Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

я

Все, что вы хотели узнать обо мне, но боялись спросить!

прочие
брошюрыдва сборника

Книги издательства ЭКСМО  2016-2018:



2019 и 2020:


Фейсбук: https://www.facebook.com/jenny.perova
Инстаграмм: https://www.instagram.com/je_nny112/?hl=ru
Яндекс-Дзен: https://zen.yandex.ru/evgeniya_perova
Самиздат: http://samlib.ru/p/perowa_e_g/
Книгозавр: http://knigozavr.ru/2012/10/20/imennoj-ukazatel-dzhenni-perova/

Евгения Перова на сайте ЭКСМО
Мои книги в Интернет-магазине ЭКСМО
Аудиокниги
Мои книги:  На livelib     В Лабиринте     На Озоне   На ЛитРесе
Первые издания: Ловушка Для Бабочек на ЛуЛу     Друг Детства на ЛуЛу
Сайт книги Лиза Во Фритюре на Ридеро (ссылки на интернет-магазины)

Евгения Перова в программе Книжный базар на радио Наше Подмосковье (аудио)
Автор читает свои произведения (аудио)
Мои видео

Музейная деятельность
Видео Видео - доклад на семинаре Исторического музея в рамках Интермузея-2017: "ОСОБЕННОСТИ ХРАНЕНИЯ И ЭКСПОНИРОВАНИЯ ГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ"
http://mediashm.ru/?p=10178#10178

Collapse )
тайна

Воспоминания о детстве


На обороте фотографии написано: "Соня, Надя и Женя едут на паравози"


Когда таял снег и лед на пруду, наш овраг превращался в совершенно непроходимое снежное болото – вообще в это время выбраться из дома было проблематично, и я долго ходила в сапогах, когда мои более удачливые одноклассницы, обитавшие в местах существования асфальта, уже вовсю щеголяли в туфельках. Это было такое блаженство – надеть первый раз после зимы туфельки и идти, выбирая дорожку посуше! Как пахла освобожденная от снега земля, тающая на весеннем солнце! Ничто не сравнится!
Асфальт тут же расчерчивался на вечные классики, доставались прыгалки и мячики, а мальчишки играли в ножички, кидая их в начерченный на земле круг.
С мячиком была сложная игра в пристеночку – сейчас я уже забыла все варианты бросания мяча об стену, а было их чуть ли двадцать: и так, и сяк, из-за спины, из-под коленки и всяко разно.
Играли в круговую лапту – в «вышибалы»: две команды, одна подает мяч, остальные стоят вокруг, а кто-то бегает внутри круга и его пытаются выбить мячом. Мяч можно было поймать – это «свечка».
Играли в жмурки, прятки, салки, в «Двенадцать разбойников»: те же прятки, но усложненные – на дощечку, установленную на камушек, клали двенадцать палочек, ударом ноги подбрасывали их в воздух, и, пока ведущий собирал палочки, все разбегались прятаться.
Еще была игра «Замри!», а более взрослые ребята играли в какую-то старинную игру, двигаясь друг на друга двумя шеренгами: «Бояре, а мы к вам пришли!». Нашла ее описание в Интернете – подозреваю, что это старинный свадебный обряд трансформировавшийся в детскую игру:
«Создается две команды. Обе команды выстраиваются в цепи, взявшись за руки, по обе стороны площадки. Одна команда «Бояре-хозяева», другая – «Бояре-гости». Они по очереди надвигаются и отходят, распевая такие слова:
– Бояре, а мы к вам пришли. Молодые, а мы к вам пришли.
– Бояре, вы зачем пришли? Молодые, вы зачем пришли?
– Бояре, мы невесту выбирать. Молодые, мы невесту выбирать.
– Бояре, а какая вам мила? Молодые, а какая вам мила?
– Бояре, нам вот эта мила. Молодые, нам вот эта мила. (Указывают)
– Бояре, она дурочка у нас. Молодые, она дурочка у нас.
– Ничего – кричат бояре – нам и такая подходит!
После этого один из бояр-гостей разбегается и «врезается» в цепь между боярами-хозяевами, пытаясь ее разбить. Если это удалось, то он забирает кого-то из тех, чьи руки удалось ему расцепить. Теперь хозяевами становятся гости и т.д. Игра продолжается до тех пор, пока в одной цепи есть хотя бы два человека».
Девочки делали «секретики» в земле, играли в «дочки-матери», в магазин, в «Садовника»: «Я садовником родился, не на шутку рассердился, все цветы мне надоели, кроме… розы!» Роза откликается: «Ой!» – «Что с тобой?» – «Влюблена!» – «В кого?» – «В тюльпан!» – и незадачливый «тюльпан», вовремя не сообразивший откликнуться, получает фант. Так мне досталось в виде фанта поцеловать маленькую сестренку мальчика, в которого я была влюблена – я позорно сбежала, не в силах совершить такое деяние. Еще была подобная игра в фанты про бал: «Барыня прислала туалет, в туалете 100 рублей, что хотите, то берите, «да» и «нет» не говорите, черный с белым не берите. Вы поедете на бал?»
Вспоминая свое детство, я думаю – мне очень повезло! Современные дети не знают таких игр, а у нас они передавались от одного поколения детей к другому естественным порядком.

