Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

я

Все, что вы хотели узнать обо мне, но боялись спросить!

прочие
брошюрыдва сборника

Книги издательства ЭКСМО  2016-2018:



2019 и 2020:


Фейсбук: https://www.facebook.com/jenny.perova
Инстаграмм: https://www.instagram.com/je_nny112/?hl=ru
Яндекс-Дзен: https://zen.yandex.ru/evgeniya_perova
Самиздат: http://samlib.ru/p/perowa_e_g/
Книгозавр: http://knigozavr.ru/2012/10/20/imennoj-ukazatel-dzhenni-perova/

Евгения Перова на сайте ЭКСМО
Мои книги в Интернет-магазине ЭКСМО
Аудиокниги
Мои книги:  На livelib     В Лабиринте     На Озоне   На ЛитРесе
Первые издания: Ловушка Для Бабочек на ЛуЛу     Друг Детства на ЛуЛу
Сайт книги Лиза Во Фритюре на Ридеро (ссылки на интернет-магазины)

Мои видео

Музейная деятельность
Видео Видео - доклад на семинаре Исторического музея в рамках Интермузея-2017: "ОСОБЕННОСТИ ХРАНЕНИЯ И ЭКСПОНИРОВАНИЯ ГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ"
http://mediashm.ru/?p=10178#10178

Collapse )
ой!

Любите ли вы суп?



5 апреля 2021 – Международный день супа!

Любите ли вы суп, как люблю его я? А я таки люблю и готова питаться одним супом, особенно если это куриный суп "Подравка" из пакетика с петухом. Честно! Не знаю, что они туда добавляют, но подсаживаешься. Наверняка глутамата натрия перебор )))

А в детстве куриный суп ненавидела, потому что мама очень крупно резала лук, а вареный лук это беэээ и фуууу. И мама в сердцах стукнула кулаком по столу - "Ешь!" Тарелка подпрыгнула и горячий (не очень) суп выплеснулся на меня. Долго я ей это суп поминала! Вообще, могла на этом супе построить целую психологическую травму и всю жизнь ныть, что у меня то не так и это не эдак - потому что меня мама в детстве супом облилаааааа.... 🙂
Еще мама делала суп из молочной колбасы + картошка и вермишель. И тот же лук, наверно. Вкусно было. Что-то типа андерсоновского супа из колбасной палочки.
Еще помню, как дедушка кормил меня щами из кислой капусты, которые налил почему-то в алюминиевую мисочку. Эта мисочка меня так поразила (вообще-то мы ели из тарелок), что я рассказала о ней маме и бабушке, когда они вернулись. И вот до сих пор помню! )

Из прочих супов люблю харчо и солянку сборную.

Ну, и две истории про супы - вдруг кто еще их не читал )))

1. Рыбный суп

...однажды гостившая у нас голландская чешка решила приготовить рыбный суп (голландская чешка – это чешка, живущая в Голландии). Всех перипетий этого процесса не помню, зато результат не забуду по гроб жизни. Сначала она обжарила – прямо в кастрюльке – чеснок, потом налила туда молока и в этом молоке варила рыбу (не помню, какую, но хорошую). Очевидно, что в супе еще что-то плавало, кроме рыбы и чеснока – может, морковка или картошка, но главное, что в нем было – это перец. Перец Чили – или что-то вроде него. Когда мы, ничего плохого не подозревая, зачерпнули по ложке супа и влили себе в рот…
Атомный взрыв! Все остальное меркнет.
Пока мы хватали воздух, как рыбы на суше, чешка съела уже половину и очень удивилась, что мы все пыхтим и вытираем слезы.
– А что, разве остро? – удивилась она.

2. А тут целых два супа! Это история про поездку в Рязань и местный ресторан "Сайгон"

Даже не знаю, рассказывать ли про «Сайгон»? Может быть, не стоит? Зачем создавать излишний ажиотаж? Пусть он так и останется тайной, известной лишь посвященным, вкушавшим под его зеркальным потолком французский суп, курицу с апельсиновым соусом и загадочное блюдо «Трям-ням-тям».
Да, читатель! «Сайгон» – это ресторан. И пусть там зеркальные потолки и пластиковые жалюзи на окнах, пусть официантки облачены по случаю мороза в зеленые суконные пиджаки поверх шелковых кимоно, пусть вся посуда разная, а узор на вилках не совпадает с узором на ножах. Не это главное.
Ах! Где найти слова, дабы описать неповторимый вкус густого супа с курицей, грибами, морской живностью и ананасами, поданного в фарфоровой мисочке с псевдо фарфоровой ложечкой необыкновенной конструкции, с ложечкой, украсть которую помешало только благородное происхождение и хорошее воспитание.
А эскалоп с картофелем фри и мелко нарубленной капусткой, прихотливо украшенный вырезанным из простейшего огурца цветком, в середине которого заключен огненно-красный соус?
А курица с апельсином, гарнира к коей не полагается, поскольку «она самодостаточна» – как выразилась официантка с табличкой «Оля» на груди? И уверяю тебя, читатель, она таки «самодостаточна», эта курица!
А семга?!
А мороженое, осыпанное чем-то похожим на тертую редьку и оказавшимся при надкусывании кокосом?
Идите, идите в «Сайгон»!
Идите и живите там – если сможете.
Цены? Какие цены? При чем здесь цены, когда речь идет о высоком искусстве кулинарии и о низкой страсти чревоугодия?
Кстати, о ценах. В промежутке между «Сайгоном» девушки посетили бывшую обкомовскую столовую и перенеслись лет на 20 назад, в незабвенные времена Общепита. Было дешево. Но невкусно. Щи, второе, компот, пирожок якобы с яблоками, оказавшийся с капустой. Катя заподозрила, что компот тоже из капусты, на что Дженни ей возразила: «Компот из капусты мы ели на первое!»





