Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

я

Все, что вы хотели узнать обо мне, но боялись спросить!

прочие
брошюрыдва сборника

Книги издательства ЭКСМО  2016-2018:




2019                                                                              2020

Фейсбук: https://www.facebook.com/jenny.perova
Инстаграмм: https://www.instagram.com/je_nny112/?hl=ru
Яндекс-Дзен: https://zen.yandex.ru/evgeniya_perova
Самиздат: http://samlib.ru/p/perowa_e_g/
Книгозавр: http://knigozavr.ru/2012/10/20/imennoj-ukazatel-dzhenni-perova/

Евгения Перова на сайте ЭКСМО
Мои книги в Интернет-магазине ЭКСМО
Аудиокниги
Мои книги:  На livelib     В Лабиринте     На Озоне   На ЛитРесе
Первые издания: Ловушка Для Бабочек на ЛуЛу     Друг Детства на ЛуЛу
Сайт книги Лиза Во Фритюре на Ридеро (ссылки на интернет-магазины):
Евгения Перова в программе Книжный базар на радио Наше Подмосковье (аудио)
Автор читает свои произведения (аудио)
Автор рассказывает о своих книгах (видео)


Музейная деятельность
Видео Евгения Перова в проекте Лица музея
Видео - доклад на семинаре Исторического музея в рамках Интермузея-2017: "ОСОБЕННОСТИ ХРАНЕНИЯ И ЭКСПОНИРОВАНИЯ ГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ"
http://mediashm.ru/?p=10178#10178

Collapse )
тайна

Путевые заметки. Тюбинген 1995



Не столько про Тюбинген (1995), сколько про отъезд и разборку с таможней!

Когда мой чемодан проезжал через рентген, я сама с некоторым удивлением углядела внутри нечто странное – бутылка, опутанная проводами, а рядом какой-то непросвечиваемый кулек. С виду – натуральная самодельная бомба! Естественно, мой чемодан задержали: «Откройте!». Открыла. Достаю бутылку – бутылка с вином. Достаю провода – кипятильник! «Nein! Was ist DAS?!» – достаю кулек, разворачиваю…
Да что же у меня там такое-то?!
И таможенник, засмеявшись, берет на ладонь и поднимает вверх, показывая всем коллегам: «Igel!».
Ежик это был керамический.

Ёжик на фотке посторонний, из сети. Мой кому-то подарен. Немножко другой был.





маска

Отрывок из нового романа


Этот военный с фотографии Картье-Брессона
послужил прототипом для создания образа Вилена Кратова - отца Георгия.


В честь Всемирного дня книги и авторского права - небольшой отрывок из еще не опубликованного произведения с условным названием "ОТКРЫВАЯ ОКНО, УВИДАЛ Я СИРЕНЬ…"

Глава вторая. Опазданец. Рассказывает Георгий Кратов:

...Окончив школу, я поступил на истфак МГУ, надеясь, что смогу углубиться в интересующий меня период истории – двадцатые-тридцатые годы. Особенно углубиться не удалось: архивы были закрыты, источники недоступны.

Только с началом периода перестройки и гласности стали явными многие тайны нашей истории, да и то далеко не все, породив остроумное замечание Михаила Задорнова: «Россия – страна с непредсказуемым прошлым». Впрочем, он всего лишь перефразировал Герцена, сказавшего: «Русское правительство, как обратное провидение, устраивает к лучшему не будущее, а прошлое».

В результате я стал заниматься девятнадцатым веком, неожиданно для себя ощутив странное родство с его «жителями», как написала когда-то Нина в школьном сочинении: «Александр Грибоедов в своей пьесе вывел типичных жителей девятнадцатого века».

Вот уж в ком никогда не было ни капли литературного таланта, так это в Нине! Зато она всегда отличалась целеустремленностью и упрямством: еще в детстве заявила, что станет доктором, и таки выучилась на врача-физиотерапевта. Естественно, ее первым пациентами были мы с няней Зоей. Вернее, подопытными кроликами! Но надо признать, что массаж она делает великолепно.

