Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

я

Все, что вы хотели узнать обо мне, но боялись спросить!

прочие
брошюрыдва сборника

Книги издательства ЭКСМО  2016-2018:



2019 и 2020:


Фейсбук: https://www.facebook.com/jenny.perova
Инстаграмм: https://www.instagram.com/je_nny112/?hl=ru
Яндекс-Дзен: https://zen.yandex.ru/evgeniya_perova
Самиздат: http://samlib.ru/p/perowa_e_g/
Книгозавр: http://knigozavr.ru/2012/10/20/imennoj-ukazatel-dzhenni-perova/

Евгения Перова на сайте ЭКСМО
Мои книги в Интернет-магазине ЭКСМО
Аудиокниги
Мои книги:  На livelib     В Лабиринте     На Озоне   На ЛитРесе
Первые издания: Ловушка Для Бабочек на ЛуЛу     Друг Детства на ЛуЛу
Сайт книги Лиза Во Фритюре на Ридеро (ссылки на интернет-магазины)

Мои видео

Музейная деятельность
Видео Видео - доклад на семинаре Исторического музея в рамках Интермузея-2017: "ОСОБЕННОСТИ ХРАНЕНИЯ И ЭКСПОНИРОВАНИЯ ГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ"
http://mediashm.ru/?p=10178#10178

Collapse )
глазик

Дневники 1989-1991 годов



Продолжаю публиковать старые дневники. Только что вот это все набрала - оказалось очень полезное чтение: когда оглянешься назад и вспомнишь, через что мы уже прошли, не так страшно глядеть в будущее. Насчет агонии прежнего режима я тогда погорячилась - она все еще длится. Но кто ж знал!

Здесь последняя запись 1989 года и сразу 1991-й.

20 января 1989 года, суббота

Сегодня ночью в Баку ввели, наконец, войска. «Ввели» – это, вероятно, слабое определение. Подозреваю, что город был взят с бою, так как корреспондент радио часов в десять утра сообщил об этом срывающимся голосом. Введено особое положение, комендантский час. Тем не менее, как показало телевидение, на улицах проходят митинги. На сотни километров разрушена граница с Ираном, к нам перешли сочувствующие азербайджанцам иранцы. В Ленкорани низложена советская власть. В Армении организуются отряды самообороны, народные ополчения. По сообщениям «голосов» Азербайджан хочет соединиться с азербайджанцами в Иране, образовав свое государство. Азербайджанские боевики бесчинствуют, убивают армян, жгут их в кострах. В то же время известные случаи, когда азербайджанец спрятал армянку, жену его покойного друга. Надеюсь, что он не одинок в своем милосердии. Боже, думали ли мы, что доживем до такой братоубийственной войны!

1991 год
23 января


Прошел год. 13 января введены танки в Вильнюс, убито тринадцать человек, больше ста раненых. В Риге убито пять человек. В Литве Комитет национального спасения объявил о захвате власти – состав Комитета неизвестен никому, включая Горбачева. Тем не менее, Комитету подчинилась армия. Идет резня между грузинами и осетинами. А Горбачев по-прежнему «ничего не знал»!

20 января в Москве был 500-тысячный митинг в защиту Литвы под лозунгом: «Горбачева – в отставку!» Гдлян назвал его «Михаил Кровавый». Норвегия требует отобрать у Горбачева Нобелевскую премию – первый случай за всю историю вручения премий, и альтернативную премию мира (народную) выдать Ландсбергису. Страны Европы также протестуют. Вся надежда на Ельцина? Если это агония прежней власти, то слишком долгая и кровавая.

Вчера в 21:00 был объявлен указ об отмене пятидесятирублевых и сторублевых купюр в течение трех дней нужно поменять наличные – фактически двух дней, так как сегодня не меняли. Обмену подлежит сумма в размере месячного оклада, но не более тысячи рублей, пенсионерам – двести. А сейчас похороны стоят дороже тысячи! Паника, инфаркты, крахи и банкротства. Эта акция, направленная, по словам правительства, против теневой экономики, ударила на самом деле по старикам и людям со средним достатком, копившим всю жизнь. И сколько унижения! У нас, к счастью, всего 150 рублей в таких купюрах.