Обе истории вошли в сборники, которые совершенно бесплатно можно скачать здесь - в формате fb2:

Широка страна моя родная
http://samlib.ru/p/perowa_e_g/strana.shtml

Кулинарные воспоминания:
http://samlib.ru/p/perowa_e_g/eda-1.shtml
ой!

Гуляш, он же пёркёльт, он же токань



В Венгрии я была в 1983-м году вместе с коллегами по музею - такие поездки тогда только начали устраивать. Это была самая "кулинарная поездка", а гуляш я полюбила на всю жизнь!

А вы знаете, что такое гуляш? Думаете, все так просто? То, что варят московские домохозяйки, не имеет никакого отношения к настоящему венгерскому гуляшу – пище суровых пастухов, готовящемуся исключительно в котле над костром. Вообще-то, это густой мясной суп, иногда такой густой, что уже и не суп, а второе. Варят его либо из одного мяса (обжаренного на свином жиру или не обжаренного, как вам понравится), либо с добавками в виде картофеля, грибов, мучных клецек и паприки. Разновидностей его масса, вот, например, пёркёльт. Или токань.
Кстати, именно пёркёльт значится в ресторанных меню как гуляш. В пёркёльт годится все: телятина, свинина, говядина, баранина, курятина, гусятина, индюшатина, оленина, зайчатина – даже рыба (чуть не написала – рыбятина) и крабы – ну, не всё сразу, естественно. Тогда это будет совсем другое блюдо, а именно – ирландское рагу, которое готовили герои Джерома К. Джерома, а их пес Монморанси предложил добавить крысу.
У меня есть свой вариант ирландского рагу: берешь все, что есть недоеденного, обжариваешь и заливаешь яйцом. Простенько, но вкусно. А мой коллега-реставратор готовил на работе в муфельной печи «ирландский» суп – чего там только не было: капуста, картошка, яблоки, остатки колбасы, специи и собранные на помойке шампиньоны. Надеюсь, без крысы. Пахло – изумительно
На первый взгляд гуляш готовить просто. Но, если пренебречь правилами, получим просто вареное мясо в соусе, а оно нам надо? Итак, вот официальный рецепт, утвержденный Международной ассоциацией изготовителей гуляша 24 мая 1593 года:
Берем: 600 г телятины (вырезка), 5-6 шт. картофеля; 2 шт. репчатого лука; 3 ст. л. томатной пасты; или 4 свежих томата (очищенных от кожицы); 1 ч. л. молотой паприки; щепотку тмина; 2 ст. л. свиного жира; 600 г воды – ну, и соль.
Я думаю, не будет отступлением от правил взять 7 штук картофелин, а телятины - 615 грамм. Свиной жир тоже можно заменить растительным маслом – сие позволено пунктом № 312 Устава Международной ассоциации изготовителей гуляша от 12 августа 1764 года.
Режем телятину мелкими кубиками (2 см – не больше), лук чистим, тоже режем совсем мелкими кубиками... Интересно, как они себе это представляют: лук – кубиками? Ну да ладно. Обжариваем лук в растопленном жире (или растительном масле) и добавляем к нему мясо. Это первое правило! Очень важно добавлять мясо к луку, а не наоборот. Дальше сыпем туда паприку, тмин, добавляем чуть-чуть воды и тушим на слабом огне, а воду все время подливаем – она же выпаривается Можно казанок накрыть крышкой. Я бы сказала, даже нужно.
В это время, чтобы зря не прохлаждаться (не забывая помешивать и подливать воду), чистим картошку и режем ее так же, как мясо – кубиками, не забыли? Сыпем в казанок с мясом, доливаем воды и тушим 10 минут.
Как хорошо, что изобрели таймер в плите.
Потом – уж не думали ли вы, что это все? – потом добавляем разведенную в малом количестве воды томатную пасту (или очищенные и мелко нарубленные томаты). Когда картошка готова, подаем на стол. Подаем очень горячим в ОЧЕНЬ глубоких тарелках. Чтобы было много. Чтобы есть долго, краснея лицом, обливаясь потом и отдуваясь. А во рту чтобы пылал пожар от перца. Запивать рекомендуют палинкой, думаю, водка тоже годится, да и красное вино будет в масть
Возвращаясь к гуляшу – а вот интересно: о том, что до прибытия томата гуляш надо томить 10 минут, они нам сообщают, а СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ ТУШИТЬ ДО ДОБАВЛЕНИЯ КАРТОШКИ? А? Я вас спрашиваю? Да, кстати, а где же ФАСОЛЬ? Всю жизнь была уверена, что венгерский гуляш должен быть с фасолью.
ой!