Иногда я завидую ее цельности, смелости и той легкости, с которой она не идет, а порхает по жизни – словно бабочка, чей прихотливый полет неизбежно приводит к цветку, полному нектара. В отличие от меня, Нина не боится ошибаться, со смехом переживает неудачи и не зацикливается на обидах. В личной жизни она, на мой взгляд, вела себя довольно легкомысленно, но мама только посмеивалась и спускала ей все.

Нина, конечно, очень похожа на маму, которая всегда говорила, что Нина ее второе издание, отредактированное и улучшенное. На мой взгляд, не столько улучшенное, сколько облегченное: мама – академический том с золотым обрезом в кожаном переплете, а Нина – карманная книжка в мягкой, но яркой обложке. Благодаря веселому нраву и живости характера Нина порой кажется легкомысленной, и я не раз призывал ее быть серьезнее, а то никто ее не станет уважать – ни коллеги, ни пациенты. «А я беру обаянием!» – отвечала Нина, смеясь, а я ворчал: «И какой из тебя доктор? Так, докторишка», на что тут же получал в ответ: «От архивной крысы слышу!»
...
Моему погружению в девятнадцатый век особенно поспособствовал разговор, который я нечаянно услышал на поминках бабы Пани: мама стояла в коридоре с тетей Клавой, отцовской сестрой, а я проходил мимо с миской блинов. Услышал я немного, но испугался. Это был 1978-й год, никакой гласности еще и в помине не было, а самиздата у нас в доме не водилось, поэтому я мало что знал о масштабах сталинских репрессий, хотя, конечно, мы «проходили» XX съезд и доклад Хрущева, но опять же без подробностей. Про своих родителей мама ничего не рассказывала, я знал только, что они умерли в 1937 году, но эта дата почему-то не вызывала у меня никаких мрачных ассоциаций. Да, следует признать, что я был слишком наивен и не любопытен для историка.

И вот теперь оказалось, что мой отец и дед как-то причастны к смерти маминых родителей. И те пресловутые «органы», в которых они работали, имели прямое отношение к арестам, ссылкам и расстрелам ни в чем неповинных людей. Ладно, деда давно нет в живых. Но отец! Он работает все там же! Чем он вообще занимается?! Самое удивительное, что я ни у кого ничего не спросил – ни у мамы, ни у отца, ни у тети Клавы. Боялся услышать страшную правду. Убеждал себя, что мне послышалось, что я все не так понял. Постарался забыть. Слишком жутко было осознавать себя частью этой зловещей машины, отростком этого ядовитого дерева.

Историей девятнадцатого века я защищался от века нынешнего, и скоро мне стало казаться, что я тут по ошибке, что мое место там, в салоне какой-нибудь Анны Павловны Шерер, где я рассуждаю о коронации Наполеона и Трафальгарской битве, поглядывая в лорнет на кокетливо выставленную из-под подола бального платья атласную розовую туфельку графини Апраксиной. Читал я исключительно мемуарную литературу, а потом и сам стал писать исторический роман. Писал почти год, но тут вышло «Путешествие дилетантов» Булата Окуджавы, и у нас оказалось столько совпадений, что я тут же забросил свою писанину, тем более что у Окуджавы вышло гораздо лучше, чем у меня.

Всю жизнь со мной такое происходит! Придумываю сюжет, болею им, долго пишу, переделываю, а потом выходит роман, в котором развита моя идея, так что мне уже нет смысла вылезать со своим произведением, потому что все решат, что я плагиатор или подражатель, хотя я все выдумал самостоятельно. Я сочинял истории о так называемых попаданцах, когда еще и термина такого не существовало. И никому не было интересно. А сейчас все только об этом и пишут. Александр Бушков, Сергей Лукьяненко, Макс Фрай – имя им легион, а меня никто знать не знает, да и откуда? Печатался я только в журналах: «Наука и жизнь», «Искатель», «Знание – сила», «Аврора». Дочь подбивает меня издать книжечку, сейчас это легко и просто, были бы деньги. Но кому это нужно?