принцесса

Новый Гулливер или Лишняя Принцесса. Окончание



Вот мы и добрались до конца этой удивительной истории!
Но будем считать это своеобразным черновиком, потому что я намереваюсь еще поработать над текстом - "расширить и углУбить", дополнить, добавить подробностей. Как скоро это произойдет, не знаю. Возможно, получится целый роман. Тогда я выставлю его целиком.

Новый Гулливер или Лишняя Принцесса. Окончание

11.
Я открыл глаза. Мы находились в лесу, но таких деревьев я не видел ни в своем Мире, ни в Колонии: очень высокие, с гладкими светлыми стволами непривычной формы – словно бы под одной корой срослось сразу несколько тонких стволов. Ветви мощные, а листья серебристые, узкие и длинные.
– Где это мы?
– Это Лес Поющих Деревьев. Прислушайся.
И правда, когда ветер колыхал ветви деревьев, раздавалось нежное звенящее пение.
– Мы в Метрополии?
– Нет, мы в другом Мире. В нашем новом Мире.
– Ты построила тут ловушку?!
– Она сделала больше, – сказала Оши-ниу, выходя из-за ближайшего дерева. – Она построила Переход.

Collapse )
глазик

Другая женщина - Непарная Варежка - отрывок


Портрет Вари - фотограф Марта Орловска

Очередной отрывок из романа: "Другая женщина", часть 2 - "Непарная варежка". Никакой мистики тут нет, но магия несомненно есть, потому что любовь - это тоже магия.

Как-то работали в одном из коттеджей – красили, обои клеили. День был как по заказу – ясный, солнечный. Варька сидела на полу, вся освещенная солнцем, и старательно обрезала кромки обоев длинными ножницами. Глеб, проходивший мимо с ведром клея, остановился и залюбовался: казалось, что светится сама Варя.
– Какая ты… смешная! – сказал он, запнувшись: чуть было не выскочило «славная».
– Чем это я смешная?! Вот еще!
– Стараешься, аж язык от усердия высунула, как первоклашка!
– Да врешь ты все! – Варька, улыбаясь, подняла голову…
Улыбки медленно таяли у них на лицах, и взгляды становились все серьезнее и серьезнее – что-то происходило странное, словно кокон солнечного света, в котором сидела Варька, постепенно рос, расширялся, делался все ярче, пока не захватил в свое сияние и Глеба. Они смотрели друг на друга целую вечность, но тут из другой комнаты закричал Шарапов:
– Жеглов! Где ты там? Тебя только за смертью посылать!
Глеб повернулся и вышел, а Варька опустила голову и принялась дальше обрезать кромки. И вроде бы ничего не изменилось между ними. Но изменилось всё. Нет, они не вспыхивали при виде друг друга, спокойно разговаривали обо всем на свете, все так же подтрунивали один над другим. Но дотрагиваться избегали, опытным путем определив самую короткую дистанцию: сантиметров тридцать, не меньше! А то ощутимо било током. Ни Глеб, ни Варька не сказали ни слова о том, что с ними произошло, просто оба знали. Но оказалось, что знают не только они. Как-то вечером Шарапов, который вез Варвару домой с дальнего коттеджного поселка, спросил:
– Варь, а что у тебя с Жегловым?
Варя долго молчала, потом пожала плечами и ответила:
– Любовь.
– Вот горе!
– Почему ж горе? Счастье.
– Варь, ну ты ж понимаешь, что…
– Коль, я все понимаю. Я знаю, что ты мне хочешь сказать. Но изменить мы ничего не можем. Оно есть – и все.
Километра через полтора он снова спросил:
– Слушай, а может, вам просто переспать, да и все? А? Я ключи дам от пустого коттеджа…
– Шарапов! Да разве в этом дело?! Я… умереть за него готова! А ты – переспать! И как у вас, мужиков, всегда только секс в голове!
– Ну, не скажи! Секс тоже вещь нужная! Вы оба, как волки голодные – ты одна, молодая-красивая, а у него с женой напряженка…
– Это что, он тебя попросил со мной поговорить?!
– Избави боже, ты что! Я к Жеглову и подступиться с этим боюсь – убьет сразу!
– А со мной, значит, можно! Хочешь, Шарапов, я с тобой пересплю?! Раз ты так обо мне печешься? О моей сексуальной жизни!
– Варь, ну ты что!
– Ничего. Высади меня, я пешком дойду.
– Обиделась! Вот черт! Ну, прости меня, дурака! Прости, а? Просто смотреть на вас сил никаких нет, жалко же!
– А что, так заметно?
– Я вижу.
– Коль, ты сам-то подумай: неужели нам одного раза будет достаточно?! Да у тебя пустых коттеджей не хватит! И как дальше Глебу жить? На два дома? Ты знаешь, я бы на все согласилась, честно тебе говорю. Но он же не сможет. Ты видишь, какой он. У него пунктик на детях, на разводах. Он же упрямый, как не знаю кто! Я бы и с детьми его приняла, но как это возможно – от живой матери?!
– Вот же засада! Что ж за жизнь такая дурацкая!
– Какая есть.