Цеппелины



В Таллинне я была в начале 1970-х и всего один день, но цеппелины произвели неизгладимое впечатление! ))
Свое странное название блюдо, оказывается, получило от дирижабля: в XIX веке Фердинанд фон Цеппелин изобрел управляемый летательный аппарат, по форме напоминающий эти картофельные котлеты с начинкой. Интересно, а как же их называли до появления дирижабля? Любители исходят слюной, описывая блюдо: «Закройте на минутку глаза и представьте себе нечто золотистое, горячее, воздушное, с тонкой хрустящей корочкой, приправленное нежным сметанным соусом…»
Золотистое – да, горячее – да, но воздушное? То, чем угощали нас в 80–х годах Таллинне, было никак не воздушное, а такое, я бы сказала, приземленное – плотная, сытная еда. Вкусная, но тяжелая. После порции цепеллинов так и тянет пойти порубить дрова, натаскать воды, помыть полы…
Итак, берем картошку и свинину – сочетание, никак не одобряемое последователями раздельного питания, но страшно богатое всякими микроэлементами и витаминами группы PP, EЕ, и ВВ.
Нам надо 16 небольших картошек, грамм 250 свиного фарша, грамм 150 копченого сала, 5 столовых ложек сметаны, 2 столовые ложки крахмала, 3 луковицы, ну и, конечно, соль, и всякие специи, которые найдутся у вас на кухне. Я бы добавила еще чеснок, но кто меня спрашивает? 4 картошины варим и, когда охладятся, пропускаем через мясорубку. Те, что остались сырыми, измельчаем: кто хочет, на терке, кто хочет – в комбайне, отжимаем… Да, картошку сначала почистить не забудьте! Добавляем в эту массу крахмал, потом туда же сваренную картошку – и мешаем, и мешаем, пока тесто не станет послушным и эластичным. Теперь свиной фарш – туда порезанную луковицу, соль и специи. Из картофельного теста понаделаем таких продолговатых лепешек, внутрь запихаем фарш. Теперь аккуратно залепляем края и шлепаем ладонями, придавая дирижаблеобразную форму – удобно это делать мокрыми руками.
Не знаете, как выглядит дирижабль? А Интернет на что?
Кидаем цеппелины в кипящую подсоленную воду – по одному – и полчасика варим, осторожно помешивая и глотая слюнки. Когда всплывут, а потом опять потонут – готовы Соус Режем кубиками сало, обжариваем, чтобы сало не скучало – добавляем ему в компанию мелко порезанный лук. Жарим, пока лук не станет приятно-золотистым, добавляем сметану и перемешиваем. Если не съели соус раньше времени – поливайте им цепеллины. Цеппелины должны быть горячими. Остывший цепелин ни на что не годен – он ни за что не взлетит. Его можно реанимировать, разогрев на сковородке – тогда он уже будет называться вчерашней картофельной котлетой.

ой!