Один критик написал, что «попаданческая» литература эксплуатирует «комплекс неудачника». Подобный человек убежден, что только внешние обстоятельства не дают ему развернуться как следует, а попав в другое время, он покажет, на что способен. Не могу не признать, что в этом есть, как говорится, сермяжная правда. Кто я, если не неудачник? Классический «опазданец»! На писательской стезе не добился известности, как историк тоже не снискал лавров: кандидатскую диссертацию так и не защитил, работаю в архиве, получаю гроши…
ой!

Новый рассказик



Приснившийся сегодня рассказ! Enjoy!

Торговый центр

Торговый центр был огромен. Пять этажей, бесконечные коридоры, лестницы, лифты и эскалаторы, бутики и кафешки, фонтан, детская площадка с каруселями, каток и два кинотеатра! Я забрел туда впервые, да центр и открылся совсем недавно. Уже второй час я слонялся по торговому лабиринту, глазея по сторонам и забыв, за чем, собственно, пришел. А поглазеть было на что! И не только на витрины – особенно порадовал меня в этом смысле бутик женского белья.

Публика тоже поражала воображение, и чем дальше, тем больше. Только что мимо меня прошла компания индианок в разноцветных сари – все они лакомились мороженым в стаканчиках. А через минуту из-за угла показалось высокое существо неясного пола в узких джинсах и коротком полушубке из черного меха с очень длинным ворсом, голову существа венчала золотая корона. «Очень приятно, царь» – вспомнил я, подумав: «Сколько же в городе сумасшедших!»

Но все это были цветочки. Навстречу мне шел человек, одетый в средневековый костюм – сначала я увидел ноги в узких башмаках с длинными острыми мысками и в красно-синих колготках – или как там они называются, не знаю. Подняв голову, я обомлел, потому что головы у этого вполне человекообразного существа не было! Над пестрой, затянутой широким ремнем курткой возвышалась натуральная лисья морда, только более крупная. «Классная маска!» – подумал я, но тут морда оскалилась, сверкнув белоснежными клыками, и я похолодел: она была настоящая! Рыжая лисья морда с черным влажным носом и узкими зелеными глазам. Лис еще раз рыкнул в мою сторону и неспешно удалился, а я, разинув рот, смотрел ему в спину: из-под куртки высовывался пышный рыжий хвост с белым кончиком!

Я помотал головой – что это было?! У меня внезапно съехала крыша? Или кофе, который я пил недавно, был вовсе не с карадмоном, а с марихуаной? Или еще с чем покрепче? Пожалуй, хватит с меня. И я решил выбираться на улицу. Огляделся по сторонам и ничего не понял: вроде бы все как прежде, но не совсем. Что-то неуловимо изменилось… Ах да! Вывески и указатели! Они на незнакомом мне языке! Или я перестал понимать собственный? Где же выход-то…

Тут мимо меня пробежала худенькая девушка в форменной сине-белой одежде и я окликнул ее:
– Простите, не подскажете, как пройти к выходу?
Девушка остановилась и обернулась ко мне – я перевел дух: нормальная девушка, никакая не лиса! Девушка улыбнулась и что-то мне любезно ответила, махнув рукой направо. Я не понял ни слова, но послушно пошел в указанном направлении и только через пару шагов осознал, что многочисленные черные косички на голове девушки шевелились! Сами по себе. Словно маленькие змейки.

Collapse )
я

Итоги года



ФБ напомнил, что в прошлом году в этот день я подводила итоги года. Ну что, подведу и в этом! Темпы снизились - против обычных четырех книжек в год в этот раз издано всего две: "Только ты одна" и "Все у нас получится".