Вообще наше «богатство» на сегодняшний день следующее: у мамы 6 рублей, у меня 48 рублей, одна тысяча на 3% займе и одна тысяча долгу, к счастью, почти собранного. Все доходы ушли на железный сарайчик (два на пять метров) для участка – 4 тысячи. Езды до участка – два часа только на электричке.

Collapse )
пишу

Похороны Сахарова



Продолжаю разбирать старые дневники. Очень жалею, что мало записывала в конце 80-х и дальше. Судьбоносное для России время, а я, историк, ничего почти не отразила в дневниках. Вот небольшой отрывочек про похороны Сахарова:

1989 год
17 декабря, воскресенье

15 декабря ночью умер академик Сахаров. Всего 68 лет – но каких! Съезд почтил его память минутой молчания. Они встали все – и те, которые улюлюкали, и те, которые не давали ему говорить, и те, которые призывали его осудить. Все встали. И Горбачев, который прогонял этого великого человека с трибуны, не давая закончить свою, пусть и несвязную, но поистине великую речь. Молча стояли они все – и, надеюсь, им было стыдно.
У дома Сахарова в эти дни все время люди – жгут свечи, пишут в книгах, выражая соболезнование. Прощание будет на Фрунзенской во Дворце молодежи, в понедельник – митинг в Лужниках, похороны на Востряковском кладбище. Сахаров не был великим оратором, он был великим ученым и гражданином. Последнее, на мой взгляд, важнее. Вечная ему память.




18 декабря, понедельник

Collapse )
пишу

С Днем музеев!


Новодевичий монастырь. Справа - белый двухэтажный дом с балконом,
это Четвертый корпус, куда я пришла работать в 1976 году.


В честь Дня музеев!

