Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

я

Все, что вы хотели узнать обо мне, но боялись спросить!

прочие
брошюрыдва сборника

Книги издательства ЭКСМО  2016-2018:



2019 и 2020:


Фейсбук: https://www.facebook.com/jenny.perova
Инстаграмм: https://www.instagram.com/je_nny112/?hl=ru
Яндекс-Дзен: https://zen.yandex.ru/evgeniya_perova
Самиздат: http://samlib.ru/p/perowa_e_g/
Книгозавр: http://knigozavr.ru/2012/10/20/imennoj-ukazatel-dzhenni-perova/

Евгения Перова на сайте ЭКСМО
Мои книги в Интернет-магазине ЭКСМО
Аудиокниги
Мои книги:  На livelib     В Лабиринте     На Озоне   На ЛитРесе
Первые издания: Ловушка Для Бабочек на ЛуЛу     Друг Детства на ЛуЛу
Сайт книги Лиза Во Фритюре на Ридеро (ссылки на интернет-магазины)

Мои видео

Музейная деятельность
Видео Видео - доклад на семинаре Исторического музея в рамках Интермузея-2017: "ОСОБЕННОСТИ ХРАНЕНИЯ И ЭКСПОНИРОВАНИЯ ГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ"
http://mediashm.ru/?p=10178#10178

Collapse )
Макс

ВОТ ЭТО Я И НАЗЫВАЮ — ВЛЮБИТЬСЯ!

Триша, кошка Франка (автора не знаю)
Триша, кошка Франка (автора не знаю)

Макс спрашивает Тришу, не влюбилась ли она в Джуффина:

– Конечно влюбилась. – Триша рада, что он ее правильно понял. – А как еще?
Немного поразмыслив, она приходит к выводу, что правильно, но не совсем.
– Ты не забывай, – строго говорит Триша, – я же только с виду человек. У кошек все иначе. Когда я говорю, что влюбилась, это значит, я просто счастлива, что такое существо есть на свете. А уж если вдруг оно рядом со мной какое-то время будет находиться – вообще сказка, праздник! И ничего мне от него больше не надо. Пусть что хочет, то и делает. Ну, если по голове меня погладит, я, конечно, от счастья растаю. А нет – так нет, не беда и не повод для грусти. Погляжу на него, послушаю да и пойду по своим делам. Вот это я называю – влюбиться. А ты что подумал?
(Макс Фрай - Хроники Ехо)
..................................................

Это такой высокий уровень любви, что мы, люди, редко его достигаем. Нам-то надо заграбастать себе предмет своей любви, привязать покрепче, да чтобы только нами дышал...
И в этой любви совсем нет эротики. Она лишняя.
И когда иной раз говоришь кому-то: "Я тебя люблю!" - человек пугается, потому что представляет вот это вот всё - привязать покрепче. 

Есть, есть в этом мире несколько человек, которым я могу признаться в любви по варианту Триши! Не стану их называть, чтобы не смущать. Но надеюсь, что они это чувствуют. 


пишу

Аспирантура



Про аспирантуру!
Очередной отрывок из "Неправильного глагола" :)

Работала я, работала в отделе реставрации Исторического музея… Больше двадцати лет проработала – получила высшую категорию реставратора графики, вошла в Аттестационную комиссию МК, стала заместителем начальника по научной работе. И как-то заскучала. Возникло ощущение, что я достигла «потолка» и дальше развиваться некуда, потому что быть начальником отдела реставрации я никак уж не хотела.

И вот я стала потихоньку мечтать о переходе в отдел ИЗО: Надежда Николаевна Гончарова, хранившая фонд оригинальной графики XIX века, была уже в преклонном возрасте и, вполне возможно, что скоро уйдет на пенсию. Мы с Надеждой Николаевной были в хороших отношениях, ее фонд я очень любила: мы реставрировали много акварельных портретов, готовя их к выставке. Никому я о своих мечтах не говорила, но в один прекрасный день коллега Надежды Николаевны, Людмила Юрьевна Руднева, вдруг спросила, не хочу ли я перейти к ним в отдел – на фонд Надежды Николаевны.

Сказать, что я была потрясена – значит ничего не сказать! Очевидно, что я переменилась в лице так, что Люся это заметила, а я воскликнула – когда обрела дар речи – что я только об этом и мечтаю. Так что в 2001 году я ушла из отдела реставрации в отдел изобразительных источников, что далось мне нелегко, так как реставрационная начальница, Ольга Фроимовна Владимирова, была моей подругой и я понимала, что подвожу ее. Но как-то все выжили.

Но, прежде чем перейти к описанию моего недолгого пребывания в ИЗО, я хочу рассказать об аспирантуре, куда поступила в конце 90-х годов. Думаю, этот факт послужил лишним плюсом в мою пользу, когда ИЗО решало, приглашать меня или нет – в добавку к историческому образованию, полученному в стенах МГУ.