"Только ты одна" - семейный роман: измены, любови счастливые и неразделенные, тайны прошлого, сложные отношения между родственниками, абъюз и даже одно убийство! В романе кроме новых персонажей появляются уже знакомые читателю Макс и Лия - герои новеллы "Лия Сергеевна", вошедшей в прошлогодний сборник "Индейское лето". Они же являются персонажами и следующего романа - "Все у нас получится", не главными, но важными.

"Все у нас получится" - роман-сказка, история современной Золушки. Изначально даже эпиграфы к двум главам были взяты из кинофильма "Золушка", но пришлось их убрать, потому что это не соответствовало авторскому праву, а жаль! Опубликую их здесь, что ли... Вот:

Часть первая. Сказка о Принце. Эпиграф:
– Мальчик-то как разрезвился!

Часть 3. Noblesse oblige. Эпиграф:
Король встал в пять часов утра, лично вытер пыль на Парадной лестнице. Потом побывал в кухне, поссорился с главным поваром, в гневе отказался от престола, но потом сменил гнев на милость и теперь бегает по Королевской дороге, проверяет – все ли в порядке...

Кроме того, я "издала" через Ридеро книгу А.Н. Хетагурова "Записки москвича", чем чрезвычайно горжусь: редко доводится принести столько счастья одному человеку, потратив не так уж много сил и времени, да еще и самой получить море удовольствия! :)



Что еще? А, я освоила Яндекс-Дзен и сильно продвинулась в английском.
И увязла в мирах Ехо - спасибо Максу Фраю!

Насчет дальнейших планов: у меня готова одна вещь, слишком маленькая для полноценного романа. Не знаю, что с ней будет, посмотрим. Даже название ей придумала, наконец: "Открывая окно, увидал я сирень..." - это цитата из А. Блока. Эта вещь похожа на роман "Созданные для любви": все главы написаны от имени разных персонажей. Опять речь идет о любви - пронесенной через десятилетия. И о сопротивлении насилию. Действие начинается аж в довоенные времена и продолжается почти до наших дней.

Еще у меня в работе сразу три романа!

1. Про рыжую Машу - тут я завязла, не зная, как поступить с героями, разлученными жестокой судьбой: сводить их снова вместе спустя годы или нет? И как поступить со злодеем, послужившим причиной их разлуки?

2. Про девочку, разъезжающую по городу на роликах в маске енота - тут будет тот же прием: главы, написанные от лица разных персонажей, один из которых явно навеян Фраем. Но никаких магических миров! Вся магия, которая есть в моих романах, обычно свершается в реальном мире.

3. Это вообще детектив! О похищении ребенка. Задуман так давно, что я даже забыла перипетии когда-то досконально разработанного сюжета - нет бы записать. Но тогда казалось, что такой роман невозможен на наших реалиях, так же, как и сюжет романа "Все у нас получится", кстати! Совершенно неожиданно для автора в сюжете появилось новое действующее лицо - матушка главного героя-сыщика, невероятно энергичная и забавная престарелая дама. Надеюсь, она не даст мне забыть о себе, так что придется дописать роман :)
тайна

Никола зимний



Никола зимний!
Всех именинников с праздником!


И день памяти моего дедушка - Николая Александровича Перова. На фотографии - дедушка с бабой Катей в Расторгуево. Участок еще совсем пустой! А корову я уже не застала, при мне только коза была...



Снимал кто-то из своих, возможно младший мамин брат Женя, и не раньше 1944 года: в 1943 умерла мамина мама, бабушка Софья, а в 1944 в дом пришла Екатенина Анисимовна, сначала помощницей по хозяйству, а потом, спустя много лет, они с дедом поженились.

Я была «дедушкина внучка». Помню его очень хорошо, а когда вижу на фотографии, так сердце и щемит: родной, любимый! Он тоже меня очень любил. Все время со мной возился, читал мне, рассказывал что-нибудь, пока работал.