ЗАПИСКИ МУЗЕЙНОЙ КРЫСЫ
Часть 1. Отдел реставрации (отрывок)
В Историческом музее я была один раз, когда училась в школе, и не запомнила ничего, кроме бивней мамонта. Помню, когда случалось бывать в районе Красной площади уже во взрослом студенческом состоянии, смотрела на темно-красные стены и башни музея с придыханием: вот бы там поработать… Моя мама, любившая вступать в переписку с разными людьми и организациями, написала и туда жалостливое письмо: возьмите мою девочку на работу! Музей в лице отдела кадров ответил со снисходительной иронией: пожалуйста, есть вакансия пожарника. В пожарники я не захотела.
На самом деле попасть в Исторический музей было заветной мечтой любого истфаковца МГУ, но вакансии случались очень редко, да и то обычно на должности лаборантов, техников, смотрителей и рабочих, из которых потом и вырастали постепенно научные сотрудники. Еще можно было устроиться в массовый отдел экскурсоводом – «куроводом», как говорили. Но все-таки как-то попадали – из моей небольшой группы источниковедов потом шесть человек работало в ГИМе.
Меня пристроила в музей подруга и сокурсница, трудившаяся в секторе реставрации тканей. Помню, как я первый раз шла в Новодевичий, где размещался отдел реставрации – на смотрины! Было начало марта 1976 года, ярко светило солнце – капель, лужи, мокрый снег. Подруга спешно нацепила кокетливый фартучек домашнего вида и повела меня к заведующему. Я удивилась: зачем ты фартук надеваешь, к начальнику же идем?! Оказалось, это у них такая рабочая одежда – я-то привыкла к белым халатам, работая в лаборатории пищевого техникума.
С рабочими халатами – и белыми, и синими – была некоторая напряжёнка, как и вообще со снабжением отдела реставрации материалами и инструментами, так что я тоже щеголяла потом в домашних фартучках или маминых белых халатах, оставшихся у нее от работы в детском доме. Один халат мне изготовила соседка по подъезду, которая вдруг решила заняться шитьем под девизом: «Шьют же люди, а я чем хуже?» – действительно! Она одна растила сына – надо же было как-то подрабатывать. Халат из какой-то совершенно не снашиваемой синтетики голубовато-серого цвета она пошила вполне профессионально, хотя это было чуть ли ни первое ее произведение. Я проносила его лет пятнадцать, пока просто не перестала в него влезать, и халат не перешел по наследству кому-то из молодых.
Кстати уж расскажу историю шерстяной кофты: я сама связала ее, а потом нечаянно постирала в машине «Эврика» – кофта так уменьшилась в размерах, что я долго с недоумением рассматривала маленькую синенькую штучку: что это, откуда взялось? Кофта свалялась до стадии войлока и стала удивительно теплой – ее радостно забрала моя коллега более изящного телосложения, которая потом сменила меня на посту зав.сектором реставрации графики, а когда сама ушла на повышение, кофта естественным порядком перешла к ее сменщице, за что и получила почетное звание «Переходящей кофты начальника» – даже хотели было на спине вышить: «Начальник».
Но это я очень сильно забежала вперед! Пока что я с трепетом присматриваюсь к новой работе, а новые коллеги присматриваются ко мне. Когда мы с подругой вернулись на второй этаж Четвертого корпуса, поглазеть на меня сбежался весь наличный состав реставраторов, а я страшно напугалась этих тётенек. Только потом я узнала, что разглядывали они меня не просто так, а с далеко идущими целями: совсем недавно начальник оставил семью и ушел к другой, более молодой женщине. Все сотрудницы женского пола были этим фактом возмущены, и надеялись, что вновь принятая молодка отобьет начальника у его пассии. Но я их надежд не оправдала.
В то время в музее было междувластие: Василий Гаврилович Вержбицкий ушел на пенсию, а нового директора еще не назначили. Не помню, кто исполнял обязанности директора, но принимал меня на работу Александр Иванович Шкурко, под началом которого я впоследствии работала ученым секретарем. Я дрожала в приемной и услышала, как из-за чуть приоткрытой двери донесся слегка раздраженный голос Александра Ивановича – в ответ на слова моего будущего начальника, что она (то есть я!) хочет заниматься реставрацией книг и документов:
– Мало ли чем она хочет заниматься!
И ведь совершенно прав, подумала я, потому что плохо представляла, что такое реставрация вообще и документов в частности. Потом, на одном из юбилеев Шкурко, я рассказала историю своего прихода в ГИМ и подтвердила, что Александр Иванович оказался прозорливцем, потому что в музее я сменила множество должностей, хотя дольше всего продержалась именно в отделе реставрации – целых двадцать лет!
Отдел реставрации, разбросанный до того времени по закоулкам музея на Красной площади, перебрался в Новодевичий монастырь, ставший филиалом ГИМ, в начале 1970-х годов – на смену коммуналкам: почти во всех корпусах монастыря до этого жили люди. Тогда, в 1976 году, в монастыре не было такой чистоты и ухоженности, распланированных дорожек и разбитых цветников. Везде громоздились строительные леса и заборы, все заросло травой и сорняками, способными скрыть человека по грудь. Особенно буйствовал лопух – русское национальное растение, как выражался реставратор масляной живописи, славившийся образностью и сочностью языка. Некоторые строения монастыря ремонтировались, в иных еще обитали жильцы – последним почетным «насельником» Больничного корпуса был Барановский, живший там с 1939 года до самой смерти, последовавшей в 1984 году...

Вот примерно такая я была в конце 70-х:

пишу

Аспирантура



Про аспирантуру!
Очередной отрывок из "Неправильного глагола" :)

Работала я, работала в отделе реставрации Исторического музея… Больше двадцати лет проработала – получила высшую категорию реставратора графики, вошла в Аттестационную комиссию МК, стала заместителем начальника по научной работе. И как-то заскучала. Возникло ощущение, что я достигла «потолка» и дальше развиваться некуда, потому что быть начальником отдела реставрации я никак уж не хотела.

И вот я стала потихоньку мечтать о переходе в отдел ИЗО: Надежда Николаевна Гончарова, хранившая фонд оригинальной графики XIX века, была уже в преклонном возрасте и, вполне возможно, что скоро уйдет на пенсию. Мы с Надеждой Николаевной были в хороших отношениях, ее фонд я очень любила: мы реставрировали много акварельных портретов, готовя их к выставке. Никому я о своих мечтах не говорила, но в один прекрасный день коллега Надежды Николаевны, Людмила Юрьевна Руднева, вдруг спросила, не хочу ли я перейти к ним в отдел – на фонд Надежды Николаевны.