Кулинарные воспоминания № 2




Осмотрела в Антверпене все музеи, что успела. В промежутке между музеями пообедала. Решила: раз Антверпен портовый город, надо есть рыбу. И заказала рыбу. Так я еле выжила! Не в том смысле, что отравилась, а в том смысле, что объелась. Сначала принесли суп. Ну, суп. В маленькой плошечке, как для котенка. Поэтому я никак была не подготовлена к явлению огромного блюда с рыбой – когда официант увидел мое выражение лица, он рассмеялся.
Рыба была лосось. Здоровый кусок. Вокруг – эти, которые в ракушках, мидии что ли? Наверно мидии. Кстати, ела их впервые. Вкуснейший соус и еще что-то непонятное на гарнир – крупа-не крупа, горох-не горох: какие-то довольно крупные зернышки чего-то мягкого. Так и не знаю, что это было. Потом увидела в магазине нут в пакетике, подумала – может, это был нут? Или мельчайшие клецки? Загадка.
Но этого загадочного было МНОГО. Запивала я все пивом, и, хотя понимала, что пиво – тоже вообще-то еда, заказала вторую кружку, иначе уже не лезло. Но – уплочено же! Еле встала и даже не стала дожидаться кофе с десертом, который заказала сдуру – официант кричал мне вслед: «Мадам, а кофе? Кофе, мадам». Мадам, еле передвигая ноги, выползла из кафе и решила идти пешком в очередной музей – надо же было растрясти набитый живот. Долго шла. Но полегчало.
Во второй свой приезд в Бельгию я мучилась необходимостью соблюдать диету (по медицинским показаниями), а какая там может быть диета, когда кругом итальянские ресторанчики и горячие вафли? В общем, где-то заказала себе лазанью – почему-то решила, что это безобидно. Принесли тазик с лазаньей размером с небоскреб! Все плавает в растопленном сыре. И корзину с хлебом. Вкусно – немыслимо. Но не смогла. Оставила ровно половину. До сих пор сокрушаюсь.
А в другом городе, забыла, в каком именно… Что не в Брюгге – точно. И не в Антверпене. И не в Брюсселе… Методом исключения остаются Гент и Лёвен. Скорее всего – Лёвен.
Я нагулялась по городку – прелестный, кстати сказать. Число разных памятников и городских скульптур на один квадратный метр площади там превосходит всякое вероятие – есть даже памятник Морковке. Так что я насладилась, несмотря на дождь, периодически переходящий в снег – фотографируя, я проявляла чудеса эквилибристики, жонглируя зонтиком, фотоаппаратом, очками, сумкой и перчатками.
Ну и решила перекусить. Зашла в кафе – практически без стен, окна до полу. Долго выбирала, что бы такое съесть, потому что есть ничего было нельзя – после операции. Выбрала овощной плов как самое безобидное блюдо, потом долго выковыривала из него перец – дама за соседним столиком с любопытством следила за моими манипуляциями. Наелась, встала, пошла к выходу – думаю: чего этот молодой человек так уселся, что выход загородил, да еще рюкзак у самой двери поставил. Отодвинула рюкзак, открыла стеклянную дверь, шагнула на улицу – пара ступенек тут бы не помешала…
Оглядываюсь и вижу, что пара ступенек находится, где им и положено – у двери, а я-то вышла в окно! И все посетители кафе таращится на меня в изумлении, замерев с вилками-ложками и открытыми ртами. Ну, я быстро-быстро побежала на вокзал – благо он через дорогу, быстро-быстро села в поезд и быстро-быстро поехала в Брюссель, по дороге время от времени принимаясь хохотать и пугая соседей по вагону – вспоминала, какие лица были у народа в кафе.
ой!

Кулинарные воспоминания №1




По молодости я очень даже любила готовить, всяко изощрялась, особенно, когда старалась произвести впечатление на своего приятеля – и произвела: каждый раз к его приходу готовила хачапури, которое, как потом выяснилось, вовсе ему и не нравилось. Он мне это хачапури до сих пор поминает.
Из многодельных блюд, помню, готовила тельное: это котлеты из рыбного фарша, внутри которых цельные кусочки рыбы.
Как-то на новый год делала фаршированную куриную ногу – очень муторное дело: надо аккуратно снять кожу с куриной ноги и нафаршировать ее… Забыла, чем именно, но чем-то вкусным! Тем же мясом курицы, наверно, с какими-нибудь добавками.
Ну, торты всякие, это само собой. Популярный был «Клюковка» – медовые коржи, с которыми очень много мороки, промазанные попеременно то кремом из сгущенки со сливочным маслом, то клюквой, толченой с сахаром. На Пасху – непременные куличи – приносили на работу, пробовали и сравнивали, у кого лучше.
Потом я как-то выдохлась, да и жить стали лучше – все можно купить, и лень готовить, да и есть уже многого нельзя, так что я даже выбросила все свои кулинарные вырезки и тетрадки, оставив только самое-самое.
Самое смешное сочетание продуктов из когда-либо съеденного, пожалуй, шампанское с помидором. Это мы с подругой зашли к ее приятелю, который жил в коммуналке, в узкой и длинной пенало-образной комнате, где мебели особенно не было, зато на стене висела реалистически написанная картина сюрреалистического содержания: река посреди городка, а в реке торчат какие-то... пеньки? столбы? Не знаю, что – вроде эдаких поганок. Жуть. Друг был поэт и пьяница. В момент нашего прихода он как раз квасил с приятелем. Из провианта имелось шампанское, остатки щей в кастрюльке и два помидора.
Мы выпили шампанского, от щей отказались, закусили помидорами и пошли на вечер Давида Самойлова в Дом литераторов. Шампанское с помидором на голодный желудок – это сильно, поэтому Давида Самойлова помню смутно, зато отчетливо – Михаила Казакова с юной дамой. Правда, от дамы остались в памяти только лодыжки, но, очевидно, и другие части тела присутствовали. Почему именно лодыжки, не знаю.
Второе смешное – кофе, на прикуску к которому – черный хлеб с салом. А ничего другого просто не существовало в природе. Это все происходило в годы перестройки и пустых магазинов. Что было, то и ели. Да еще и гостей-иностранцев угощали.
Так, каким-то образом забредший к нам миллионер из Австрии (или Швейцарии?), коллекционер икон и доморощенный реставратор, был в восторге от простых гренок с сыром, утверждая, что жена его так вкусно не кормит. Русская жена, бывшая комсомольская богиня, смотрела на нас с подозрением, но кроме гренок с сыром противопоставить ее энергичной красоте и боевому напору нам было нечего.
Моя коллега в полном отчаянье от отсутствия какой бы то ни было еды накормила компанию итальянцев куриными шеями. Уже не помню, что она с этими шеями делала – варила, запекала или еще что, но съели за милую душу и пальцы облизывали. Эти итальянцы потом приходили к нам в реставрационную мастерскую, и коллега заставила-таки одного из гостей, выходца из Неаполя, спеть нам какую-то неаполитанскую песню типа «О соле мио». Хотя он и был просто директором музея, а вовсе не певцом из Ла Скала.
Но бывало, что и иностранцы нас угощали: однажды гостившая у нас голландская чешка решила приготовить рыбный суп (голландская чешка – это чешка, живущая в Голландии). Всех перипетий этого процесса не помню, зато результат не забуду по гроб жизни. Сначала она обжарила – прямо в кастрюльке – чеснок, потом налила туда молока и в этом молоке варила рыбу (не помню, какую, но хорошую). Очевидно, что в супе еще что-то плавало, кроме рыбы и чеснока – может, морковка или картошка, но главное, что в нем было – это перец. Перец Чили – или что-то вроде него. Когда мы, ничего плохого не подозревая, зачерпнули по ложке супа и влили себе в рот…
Атомный взрыв! Все остальное меркнет.
Пока мы хватали воздух, как рыбы на суше, чешка съела уже половину и очень удивилась, что мы все пыхтим и вытираем слезы.
– А что, разве остро? – удивилась она.
ой!