Из дедушкиных рассказов помню совсем мало – а сколько их было выслушано над очередной парой туфелек, изготовлявшихся на моих глазах умелыми руками. Да, пожалуй, только один толком и помню, ставший семейной легендой: как молодой дедушка – то есть тогда еще совершенно не дедушка, а парень! – пошел на пасхальную заутреню, приморился, вышел на крыльцо, присел и заснул, а кепка свалилась, так ему в эту кепку накидали всего – и яиц крашеных, и денежек.

Еще рассказывал, как мальчишками они бегали по рынку и прямо из бочки рукой хватали соленые грибы или огурцы. И где же такой рынок был, интересно? В деревне вряд ли. Еще остались смутные воспоминания о том, что дедушка слушал в Большом театре пение Федора Шаляпина. Это могло быть либо до 1914 года, либо в 1920-21 годах, потому что с 1922 года Шаляпин находился за границей.

«Дедушкапочитайка!» – любимое слово, которым я донимала его без конца. И мы читали какие-то бесконечные «рассказы про животных», среди которых был, пожалуй, и «Золотой луг» Пришвина в оранжевой обложке с синичками. Читали Телешова – с той поры не перечитанного ни разу и не помню, о чем писавшего. Читали – или это уже я сама читала? – забытую ныне Любовь Воронкову, настолько потрясшую меня своей «Девочкой из города», что я стала добросовестно переписывать эту повесть в тетрадку, искренне веря, что сочиняю сама.

У меня долго хранились остатки дедушкиных инструментов, потом отдала коллегам-реставраторам. Стоило взять в руки все эти шильца и разбойничьего вида ножи, тут же в памяти оживал запах кожи, воска, дратвы и дерева от восхитительных маленьких деревянных гвоздиков, которые дедушка так ловко вырубал ножом из длинных и плоских заготовок. Куда он вбивал эти гвоздики и зачем? Долго у нас хранились сделанные им крошечные туфельки на каблучках – пара, не взятая заказчицей, маленькой татарочкой по фамилии Родина. В детстве, слыша по радио популярную песню «Родина слышит, Родина знает…», я представляла себе именно эту черненькую дамочку. А другую пару сработанных им туфелек я передала в фонды Исторического музея.

Помню, как дедушка брал меня с собой в Москву на Зацепский рынок, что располагался между Валовой улицей и Павелецким вокзалом, где сейчас идет бесконечная стройка, огороженная гигантскими билбордами. Мне было лет шесть-семь, и я как раз доставала носом до прилавков, на которых чего только не было. Почему-то ярче всего запомнились веники и раки – красные, усато-клешневатые, я их забоялась. Очевидно, дедушка пил пиво с раками. Я нюхала пиво и морщилась: бе-э, гадость! Еще поразили цыганки – в ярких юбках, монистах и кудрях.

Запомнилось, как дедушка кормил меня кислыми щами. Почему-то налил в алюминиевую мисочку, а не в тарелку. Вкусные были щи! А еще один раз он меня разыграл на 1 апреля: сказал, что ко мне пришла подружка. Я выбежала во двор, искала ее, звала, но никто не отозвался.

Странно, но я совершенно не помню его болезни и смерти, хотя мне было уже девять лет, вполне сознательный возраст. Наверное, взрослые оберегали ребенка от тяжелых впечатлений. В день похорон мы играли с троюродными сестрами на балконе. Не помню ничего – ни слез, ни горя, только телегу, на которой повезли дедушку в последний путь. Но горе было велико. Даже не горе, а что-то большее, чем горе.