"Другая женщина":
https://eksmo.ru/book/drugaya-zhenshchina-ITD850659/

тайна

1 июня


Художник Vicente Romero Redondo (пастель)

С Днем Защиты Детей!

И в честь 1 июня - небольшой текст и немножко фотографий. Это самое начало книги воспоминаний НЕПРАВИЛЬНЫЙ ГЛАГОЛ, которую я все еще пишу - вернее, предисловие к книге:

Я родилась в год смерти Сталина. С тех пор прошло уже более полувека, но до сих пор этот чудовищный идол продолжает отбрасывать свою огромную тень на нашу действительность – а иначе зачем бы мне начинать свое повествование с упоминания его имени…

Я родилась в День защиты детей и всю свою жизнь чувствовала себя ребенком среди взрослых. Только в последние годы я ощущаю признаки взрослости в своей душе – и мне это не нравится...

Я родилась на Урале, в городе Верхняя Салда, что вроде бы в переводе (не знаю с какого языка) означает «верхнее болото». В сознательном возрасте я там так никогда не бывала, ибо еще в младенчестве увезена была в Подмосковье, где и живу всю жизнь…

Collapse )
пишу

Сирень


Художник Виктор Пузырьков

Предлагаю вам отрывок из еще неопубликованной повести с условным названием "Открывая окно, увидал я сирень". Персонаж повести Юрий Тагильцев - писатель. А это, собственно, отрывок из его рассказа, которым и завершается повесть.

Юрий Тагильцев «Сирень»

Каждый год расцветает сиреневый куст у заброшенной бани, каждый год надрывается в нем соловей. Но некому слушать, некому перебирать пахучие лиловые грозди в поисках цветка с пятью лепестками, хотя найти такой проще простого, потому что куст этот щедро одаряет счастьем, и даже не редкость найти цветки о шести, а то и о семи лепестках. Нет желающих. Вымерла деревня, заросла сорной травой по пояс. Высохли колодцы, повалились заборы, одичали яблони. А всего-то двадцать лет прошло.

Весной 1946 года я возвращался домой. Поезд наш двигался медленно, то и дело останавливаясь, и, наконец, совсем встал: загорелась букса. Я подумал и решил пойти пешком. Километров двадцать осталось до дома, а напрямки всего-то пятнадцать. Дойти – раз плюнуть! И пошел. День был как по заказу – ясный, солнечный. Шел я не спеша, пару раз подъехал на попутках. Последняя машина завезла меня немного в сторону от главного маршрута, но я не печалился. Позади четыре года войны, впереди туманное будущее: дома меня ждали заботы и хлопоты, а сейчас я свободен и счастлив, как никогда.

Я шел то проезжими дорогами, то тропинками среди полей и лугов, то лесными тропами. Все цвело вокруг, все благоухало, и я вспоминал забытые имена деревьев и трав, повторяя чуть не со слезами на глазах: боярышник, рябина, бузина, одуванчик, незабудка, колокольчик, ромашка… Ромашки и колокольчики еще не цвели в полях, но много было других, названий которых я не знал. На все голоса пели птицы, трясогузка бежала передо мной по дороге, ловя каких-то мелких мошек, а один раз, присев отдохнуть на поваленном дереве и любуясь цветущей яблоней, невесть как оказавшейся посреди леса, я услышал соловья.