Новый рассказ!



Камера

Посвящается Александру Хуснуллину


Я сидел за столом в небольшой комнате, похожей на камеру. И стул, и стол были привинчены к полу – я проверил. Напротив меня за тем же столом сидел человек в черном костюме и при черном же галстуке. Не обращая на меня ни малейшего внимания, он внимательно читал какие-то бумаги, собранные в желтую папку со скоросшивателем. Стена за его спиной была отвратительного розового цвета, напоминающего об общественном сортире, и коричневая деревянная дверь выделялась на этом фоне грязным пятном. Боковые стены выкрашены в два цвета: унылый серый и еще более унылый зеленый, причем левая стена сверху – серая, а правая – зеленая. На левой стене под самым потолком виднелось окно – узкое и длинное, забранное решеткой и почти не дававшее света. Осторожно повернув голову, я обнаружил, что задняя стена имеет цвет ржавчины. И для довершения картины следует сказать, что беленый потолок пожелтел от времени и потрескался, а щербатые половицы отдавали желтой охрой. На потолке сияли неоновым светом две лампы-трубки без абажуров, одна время от времени мигала и трещала.
Я легонько кашлянул, пытаясь привлечь внимание человека в черном костюме, но он не поднял головы. Тогда я громко спросил, пытаясь унять невольную дрожь – от этой комнаты у меня возникло такое же неприятное чувство, какое возникает, когда кто-то проводит железом по стеклу:
– А почему стены так странно покрашены? Вразнобой?
– Вопросы тут задаю я, – все так же, не поднимая головы, сказал человек в черном.
– Так задавайте уже!
– Всему свое время, – внушительно произнес человек в черном, захлопнул желтую папку, встал и вышел из комнаты. Я тут же подбежал к двери и подергал за ручку – конечно, дверь была заперта. Я несколько раз обошел вокруг стола и снова обреченно уселся на стул. Через некоторое время дверь отворилась, и вошло двое работяг в синих халатах, один нес стремянку, другой – лампу дневного света в коробке.
– Привет! – воскликнул я, но работяги даже не взглянули в мою сторону, словно меня вообще не существовало. Они установили стремянку, и один полез менять лампу. Новая лампа уже не мигала и не трещала, но зато светила более холодным и голубым светом, чем старая, отчего в комнате стало совсем уж невыносимо. Работяги ушли – в дверях они посторонились, пропуская в комнату такое невероятное существо, что я глазам своим не поверил.
Это был невысокий полненький мужчина средних лет, одетый в трикотажную пижаму не по росту. Вернее, в две разных пижамы: штанишки, доходящие до середины волосатых икр, были голубые в белых зайчиках, а верхнюю часть цыплячье-желтого цвета украшали коричневые Винни-Пухи. В довершение картины на ногах у него были ярко-розовые шлепанцы с огромными пушистыми помпонами. Человек в пижаме уселся напротив меня, сладко зевнул, пристроил лысоватую голову на сложенные руки и заснул.

Collapse )
тоска

Новый рассказ!