Я долго не могла спать одна – брала куклу или пробиралась к маме под бок. И тогда же мне приснился страшный сон, от которого я проснулась с криком. Снился дом, в котором я живу – почему-то большой, «московский», многоэтажный, многоподъездный, а не наш, почти деревенский. И в этом доме присутствует некто, вооруженный ножом. Но самым страшным был не нож, а ощущение полной беспомощности и бесправности перед лицом этого неведомого злодея. Ушел дедушка – и мы остались беззащитны...
пишу

Персонажи романа в Историческом музее



5 лет назад в Историческом музее проходила выставка "Русское стекло", которая, между прочим, даже вошла в один из эпизодов моего романа "Нет рецепта для любви"!

Олеся и Артём на свидании:

– Ты тогда обиделся на меня? В прошлый раз?
– Нет, не обиделся. Огорчился. Ужасно расстроился. И недоумевал. Одно дело, если бы я тебе совсем не нравился – что делать, насильно мил не будешь. Но мне казалось, что ты… Что у нас…
– Да. Но со мной трудно.
– Я заметил. А больше всего тебе самой трудно, да? Знаешь, я так не хочу тебя отпускать. Не хочу каждый раз начинать все с начала. Это вообще-то больно.
– Прости...
– Ну что, куда пойдем?
– Давай в Исторический музей? Там сейчас выставка русского стекла. Новые поступления.

Артём был рад идти куда угодно, лишь бы с Олесей. Стекло так стекло. Тем более сама предложила. Обычно он лез из кожи, чтобы хоть чем-нибудь ее заинтересовать, и то получалось через раз. Артём без особого воодушевления разглядывал все эти вазы, чарки, блюда и стаканы – прозрачные и матовые, гладкие и граненые. Ну да, красиво, конечно. Кое-что даже очень красиво. Вот эта фиолетовая с золотом ваза, например. А некоторые забавные, как зеленый графинчик, разрисованный какими-то странными существами – чёртики что ли? Или эти три штуки – как их назвать-то: кубки? Кувшины? В общем, сосуды: два красных и зеленый. На лапках и с крышками, а сами толстобокие, как свинки.

– Смотри, – сказал Артём подошедшей Олесе. – Это кто?
– Кувшины в форме древнегреческих асков. Это такой асимметричный сосуд, у него тельце как у утки.
– А, правда, на уток похожи! Смешные.
– Тём, я хочу еще видео посмотреть. Ты потерпишь немножко? Оно минут на сорок, ничего?
– Ладно, давай посмотрим.

Тёма с умилением смотрел на Олесю – щеки раскраснелись, глаза горят: она была в полном упоении. Он уселся рядом с ней в углу зала перед монитором и незаметно увлекся происходящим на экране. Показали несколько фильмов о работе стеклоделов – так, что ли, они называются? Или стеклодувы? Артём никогда не предполагал, что процесс создания какой-нибудь стеклянной вещицы настолько завораживающее зрелище. Наконец видео пошло по второму кругу, и Олеся вздохнула: она с удовольствием посмотрела бы еще раз, но вряд ли Артёму захочется.

– Да-а, здорово, – с почтением в голосе произнес Артём. – Надо же, какое ремесло. Огненное! И как они все это делают…
– Ой, мне так хочется! Я бы тоже делала всякие штучки.
– Так это ж какую мастерскую надо!
– Необязательно. Бусины можно и дома делать. Лэмпворк называется. Главное, нужна горелка. Сейчас все купить можно: и горелку, и печь, и заготовки стекла, да вообще все. Только денег стоит, конечно. Да и места у меня дома совсем нет.

Олеся снова вздохнула, а Артём с трудом удержался, чтобы не предложить ей тут же денег на обзаведение и место для мастерской у себя дома.

– А на чем она работает, эта горелка?
– На пропане. От газового баллона.
– Так это ж опасно?
– Тём, а газовая плита не опасна? Это то же самое.
– Ну, не знаю…

Артём представил себе Олесю у гудящей горелки с прутом, на который она наматывает расплавленное стекло, и поёжился. Разговаривая, они вышли из полумрака выставочного зала к Воскресенским воротам и немного постояли, щурясь от яркого, хоть и вечернего, июльского солнца...

