Все будет хорошо. Я не буду один – там мой сын. И еще у меня есть помощник, я его вызвал из Парижа. А тебе следует вернуться к мужу и попытаться склеить все, что вы разрушили. Ты согласна?
– Да.
– Сейчас ты знаешь, чего хочешь от жизни?
– Да, знаю. Лео, можно спросить, кто этот человек? В Лондоне? С кем вам так нужно повидаться?

Collapse )
пишу

Друг Детства - отрывок

Hammershoi, Vilhelm


...Весной, в самом начале апреля, когда появились первые клейкие листочки, Хомский осознал, что видит их в последний раз, и начал писать Ольге письма – то пару строчек, то страничку, а то и две, но почти каждый день. К августу их набралось сто шесть, и он, лежа без сна рядом с Ольгой, как раз сочинял сто седьмое, как вдруг резко повеяло холодом. Андрей поднял голову и увидел, что на краешке кровати сидит Маша, его покойная жена, точно такая, молодая и прелестная, как в день их первого знакомства: они вместе сдавали вступительные экзамены и влюбились друг в друга с первого взгляда. Всего-то им досталось полтора года счастья – после ее смерти Андрей остался с крошечной Леночкой на руках, и если бы не теща, он бы, конечно, не справился. Впрочем, теща без него тоже бы не выжила – Маша была ее единственной радостью в жизни. Маша, а потом Леночка с Андреем… Маша улыбалась, но Хомскому стало жутко:

– Что, пора?

Маша кивнула.

– И когда?

Она пожала плечами, встала и ушла, послав от двери воздушный поцелуй. Ольга завозилась, теснее прижимаясь к нему, и пробормотала во сне:

– Холодно… Зачем ты открыл окно…

Утром Андрей, улучив минуту, когда Оля была в саду, позвонил в Канаду – Леночка, как всегда, засыпала его своими новостями, но он все-таки сумел пробиться:

– А вы не собираетесь приехать?

В ответ опять потекло серебристое Леночкино журчанье, из которого он понял, что не раньше следующего года.

– Лена, я… очень плохо себя чувствую. Приезжайте сейчас. Пожалуйста! До следующего года… я могу… не дожить.
– Ну, папа! Господи, какой ты мнительный! Вечно ты носишься со своим здоровьем! Что же молодая жена за тобой плохо смотрит?

Повесив трубку, он вздохнул:

– Прости меня, Маша! Это я вырастил нашу дочь такой эгоисткой…


Collapse )
глазик

Отрывок из романа "Нет рецепта для любви"

.
https://www.pinterest.ru/pin/518969557041611531/

Действующие и упоминающиеся персонажи:
Артём и Олеся (она же Киви, она же Журавлик)
Ника - бывшая любовница Артема
Лёша (он же Пифагор), его сестра Ира и Катерина - друзья детства Олеси

Артём и Олеся вышли из полумрака выставочного зала к Воскресенским воротам и немного постояли, щурясь от яркого, хоть и вечернего, июльского солнца.

– Ты не проголодалась? Пойдем куда-нибудь поедим?
– Пойдем.
– А хочешь, поедем ко мне? У меня такое сациви – пальчики оближешь!
– А что это такое?
– Вах, женщина! – сказал Артём с грузинским акцентом. – Ты не знаешь, что такое сациви? Как же ты живешь на белом свете?

И они поехали. Всю дорогу Артём трепетал: как бы не спугнуть! Киви только один раз была у него дома – вместе с друзьями, когда он устраивал праздник по обмыванию будущего наследства. Всю дорогу он заговаривал ей зубы:

– Так вот, сациви. Берешь курицу или индейку. У меня курица. Еще нужен чеснок, аджика – настоящая, острая, без дураков. Потом… молотый кориандр, уцхо-сунели – это пряность такая. Еще шафран имеретинский. Знаешь, что это? Оказывается, обычные бархатцы. Везде цветут.
– Я люблю бархатцы, у них аромат горьковатый.
– Но самое главное – грецкие орехи! Хорошие, светлые. Из них делаем ореховое масло. Это долгое занятие, но оно того стоит. В общем, курица в ореховом соусе. Курицу сначала обжариваешь кусками, потом…
– Тём, прекрати! А то я сейчас слюной изойду!
– Ничего, мы уже почти пришли. Хорошо, я вчера еще приготовил, как чувствовал. Оно, когда настоится, еще вкуснее. Давай только завернем в торговый центр – зелени купим, лаваш свежий…