Collapse )
тайна

Воспоминания о детстве


На обороте фотографии написано: "Соня, Надя и Женя едут на паравози"


Когда таял снег и лед на пруду, наш овраг превращался в совершенно непроходимое снежное болото – вообще в это время выбраться из дома было проблематично, и я долго ходила в сапогах, когда мои более удачливые одноклассницы, обитавшие в местах существования асфальта, уже вовсю щеголяли в туфельках. Это было такое блаженство – надеть первый раз после зимы туфельки и идти, выбирая дорожку посуше! Как пахла освобожденная от снега земля, тающая на весеннем солнце! Ничто не сравнится!
Асфальт тут же расчерчивался на вечные классики, доставались прыгалки и мячики, а мальчишки играли в ножички, кидая их в начерченный на земле круг.
С мячиком была сложная игра в пристеночку – сейчас я уже забыла все варианты бросания мяча об стену, а было их чуть ли двадцать: и так, и сяк, из-за спины, из-под коленки и всяко разно.
Играли в круговую лапту – в «вышибалы»: две команды, одна подает мяч, остальные стоят вокруг, а кто-то бегает внутри круга и его пытаются выбить мячом. Мяч можно было поймать – это «свечка».
Играли в жмурки, прятки, салки, в «Двенадцать разбойников»: те же прятки, но усложненные – на дощечку, установленную на камушек, клали двенадцать палочек, ударом ноги подбрасывали их в воздух, и, пока ведущий собирал палочки, все разбегались прятаться.
Еще была игра «Замри!», а более взрослые ребята играли в какую-то старинную игру, двигаясь друг на друга двумя шеренгами: «Бояре, а мы к вам пришли!». Нашла ее описание в Интернете – подозреваю, что это старинный свадебный обряд трансформировавшийся в детскую игру:
«Создается две команды. Обе команды выстраиваются в цепи, взявшись за руки, по обе стороны площадки. Одна команда «Бояре-хозяева», другая – «Бояре-гости». Они по очереди надвигаются и отходят, распевая такие слова:
– Бояре, а мы к вам пришли. Молодые, а мы к вам пришли.
– Бояре, вы зачем пришли? Молодые, вы зачем пришли?
– Бояре, мы невесту выбирать. Молодые, мы невесту выбирать.
– Бояре, а какая вам мила? Молодые, а какая вам мила?
– Бояре, нам вот эта мила. Молодые, нам вот эта мила. (Указывают)
– Бояре, она дурочка у нас. Молодые, она дурочка у нас.
– Ничего – кричат бояре – нам и такая подходит!
После этого один из бояр-гостей разбегается и «врезается» в цепь между боярами-хозяевами, пытаясь ее разбить. Если это удалось, то он забирает кого-то из тех, чьи руки удалось ему расцепить. Теперь хозяевами становятся гости и т.д. Игра продолжается до тех пор, пока в одной цепи есть хотя бы два человека».
Девочки делали «секретики» в земле, играли в «дочки-матери», в магазин, в «Садовника»: «Я садовником родился, не на шутку рассердился, все цветы мне надоели, кроме… розы!» Роза откликается: «Ой!» – «Что с тобой?» – «Влюблена!» – «В кого?» – «В тюльпан!» – и незадачливый «тюльпан», вовремя не сообразивший откликнуться, получает фант. Так мне досталось в виде фанта поцеловать маленькую сестренку мальчика, в которого я была влюблена – я позорно сбежала, не в силах совершить такое деяние. Еще была подобная игра в фанты про бал: «Барыня прислала туалет, в туалете 100 рублей, что хотите, то берите, «да» и «нет» не говорите, черный с белым не берите. Вы поедете на бал?»
Вспоминая свое детство, я думаю – мне очень повезло! Современные дети не знают таких игр, а у нас они передавались от одного поколения детей к другому естественным порядком.

тоска

Новый рассказ!



Новый рассказ!
Буквально только что написанный. :)

Материализация

Первым делом я купила кружку. Тяжелую глиняную кружку клетчатой расцветки с черным нутром (это важно). Клетка на чашке не какая-нибудь случайная, нет! Это благородный тартан высокогорного шотландского клана МакЛаудов: пересечения желтого и черного цветов с добавлением тонкой красной линии. Поставила ее на полку, положив внутрь палочку корицы – настоящей, цейлонской, а не кассии, у которой аромат слишком резкий. В доме должно пахнуть корицей. К тому же она хороший афродизиак.

Потом я купила домашние тапки. Из настоящей замши приятного светло-коричневого цвета – внутри натуральная овчина. Поставила их в шкаф, положив внутрь по маленькому мешочку, набитому сушеной лавандой – от моли. Над тапками висит на вешалке халат – я долго искала именно такой: важный, представительный, сшитый из темно-синего бархата с тонкой красной отделкой и вензелем на нагрудном кармашке.

Потом я варила варенье. Золотое, янтарное, густое варенье из абрикосов с зернышками – квинтэссенция крымского лета, когда абрикосы зреют на ветках, наливаясь солнцем и пропитываясь морским ветром. Конечно, дробить косточки, добывая ядра, занятие утомительное. Но я, разбивая очередную косточку, представляю, что уничтожаю обиду и отменяю неудачу, извлекая из каждого горького опыта сладкое зерно мудрости. Помогает. Варенье разложено по банкам и отправлено в кладовку, где ждет своего часа.