Новый рассказ!
Буквально только что написанный. :)

Материализация

Первым делом я купила кружку. Тяжелую глиняную кружку клетчатой расцветки с черным нутром (это важно). Клетка на чашке не какая-нибудь случайная, нет! Это благородный тартан высокогорного шотландского клана МакЛаудов: пересечения желтого и черного цветов с добавлением тонкой красной линии. Поставила ее на полку, положив внутрь палочку корицы – настоящей, цейлонской, а не кассии, у которой аромат слишком резкий. В доме должно пахнуть корицей. К тому же она хороший афродизиак.

Потом я купила домашние тапки. Из настоящей замши приятного светло-коричневого цвета – внутри натуральная овчина. Поставила их в шкаф, положив внутрь по маленькому мешочку, набитому сушеной лавандой – от моли. Над тапками висит на вешалке халат – я долго искала именно такой: важный, представительный, сшитый из темно-синего бархата с тонкой красной отделкой и вензелем на нагрудном кармашке.

Потом я варила варенье. Золотое, янтарное, густое варенье из абрикосов с зернышками – квинтэссенция крымского лета, когда абрикосы зреют на ветках, наливаясь солнцем и пропитываясь морским ветром. Конечно, дробить косточки, добывая ядра, занятие утомительное. Но я, разбивая очередную косточку, представляю, что уничтожаю обиду и отменяю неудачу, извлекая из каждого горького опыта сладкое зерно мудрости. Помогает. Варенье разложено по банкам и отправлено в кладовку, где ждет своего часа.

Лампа попалась мне на барахолке. Я отчистила ее, и теперь медная ножка самодовольно сияет, а зеленый круглый абажур светится сам по себе, без участия лампочки. Зеленая лампа обязательно должна быть в доме.

Стеклянный графин принадлежал моему дедушке. Стеклянный графин с тонкой цветочной гравировкой и тяжелой пробкой, которую, как уверяют опытные хозяйки, следует класть в куриный бульон во время варки, чтобы он получился прозрачным. Ни разу не пробовала. Графин пока томится в серванте, готовясь к тому торжественному моменту, когда в него вольется тягучий золотистый напиток, который пока что настаивается в темноте кухонного шкафа.

Рецепт я немного усовершенствовала: беру не 25 г кедровых орешков, а 30 – на поллитра водки, а ванилин совсем не кладу, мне кажется, он тут ни к чему. И сахару чуть побольше – столовую ложку с верхом. Орехи предварительно пару раз обдаю кипятком и дроблю. Десять дней настаивается, фильтруется и пьется с удовольствием и пользой для здоровья.

Так, сколько уже набралось? Кружка, тапки, халат, лампа, графин… Пять предметов! Достаточно. Варенье и кедровая настойка… Маловато. Добавим глинтвейн – а иначе, зачем нужна кружка? И запечем в духовке… Ну, что-нибудь запечем.

С момента покупки кружки прошло полгода, и как раз в канун Рождества я завершила обряд. Долго, а что делать? Мне же нужна не туфта какая-нибудь, а премиум-класс, так что ко всему прочему я много времени уделяла визуализации, стараясь ничего не упустить.

Канун Рождества – хорошее время для хорошего дела. К тому же наряжена ёлка, а она одна перевешивает все пять собранных мной предметов, излучая мощное притяжение. Конечно, если в доме есть камин, то результат стопроцентный. Но камина, увы, нет. Но ёлка в сочетании с глинтвейном – то, что надо.

Итак, глинтвейн! Берем красное сухое вино – лучше Бордо, но и Киндзмараули сгодится. Водой не разбавляем – это профанация. Добавляем корицу, гвоздику, кардамон, черный перец (да-да-да!), имбирь, мускатный орех, корочки лимона, кусочки апельсина или мандарина, ломтики яблок, мёд. Нагреваем (но не до кипения!) и в самом конце подливаем немного коньяка или рома.

Пока я занимаюсь глинтвейном, в духовке, источая умопомрачительные ароматы, запекается свинина – я ее замариновала заранее в лимонном соке с чесноком. Приготовила соус: перец чили, имбирь, коньяк и мед. Ломтики свинины слегка обжарила на оливковом масле, потом там же немножко потушила соус, переложив свинину в форму. Полила соусом, посолила, накрыла фольгой – и на полчаса в духовку.

Волновалась я страшно! А вдруг ничего не получится?

Но все получилось, и я даже успела переодеться в свое любимое платье удачи – нежно-голубое, под цвет глаз.

Ах, про цвет глаз-то я и не подумала! Черт, уже поздно. Ну ладно, пусть глаза будут какие угодно, лишь бы все остальное соответствовало.

Ровно в полночь он вышел из комнаты, где работал – я уже некоторое время слышала шелест компьютерной клавиатуры, но держалась: нельзя входить, а то можно спугнуть! Пусть сам.

