Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

я

Все, что вы хотели узнать обо мне, но боялись спросить!

прочие
брошюрыдва сборника

Книги издательства ЭКСМО  2016-2018:




2019                                                                              2020

Фейсбук: https://www.facebook.com/jenny.perova
Инстаграмм: https://www.instagram.com/je_nny112/?hl=ru
Яндекс-Дзен: https://zen.yandex.ru/evgeniya_perova
Самиздат: http://samlib.ru/p/perowa_e_g/
Книгозавр: http://knigozavr.ru/2012/10/20/imennoj-ukazatel-dzhenni-perova/

Евгения Перова на сайте ЭКСМО
Мои книги в Интернет-магазине ЭКСМО
Аудиокниги
Мои книги:  На livelib     В Лабиринте     На Озоне   На ЛитРесе
Первые издания: Ловушка Для Бабочек на ЛуЛу     Друг Детства на ЛуЛу
Сайт книги Лиза Во Фритюре на Ридеро (ссылки на интернет-магазины):
Евгения Перова в программе Книжный базар на радио Наше Подмосковье (аудио)
Автор читает свои произведения (аудио)
Автор рассказывает о своих книгах (видео)


Музейная деятельность
Видео Евгения Перова в проекте Лица музея
Видео - доклад на семинаре Исторического музея в рамках Интермузея-2017: "ОСОБЕННОСТИ ХРАНЕНИЯ И ЭКСПОНИРОВАНИЯ ГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ"
http://mediashm.ru/?p=10178#10178

Collapse )
маска

Сирень


Художник Виктор Пузырьков

Предлагаю вам отрывок из еще неопубликованной повести с условным названием "Открывая окно, увидал я сирень". Персонаж повести Юрий Тагильцев - писатель. А это, собственно, отрывок из его рассказа, которым и завершается повесть.

Юрий Тагильцев «Сирень»

Каждый год расцветает сиреневый куст у заброшенной бани, каждый год надрывается в нем соловей. Но некому слушать, некому перебирать пахучие лиловые грозди в поисках цветка с пятью лепестками, хотя найти такой проще простого, потому что куст этот щедро одаряет счастьем, и даже не редкость найти цветки о шести, а то и о семи лепестках. Нет желающих. Вымерла деревня, заросла сорной травой по пояс. Высохли колодцы, повалились заборы, одичали яблони. А всего-то двадцать лет прошло.

Весной 1946 года я возвращался домой. Поезд наш двигался медленно, то и дело останавливаясь, и, наконец, совсем встал: загорелась букса. Я подумал и решил пойти пешком. Километров двадцать осталось до дома, а напрямки всего-то пятнадцать. Дойти – раз плюнуть! И пошел. День был как по заказу – ясный, солнечный. Шел я не спеша, пару раз подъехал на попутках. Последняя машина завезла меня немного в сторону от главного маршрута, но я не печалился. Позади четыре года войны, впереди туманное будущее: дома меня ждали заботы и хлопоты, а сейчас я свободен и счастлив, как никогда.

Я шел то проезжими дорогами, то тропинками среди полей и лугов, то лесными тропами. Все цвело вокруг, все благоухало, и я вспоминал забытые имена деревьев и трав, повторяя чуть не со слезами на глазах: боярышник, рябина, бузина, одуванчик, незабудка, колокольчик, ромашка… Ромашки и колокольчики еще не цвели в полях, но много было других, названий которых я не знал. На все голоса пели птицы, трясогузка бежала передо мной по дороге, ловя каких-то мелких мошек, а один раз, присев отдохнуть на поваленном дереве и любуясь цветущей яблоней, невесть как оказавшейся посреди леса, я услышал соловья.

Сердце сжималось от радости и благодарности, кровь бурлила в жилах: я жив! Жив! Я уцелел. Один из сотни ровесников. И сам принимался петь во весь голос: то «Катюшу», то «Синий платочек», а то вдруг почему-то «Славное море, священный Байкал». Но что бы я ни пел, выходило чрезвычайно бодро и весело, и даже «Священный Байкал» больше напоминал марш: «Хлебом кормили крестьянки меня, парни снабжали махоркой!» Крестьянки, действительно, кормили меня хлебом, наливали парного молока, а в одной избе даже угостили горячими щами из крапивы.