Артём нервничал, а Киви только улыбалась и время от времени бросала на него короткий взгляд. Пространство между ними словно вибрировало от напряжения, и Артём все время боялся, что Киви в очередной раз сбежит. В лифте они ехали молча, и Артём с облегчением вздохнул, оказавшись наконец дома.

– Проходи. Так, сейчас я погрею немножко в микроволновке, чтобы не совсем уж ледяное было. Конечно, это не по правилам – разогревать, ну да ладно. Ты какое вино хочешь? Белое, красное?
– Мне все равно.
– К сациви лучше красное. Я зелень помою, а ты порежь помидоры и перец, ладно?
– А как резать?
– Да как-нибудь порежь.

Киви накрыла на стол, Артём разлил вино…

– А, еще же виноград! И мороженое! Потом, если захотим.
– Давай уже есть. А то я умру сейчас.

Они выпили вина, и Киви набросилась на еду, хватая то одно, то другое, и только что не урчала от удовольствия:

– М-м, как вкусно! Невероятно!

Артёму есть совсем не хотелось, и он понемногу отпивал из бокала и отщипывал от ветки черные виноградины, любуясь Олесей. Наконец она блаженно откинулась на спинку стула:

– Все! Я сейчас лопну.
– А мороженое?
– Какое мороженое, ты что? Мне сейчас только валяться пузом кверху и вяло перебирать лапками.

Артём засмеялся:

– Ну пойдем – будем валяться пузом кверху и разговаривать. Захвати бокалы!

Он взял миску с виноградом и недопитую бутылку. У Киви сделалось испуганное выражение лица.

– Ты что? Я не собираюсь к тебе приставать, не волнуйся!

Collapse )
ой!

литературное...

451183a06f6402582067c7d4d6ab0d7c

Почитала я "писательницу", которую мне моя подруга рекомендовала.
Это та самая, что написала в детективе: "Я не могу отдать деньги людям, которые мной не являются".

Вот и я - не могу читать литературу, которая оной не является.

Таких перлов больше не нашлось, но...
Тоска, короче.
Протокольный язык, "жареные" сюжеты.

Она бывшая журналистка.
Для журналистики этот стиль, может, и годится, но для художественной литературы - увольте.

Но я поняла, почему моя подруга увлеклась. Фельетоны всегда интересны. Да и читает она в дороге - для электрички вполне подходит. К тому же моя подруга - человек интеллигентный, не сетевой, никаких блогеров в жизни не читала, как и дамские романчики в белых бумажных обложках - да и те, честно говоря, поживее написаны (переведены). Тоже чтиво для электричек.
А у меня уже в зубах навяз этот стиль.
Ей-то в новинку.

Самая первая новелла вообще оставила мерзкое послевкусие, дальше я не смогла продвинуться - так, перелистала. Помните, был фильм с Юлией Высоцкой и Домогаровым? Она еще там косит под Грейс Келли? Забыла название. Ну вот. Добавьте еще несколько "оттенков серого", посыпьте сантиментами, разбавьте соплями и завершите хэппи-эндом.

Нет, не могу - расскажу!
Что же мне одной мучиться! :)

Только я по-своему расскажу, я так, как она, не умею - суровым языком милицейских протоколов )))

Итак, пересказ № 1:

Скромная и чистая девушка из Саратова (или Самары), которая не может (воспитание не позволяет!) сказать маме, живущей в Америке, что они с бабушкой подыхают с голоду в Саратове (или Самаре), нанимает бабушке сиделку (на последние деньги) и едет завоевывать Москву, насмотревшись на подругу, хвастающуюся московским достатком, который на поверку оказывается такой же нищетой - подруга работает в уличных туалетах, дети ее играют на газоне, квартиру снимает, и вообще начинала уличной проституткой...

Collapse )

4218725350_c5acf6227c_o