– Бог мой, как же дивно пахнет! – сказал он низким бархатным баритоном.
– Все готово, – ответила я, украдкой его разглядывая. – Прошу к столу.
Он уселся. Я налила ему полную кружку глинтвейна, положила на тарелку кусок запеченного мяса. Он сказал, разливая по рюмкам кедровую настойку:
– Давай начнем с водочки. За тебя, дорогая! Как же мне повезло!
– За нас! – ответила я, и залпом выпила настойку, стараясь не заплакать: все получилось.

Он сидел напротив меня – симпатичный мужчина лет сорока пяти. В темно-синем халате с вензелем на кармашке и в тапках из натуральной замши. Ел свинину, пил глинтвейн, шутил, смеялся, смотрел на меня с нежностью. Солнечное варенье дожидалось чая, а в комнате около ноутбука горела зеленая лампа, и ёлка сияла гирляндой…

Какого же цвета у него глаза? Никак не пойму. Волосы темные с сединой, как я и заказывала. И полуседые усы с бородой, очень стильные. Да, мне нравятся бородатые мужчины, ничего не могу с собой поделать. И сам он очень стильный – халат смотрится на нем как королевская мантия. А глаза… Кажется, карие? Точно.

И еще – я не знаю, как его зовут. Пройдет немного времени, и его имя само себя обнаружит. Спрашивать нельзя. Ничего, пока можно просто говорить: «Дорогой». Так даже лучше.

Но зато я знаю, что написано в том файле, который открыт в его ноутбуке. Он же у меня писатель! Рассказ сочиняет. Пока только начало:

«Первым делом она купила кружку. Тяжелую глиняную кружку клетчатой расцветки с черным нутром (это важно). Клетка на чашке не какая-нибудь случайная, нет! Это благородный тартан высокогорного шотландского клана МакЛаудов: пересечения желтого и черного цветов с добавлением тонкой красной линии…»
фэнтези

В Игре - часть 4




Тут же ледяной порыв ветра швырнул мне в лицо пригоршню колючего снега, так что я задохнулся. Продышавшись, я увидел, что впереди остановился троллейбус. Побежал к нему – тот дождался. Вскочил в пустой теплый салон, сел у окошка и поехал неведомо куда. Ехали мы минут двадцать, но, сколько я ни всматривался в полузамерзшее окно, ничего знакомого так и не углядел. «Рыночная площадь. Конечная» – произнес равнодушный автоматический голос. Троллейбус распахнул двери, я вышел и огляделся. Это была большая площадь, в центре которой находилась яркая карусель с лошадками, а по окружности были расставлены украшенные ёлки и киоски с разнообразными товарами.
Это что, уже Новый год? Хоть убей, я никак не мог вспомнить, какое время года было в моей реальности. Зима? Наверно…
Звучала бодрая музыка из репродукторов, верещали дети, бродили ряженые, у всех в руках были светящиеся шарики и трещотки. Пахло глинтвейном и запеченным мясом – где-то явно жарили шашлыки: я увидел сизый дымок от мангала. Есть хотелось просто ужасно. Я подошел к ближайшему киоску с глинтвейном и пирогами: а вдруг для меня и тут все бесплатно? Но нет. Я вздохнул и задумался, куда двигаться дальше, но тут мне на плечо опустилась чья-то рука и хриплый голос произнес:
– Эй, бро! Ты бумажник обронил.