Сердце сжималось от радости и благодарности, кровь бурлила в жилах: я жив! Жив! Я уцелел. Один из сотни ровесников. И сам принимался петь во весь голос: то «Катюшу», то «Синий платочек», а то вдруг почему-то «Славное море, священный Байкал». Но что бы я ни пел, выходило чрезвычайно бодро и весело, и даже «Священный Байкал» больше напоминал марш: «Хлебом кормили крестьянки меня, парни снабжали махоркой!» Крестьянки, действительно, кормили меня хлебом, наливали парного молока, а в одной избе даже угостили горячими щами из крапивы.

Но потом я стал обходить деревни, потому что сердце разрывалось, глядя на то, как выражение радостной надежды на женских лицах сменяется горестным разочарованием: не наш вернулся! Тяжело было слушать их рассказы и расспросы, не хотелось вспоминать о боях-сражениях – томилась душа, тосковала.

Collapse )
тайна

Про козу, свинью и картошку



Не помню, рассказывала ли я вам про свинью?
Ну, еще раз расскажу, если что.

Мое детство пришлось на хрущевские годы правления. Жили мы в деревянном доме, занимая его половину и, соответственно, половину участка. То есть хозяйство было почти деревенское, хотя называлось это все тогда рабочим поселком. Еще до моего рождения семья держала корову. А потом стали выходить всякие постановления об ограничении приусадебного хозяйства, и коровы не стало. Зато была коза Белка! Которая регулярно приносила козлят и давала молоко, я даже один раз ее сама доила. Но это мне уже лет 10 было. Козлят на зиму приносили в дом, я с ними играла, поила молоком из бутылочки, а весной их зарезали, и я рыдала и не хотела есть мясо, а мама убеждала меня, что это курица, а я говорила:
- Да-а, у курицы четыре ноги не бывает!
Потом как-то одну козочку оставили, красивую пестренькую Милку. Белка-то была, конечно, белая.

А однажды дедушка принес маленького поросенка. Вытряхнул из мешка мне под ноги. Как мы оба завизжали! Поросенок носится по кухне, я запрыгнула на лавку, визг, крик, рев. Испугалась маленького поросенка. Сама тоже была маленькая, лет пяти, наверно. Ну вот. Поросеночек рос-рос, и выросла из него большая-пребольшая свинья. Жила она во втором, заднем хлеву, а в первом обитала коза.

И вот как-то пришли какие-то проверяющие. Спрашивают дедушку (а я тут же рядом стою):
- Есть у вас свинья?
- Нет, свиньи нету. Вот коза есть.
И я своим детским умом поняла, что козу сейчас у нас заберут, а страшную свинью оставят. И как настоящий Павлик Морозов закричала:
- Неправда, козы нету, а свинья есть!
Посмеялись они надо мной, и всех оставили, и козу, и свинью. Уж не знаю, может, дедушка им что в карман сунул?
А осенью свинью зарезали. Меня на это время куда-то уводили, и я увидела уже ее длинную толстую тушу, которую опаливали паяльной лампой. Потом резчики обмывали это дело вместе с дедушкой, закусывая жареными свиными ушами...

А на самом деле я хотела вам рассказать про картошку! Которую мы почему-то не сажали. А огород был большой, и сад тоже. И даже свой лужок был - дедушка не велел нам, детям, там бегать, чтобы траву не портили, он потом косил. Клубники целая плантация, огурцы-помидоры, лук-чеснок-редиска, всякое такое. И никакой картошки. Помню, мама куда-то ездила на машине, привезла несколько мешков. Чуть ли не в Липецк! Потом, когда дедушки не стало, а я уже училась в школе, маме выделили участок под картошку - довольно далеко от дома, и мои школьные друзья помогали сажать, выкапывать и перевозить. И вот вопрос: почему же мы у себя картошку не сажали? И соседи не сажали. Может, это было запрещено на приусадебных участках? Потому как все-таки не деревня, не колхоз, а дачное место? Хотя и рабочий поселок.

На фото дедушка с бабой Катей (мамина мачеха) и коровой. Не знаю, как корову звали. Год 1944 или позже, потому что баба Катя пришла в семью в 1944 - домработницей, а поженились они с дедом лет 10 спустя. Видно, что участок пустой. Тогда она был весь наш, и дом тоже, семья-то большая, четверо детей. Потом урезали на половину, появились соседи. А вдали за соснами, за оврагом, виден дом, в котором по вечерам горела зеленая лампа...