Сказать, что я была потрясена – значит ничего не сказать! Очевидно, что я переменилась в лице так, что Люся это заметила, а я воскликнула – когда обрела дар речи – что я только об этом и мечтаю. Так что в 2001 году я ушла из отдела реставрации в отдел изобразительных источников, что далось мне нелегко, так как реставрационная начальница, Ольга Фроимовна Владимирова, была моей подругой и я понимала, что подвожу ее. Но как-то все выжили.

Но, прежде чем перейти к описанию моего недолгого пребывания в ИЗО, я хочу рассказать об аспирантуре, куда поступила в конце 90-х годов. Думаю, этот факт послужил лишним плюсом в мою пользу, когда ИЗО решало, приглашать меня или нет – в добавку к историческому образованию, полученному в стенах МГУ.

Collapse )
глазик

Бремя власти



Читаю две первые главы своего исторического очерка «Несть бо власть аще не от Бога» из сборника историко-литературных произведений "Бремя власти". Серия «Перекрестки истории». М. 2007
тайна

Село Дровнино Можайского района






На этих очень старых фотографиях запечатлено здание, разрушенное во время ВОВ. Находилось оно в селе Дровнино Можайского района. Мама рассказывала: "С пятого класса дети отправлялись учиться в Дровнино – по Большаку пешком пять километров. В Дровнино также были церковь и педагогическое училище – бывшая Духовная семинария, роскошное здание, разрушенное во время войны".

Но похоже, что на самом деле это была церковно-приходская школа, а не духовная семинария. Вот что я нашла в Интернете:

"Дровнинская церковно-приходская школа была основана в 1886 г. и имела особый устав, утвержденный Святейшим Синодом, помещалась в собственном двухэтажном здании и имела общежитие для учащихся. При школе, кроме основных предметов, были курсы огородничества, пчеловодства, ремесленное отделение и рукодельные классы.

Дровнинская школа была известна поднятием кустарной промышленности и успехами в сельском хозяйстве. В ней работали Ф. Терентьева и В. Васильев (воспитанники С.А. Рачинского), совместно с крестьянами была создана сельскохозяйственная артель, приносившая немалый доход. В ремесленном классе учащиеся осваивали плетение из лозы, соломы, камыша, достигая такого уровня, что их изделия экспонировались на Нижегородской выставке в 1896 г., а в 1900 г. и на выставке в Париже...

При школе существовали сад и огород, где работали ученики, питомник, где имелось до 7000 привитых деревьев. При школе также была пасека, корзиночная мастерская, в нее поступали на 3 года после общеобразовательного курса. Были физический кабинет, метеорологическая станция, школьный музей. В с. Дровнино была и церковно-учительская школа, при которой было общежитие. Большинство выпускников ее работали учителями".

В селе Дровнино сохранился Богоявленский храм постройки 1820-го года. В 1898 г. приход храма с. Дровнино состоял из 29 селений, в которых жили 3267 человек, в том числе 53 старообрядца.

6 октября 1937 г., по обвинению в активной контрреволюционной агитации, был арестован церковный староста Богоявленского храма с. Дровнино, крестьянин, бывший мельник (раскулачен) Федор Федорович Твердовский (1890-1938). Ф.Ф. Твердовский был расстрелян 17 февраля 1938 года. По рассказам местных жителей, храм был закрыт в 1938 г. и разорен. В 1993 г. передан общине верующих. Началось его восстановление.

Согласно переписи 2010 в года в деревне Дровнино жило 47 человек.
тайна

Воспоминания о детстве


На обороте фотографии написано: "Соня, Надя и Женя едут на паравози"