Но потом я стал обходить деревни, потому что сердце разрывалось, глядя на то, как выражение радостной надежды на женских лицах сменяется горестным разочарованием: не наш вернулся! Тяжело было слушать их рассказы и расспросы, не хотелось вспоминать о боях-сражениях – томилась душа, тосковала.

Collapse )
тайна

Про козу, свинью и картошку



Не помню, рассказывала ли я вам про свинью?
Ну, еще раз расскажу, если что.

Мое детство пришлось на хрущевские годы правления. Жили мы в деревянном доме, занимая его половину и, соответственно, половину участка. То есть хозяйство было почти деревенское, хотя называлось это все тогда рабочим поселком. Еще до моего рождения семья держала корову. А потом стали выходить всякие постановления об ограничении приусадебного хозяйства, и коровы не стало. Зато была коза Белка! Которая регулярно приносила козлят и давала молоко, я даже один раз ее сама доила. Но это мне уже лет 10 было. Козлят на зиму приносили в дом, я с ними играла, поила молоком из бутылочки, а весной их зарезали, и я рыдала и не хотела есть мясо, а мама убеждала меня, что это курица, а я говорила:
- Да-а, у курицы четыре ноги не бывает!
Потом как-то одну козочку оставили, красивую пестренькую Милку. Белка-то была, конечно, белая.

А однажды дедушка принес маленького поросенка. Вытряхнул из мешка мне под ноги. Как мы оба завизжали! Поросенок носится по кухне, я запрыгнула на лавку, визг, крик, рев. Испугалась маленького поросенка. Сама тоже была маленькая, лет пяти, наверно. Ну вот. Поросеночек рос-рос, и выросла из него большая-пребольшая свинья. Жила она во втором, заднем хлеву, а в первом обитала коза.

И вот как-то пришли какие-то проверяющие. Спрашивают дедушку (а я тут же рядом стою):
- Есть у вас свинья?
- Нет, свиньи нету. Вот коза есть.
И я своим детским умом поняла, что козу сейчас у нас заберут, а страшную свинью оставят. И как настоящий Павлик Морозов закричала:
- Неправда, козы нету, а свинья есть!
Посмеялись они надо мной, и всех оставили, и козу, и свинью. Уж не знаю, может, дедушка им что в карман сунул?
А осенью свинью зарезали. Меня на это время куда-то уводили, и я увидела уже ее длинную толстую тушу, которую опаливали паяльной лампой. Потом резчики обмывали это дело вместе с дедушкой, закусывая жареными свиными ушами...

А на самом деле я хотела вам рассказать про картошку! Которую мы почему-то не сажали. А огород был большой, и сад тоже. И даже свой лужок был - дедушка не велел нам, детям, там бегать, чтобы траву не портили, он потом косил. Клубники целая плантация, огурцы-помидоры, лук-чеснок-редиска, всякое такое. И никакой картошки. Помню, мама куда-то ездила на машине, привезла несколько мешков. Чуть ли не в Липецк! Потом, когда дедушки не стало, а я уже училась в школе, маме выделили участок под картошку - довольно далеко от дома, и мои школьные друзья помогали сажать, выкапывать и перевозить. И вот вопрос: почему же мы у себя картошку не сажали? И соседи не сажали. Может, это было запрещено на приусадебных участках? Потому как все-таки не деревня, не колхоз, а дачное место? Хотя и рабочий поселок.

На фото дедушка с бабой Катей (мамина мачеха) и коровой. Не знаю, как корову звали. Год 1944 или позже, потому что баба Катя пришла в семью в 1944 - домработницей, а поженились они с дедом лет 10 спустя. Видно, что участок пустой. Тогда она был весь наш, и дом тоже, семья-то большая, четверо детей. Потом урезали на половину, появились соседи. А вдали за соснами, за оврагом, виден дом, в котором по вечерам горела зеленая лампа... 
тайна

Paul Charles Chocarne-Moreau



Paul Charles Chocarne-Moreau - Пол Чарльз Чокарн-Моро (француз, 1855-1931) жанровый живописец. Рисовал реалистичные сцены из жизни уличных детей, маленьких представителей рабочих классов (поварята, подмастерья, алтарные мальчики, и просто школьники)...