Collapse )
сова

В Игре - часть 3



Остаток дня я провел в подобных размышлениях, да так задумался, что сам не заметил, как оказался в номере своего отеля. Машинально разделся и улегся спать – а что еще делать-то? Утро, как известно, вечера мудренее. Но заснуть не удавалось: какая-то неуловимая мысль не давала мне покоя. Что-то я заметил странное в окружающей действительности…
Ага, что-то! Да тут ВСЁ странное.
Хотя бы то, что за два дня блужданий мне не встретилось ни одно транспортное средство. Даже на велосипеде никто не проехал. И что-то мне еще ни разу не попалось на глаза… И тут меня осенило! Мир, куда я попал, был очень ярким. Вывески, товары в витринах, одежда прохожих, посуда в кафе, простыни в номере – все было разноцветное и новое, не затёртое и не заношенное. Но ни разу я не увидел ни одного предмета белого, черного или красного цветов. Каких только оттенков розового и бордового не встречалось, а чисто красный не попадался. Я тут же вспомнил немолодую парочку, встреченную на маленькой площади у фонтана: толстушка в кислотно-розовом платье и ее кавалер в бордовом пиджаке, синих брюках и розовой рубашке с желтым галстуком. Местные жители вообще поражали меня способностью сочетать в одежде самые невероятные цвета. А может, и на этом уровне Игры (если это вообще уровень!) мне надо целенаправленно искать что-то белое, избегать черного и опасаться красного?
Так, подожди. А портье?! Портье в отеле! Он был в белой рубашке! Но в черных брюках. А бабочка на рубашке – красная. И сам он… Точно, он рыжий. Интересно: три цвета в одном. И что это значит? Я вскочил и помчался вниз – как был, в трусах. Но давешнего рыжего портье за стойкой не оказалось, а вместо него обнаружился симпатичный толстячок в пронзительно голубом костюме, желтой рубашке и синем галстуке, он приветливо мне заулыбался:
– Вы что-то хотели?
– Я хотел переговорить с другим портье! Рыжий такой!
– К сожалению, мой коллега сегодня уволился. Могу ли я чем-то вам помочь?
Уволился?! Черт, я упустил свой шанс! Я помялся и растерянно спросил, во сколько подается завтрак. Оказалось, в девять. Поднимаясь в номер, я лихорадочно вспоминал, не видел ли все-таки что-нибудь белое, и чуть не взвыл от досады: официант же! Он был во всем белом. И помогал мне. Конечно, в три часа ночи кафе вряд ли работало, поэтому с трудом дотерпев до утра, я помчался в кафе, подозревая, что мой официант, вполне возможно, тоже уволился. Но нет, у него просто был выходной, это меня обнадежило.
Я сидел за столиком, попивая кофе, и рассеянно глядел по сторонам, как вдруг мимо меня прошла полная женщина в желтом платье, по которому были щедро рассыпаны кислотно-зеленые горохи. Женщина вела за руку маленькую девочку в голубом платьице. Девочка, проходя мимо, показала мне язык – я с возмущением обернулся ей вслед и увидел, что ее тоненькая косичка украшена огромным белым бантом. Я бы даже сказал – бантищем. Белым! Я вскочил и рванул вслед женщине с девочкой, подумав, что до сих пор никогда не обходил город, двигаясь в эту сторону – всегда шел в противоположную. Женщина с девочкой успели уйти довольно далеко. Я побежал, лавируя между прохожими, большинство которых двигалось мне навстречу, и в какой-то момент понял, что не могу остановиться!
Улица резко ушла под уклон, и я мчался с горы, подгоняемый неведомой силой. По обе стороны дороги уже не было никаких строений – одни только скалы, заросшие травой и кустами, а впереди – я не поверил своим глазам! – впереди сияло лазурью и слепило солнечными бликами необъятное море. Меня вынесло на песчаный пляж, и тут я, наконец, смог остановиться. Некоторое время я оторопело таращился на волны, медленно накатывающие на берег, потом оглянулся: над морем возвышалась гора, вершина которой скрывалась в тумане. Я видел дорогу, по которой спустился – она постепенно переходила в городскую улицу.
И что мне теперь делать? Возвращаться в город бесполезно. Обойти гору? Я подозревал, что это невозможно. Переправиться через море? Но как? Ладно, для начала искупаюсь, а там будет видно. Я разделся, аккуратно сложил на песке одежду, рядом поставил кроссовки и вошел в теплую воду. О, какой кайф! Забыв обо всем, я довольно долго плавал и нырял, потом улегся на воде, раскинув руки. Прямо надо мной высоко в небе парили чайки. «Хорошо, – подумал я, – взлететь я не могу. А что, если нырнуть поглубже?» Набрал побольше воздуху в легкие и нырнул. Я неторопливо погружался в пронизанную солнечными лучами воду, которая постепенно становилась все прохладней, а потом внезапно оказалось, что я больше не погружаюсь, а – наоборот – всплываю!
Вынырнул я в бассейне. В обычном городском крытом бассейне, абсолютно пустом. Вода ощутимо отдавала хлоркой. Я озадаченно побултыхался, потом вылез на бортик и тут же увидел на скамье собственные шмотки. Под скамьей стояли мои кроссовки. Мало того, рядом со шмотками лежало большое махровое полотенце и новые трусы в магазинной упаковке. Вот это сервис! «Спасибо!» – сказал я неведомо кому и оделся, а потом пошел к выходу, следуя указаниям светящихся табличек, которые вывели меня в огромный и тоже абсолютно пустой вестибюль с застекленной передней стеной, в центре которой был тамбур с вертушкой.
Я так и рванул к дверям, но тут же притормозил: за окном была зима. Сугробы, расчищенные дорожки, порывы метели. Вдалеке виднелась улица с пешеходами и проезжающими автомобилям. Медленно проплыл троллейбус. Я зачарованно смотрел. Все было очень похоже на настоящее! Может, я вернулся домой? Но сквозь снежную круговерть невозможно было разглядеть городские подробности – надо выходить. В джинсах и футболке? Я огляделся – ага! Слева находился гардероб, в котором висела единственная куртка – зеленая «Аляска», очень похожая на мою. Может, это она и есть? В карманах обнаружились вязаные перчатки, шапочка и шарф, а на полу стояли теплые ботинки. «И опять – спасибо!» – сказал я, поклонившись. Переобулся, натянул куртку и шапочку, замотал шарф. И вышел на улицу.

Продолжение следует

#в_игре