Когда таял снег и лед на пруду, наш овраг превращался в совершенно непроходимое снежное болото – вообще в это время выбраться из дома было проблематично, и я долго ходила в сапогах, когда мои более удачливые одноклассницы, обитавшие в местах существования асфальта, уже вовсю щеголяли в туфельках. Это было такое блаженство – надеть первый раз после зимы туфельки и идти, выбирая дорожку посуше! Как пахла освобожденная от снега земля, тающая на весеннем солнце! Ничто не сравнится!
Асфальт тут же расчерчивался на вечные классики, доставались прыгалки и мячики, а мальчишки играли в ножички, кидая их в начерченный на земле круг.
С мячиком была сложная игра в пристеночку – сейчас я уже забыла все варианты бросания мяча об стену, а было их чуть ли двадцать: и так, и сяк, из-за спины, из-под коленки и всяко разно.
Играли в круговую лапту – в «вышибалы»: две команды, одна подает мяч, остальные стоят вокруг, а кто-то бегает внутри круга и его пытаются выбить мячом. Мяч можно было поймать – это «свечка».
Играли в жмурки, прятки, салки, в «Двенадцать разбойников»: те же прятки, но усложненные – на дощечку, установленную на камушек, клали двенадцать палочек, ударом ноги подбрасывали их в воздух, и, пока ведущий собирал палочки, все разбегались прятаться.
Еще была игра «Замри!», а более взрослые ребята играли в какую-то старинную игру, двигаясь друг на друга двумя шеренгами: «Бояре, а мы к вам пришли!». Нашла ее описание в Интернете – подозреваю, что это старинный свадебный обряд трансформировавшийся в детскую игру:
«Создается две команды. Обе команды выстраиваются в цепи, взявшись за руки, по обе стороны площадки. Одна команда «Бояре-хозяева», другая – «Бояре-гости». Они по очереди надвигаются и отходят, распевая такие слова:
– Бояре, а мы к вам пришли. Молодые, а мы к вам пришли.
– Бояре, вы зачем пришли? Молодые, вы зачем пришли?
– Бояре, мы невесту выбирать. Молодые, мы невесту выбирать.
– Бояре, а какая вам мила? Молодые, а какая вам мила?
– Бояре, нам вот эта мила. Молодые, нам вот эта мила. (Указывают)
– Бояре, она дурочка у нас. Молодые, она дурочка у нас.
– Ничего – кричат бояре – нам и такая подходит!
После этого один из бояр-гостей разбегается и «врезается» в цепь между боярами-хозяевами, пытаясь ее разбить. Если это удалось, то он забирает кого-то из тех, чьи руки удалось ему расцепить. Теперь хозяевами становятся гости и т.д. Игра продолжается до тех пор, пока в одной цепи есть хотя бы два человека».
Девочки делали «секретики» в земле, играли в «дочки-матери», в магазин, в «Садовника»: «Я садовником родился, не на шутку рассердился, все цветы мне надоели, кроме… розы!» Роза откликается: «Ой!» – «Что с тобой?» – «Влюблена!» – «В кого?» – «В тюльпан!» – и незадачливый «тюльпан», вовремя не сообразивший откликнуться, получает фант. Так мне досталось в виде фанта поцеловать маленькую сестренку мальчика, в которого я была влюблена – я позорно сбежала, не в силах совершить такое деяние. Еще была подобная игра в фанты про бал: «Барыня прислала туалет, в туалете 100 рублей, что хотите, то берите, «да» и «нет» не говорите, черный с белым не берите. Вы поедете на бал?»
Вспоминая свое детство, я думаю – мне очень повезло! Современные дети не знают таких игр, а у нас они передавались от одного поколения детей к другому естественным порядком.

пишу

О, великий и могучий русский язык!

Из архивов ФБ:
Современный обиходный русский, к сожалению, утратил свою поэтичность и выразительность, даже интонационно.
Мне посчастливилось слышать русский язык, "законсервированный" в эмиграции - самой первой эмиграции, послереволюционной. К нам в мастерские как-то в 90-х годах приходил Пален - потомок тех самых Паленов. Он в то время был главным инженером завода Рено, состоятельный человек, коллекционер. Привел его один наш приятель. Еще с ними пришел внук Леонида Андреева - Александр. Он был переводчиком и заведовал русской службой переводчиков ЮНЕСКО. Больше всех меня поразил Пален! Красавец двух метров ростом, в каком-то совершенно потрясающем длинном синем пальто, предполагаю, что кашемировом.
Но не это главное - как он говорил! Маленький акцент все же чувствовался, но сам строй речи, ее интонации, слова, которые он употреблял! Это была речь времен Бунина. Я слушала, как зачарованная, впервые прочувствовав ту "изысканность русской медлительной речи", о которой писал Бальмонт. Уже тогда сердце сжалось от того, насколько обеднел наш язык, а что уж теперь говорить...