глазик

Час потехи в Историческом музее



Замечательная выставка в Историческом музее!
Концепцию вы можете прочесть по ссылке, заодно и посмотреть картинки, а я расскажу о своих впечатлениях. Не стану говорить про оформление - мне важней экспонаты. Скажу только, что, по-моему, устроители переборщили с темнотой в залах. Реально темно! Ладно, хотя бы в витринах есть освещение и картинки видно, но предметы в больших выгородках тонут в полумгле: невероятной красоты резные сани, манекены с платьями и т.п. В другом зале странно показаны две роскошные шляпы - почему-то на полу подиума.

Выставку можно долго рассматривать, столько там всякого разного занимательного и в виде предметов, и в виде деталей многочисленных картинок. Еще есть всякие интерактивные штуки и прочие чудеса, в том числе качели, на которых можно качаться, проекция фейерверка на потолок и наушники, надев которые можно прослушать рассказы Чехова в исполнении директора музея А.К. Левыкина!

Что особенно поразило:

- Красные вязаные чулки с вывязанными пальцами, как у перчаток - японцы отдыхают со своими раздвоенными носками!
- Фарфоровая композиция, изображающая англичанина верхом на слоне. Слон ужасно смешной. Еще там крокодил - тоже ничего. Все они, включая англичанина, зелененькие:



- Деревянный велосипед-самокат:



- Картинка-пазл с изображением гулянья.
- Картинка с изображением девушек, которые качаются на качелях - их юбки предусмотрительно перевязаны по низу, чтобы не раздувались на ветру.
- Кинокамера Патэ.
- Прикольные скворечники:



А это трактирщица и вышибала (снимала на телефон, а в зале темно):



глазик

ПУТЕШЕСТВИЕ ВО ВРЕМЕНИ ВОКРУГ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ КАРТЫ



В отделе картографии Государственного Исторического музея хранится «Этнографический вариант итоговой карты Первой Камчатской Экспедиции». В «Сборном Атласе рукописных карт XVIIIв.» ей дано следующее описание: «Карта Северной части Сибири до Якутска, Камчатки, азиатской части Берингова пролива; с изображениям Якут, Тунгуз, Коряк, Камчадалов, пеших и на собаках, Курильцев, Чукчей пеших и в лодке».

И в самом деле, на белом, как бы заснеженном, поле карты мы видим знакомые, но несколько неуклюже начертанные контуры Чукотки и Камчатки, озеро Байкал , многочисленные разветвленные прожилки рек, среди которых в аккуратных рамочках расположились забавные рисунки, выполненные, на первый взгляд, чуть ли не детской рукой. Но внимательно вглядевшись в изображения, мы замечаем необычайную тщательность неведомого художника, сумевшего передать не только мельчайшие подробности одежд и предметов быта, но даже и выражения лиц персонажей!

В левом верхнем углу карты под изображением упитанного двуглавого орла вокруг незаполненного картуша в подробностях нарисован обряд погребения, свойственный народностям Севера. А вот и представители этих народностей, каждый в своей рамочке: «Курилъ»,вооруженный копьем, «Чукочъ» с птицей в руке, тунгус и тунгуска, едущие друг другу навстречу верхом на белом и черном оленях; каряк в затейливом одеянии, на лыжах и с луком в руках; развеселая «Тунгуская пешая баба», - все они такие реальные и живые, что ни минуты не сомневаешься: художник рисовал их с натуры. Еще больше убеждают в этом две картинки, «вышедшие из рамок»: Камчадал едет на собаках прямо к берегу « Моря Тихова», где плывут на лодочке восемь чукчей...

Полностью читать здесь:
https://zen.yandex.ru/media/evgeniya_perova/puteshestvie-vo-vremeni-vokrug-geograficheskoi-karty-5d9d78aca660d774c818eeac