Лампа попалась мне на барахолке. Я отчистила ее, и теперь медная ножка самодовольно сияет, а зеленый круглый абажур светится сам по себе, без участия лампочки. Зеленая лампа обязательно должна быть в доме.

Стеклянный графин принадлежал моему дедушке. Стеклянный графин с тонкой цветочной гравировкой и тяжелой пробкой, которую, как уверяют опытные хозяйки, следует класть в куриный бульон во время варки, чтобы он получился прозрачным. Ни разу не пробовала. Графин пока томится в серванте, готовясь к тому торжественному моменту, когда в него вольется тягучий золотистый напиток, который пока что настаивается в темноте кухонного шкафа.

Рецепт я немного усовершенствовала: беру не 25 г кедровых орешков, а 30 – на поллитра водки, а ванилин совсем не кладу, мне кажется, он тут ни к чему. И сахару чуть побольше – столовую ложку с верхом. Орехи предварительно пару раз обдаю кипятком и дроблю. Десять дней настаивается, фильтруется и пьется с удовольствием и пользой для здоровья.

Так, сколько уже набралось? Кружка, тапки, халат, лампа, графин… Пять предметов! Достаточно. Варенье и кедровая настойка… Маловато. Добавим глинтвейн – а иначе, зачем нужна кружка? И запечем в духовке… Ну, что-нибудь запечем.

С момента покупки кружки прошло полгода, и как раз в канун Рождества я завершила обряд. Долго, а что делать? Мне же нужна не туфта какая-нибудь, а премиум-класс, так что ко всему прочему я много времени уделяла визуализации, стараясь ничего не упустить.

Канун Рождества – хорошее время для хорошего дела. К тому же наряжена ёлка, а она одна перевешивает все пять собранных мной предметов, излучая мощное притяжение. Конечно, если в доме есть камин, то результат стопроцентный. Но камина, увы, нет. Но ёлка в сочетании с глинтвейном – то, что надо.

Итак, глинтвейн! Берем красное сухое вино – лучше Бордо, но и Киндзмараули сгодится. Водой не разбавляем – это профанация. Добавляем корицу, гвоздику, кардамон, черный перец (да-да-да!), имбирь, мускатный орех, корочки лимона, кусочки апельсина или мандарина, ломтики яблок, мёд. Нагреваем (но не до кипения!) и в самом конце подливаем немного коньяка или рома.

Пока я занимаюсь глинтвейном, в духовке, источая умопомрачительные ароматы, запекается свинина – я ее замариновала заранее в лимонном соке с чесноком. Приготовила соус: перец чили, имбирь, коньяк и мед. Ломтики свинины слегка обжарила на оливковом масле, потом там же немножко потушила соус, переложив свинину в форму. Полила соусом, посолила, накрыла фольгой – и на полчаса в духовку.

Волновалась я страшно! А вдруг ничего не получится?

Но все получилось, и я даже успела переодеться в свое любимое платье удачи – нежно-голубое, под цвет глаз.

Ах, про цвет глаз-то я и не подумала! Черт, уже поздно. Ну ладно, пусть глаза будут какие угодно, лишь бы все остальное соответствовало.

Ровно в полночь он вышел из комнаты, где работал – я уже некоторое время слышала шелест компьютерной клавиатуры, но держалась: нельзя входить, а то можно спугнуть! Пусть сам.

– Бог мой, как же дивно пахнет! – сказал он низким бархатным баритоном.
– Все готово, – ответила я, украдкой его разглядывая. – Прошу к столу.
Он уселся. Я налила ему полную кружку глинтвейна, положила на тарелку кусок запеченного мяса. Он сказал, разливая по рюмкам кедровую настойку:
– Давай начнем с водочки. За тебя, дорогая! Как же мне повезло!
– За нас! – ответила я, и залпом выпила настойку, стараясь не заплакать: все получилось.

Он сидел напротив меня – симпатичный мужчина лет сорока пяти. В темно-синем халате с вензелем на кармашке и в тапках из натуральной замши. Ел свинину, пил глинтвейн, шутил, смеялся, смотрел на меня с нежностью. Солнечное варенье дожидалось чая, а в комнате около ноутбука горела зеленая лампа, и ёлка сияла гирляндой…

Какого же цвета у него глаза? Никак не пойму. Волосы темные с сединой, как я и заказывала. И полуседые усы с бородой, очень стильные. Да, мне нравятся бородатые мужчины, ничего не могу с собой поделать. И сам он очень стильный – халат смотрится на нем как королевская мантия. А глаза… Кажется, карие? Точно.

И еще – я не знаю, как его зовут. Пройдет немного времени, и его имя само себя обнаружит. Спрашивать нельзя. Ничего, пока можно просто говорить: «Дорогой». Так даже лучше.

Но зато я знаю, что написано в том файле, который открыт в его ноутбуке. Он же у меня писатель! Рассказ сочиняет. Пока только начало:

«Первым делом она купила кружку. Тяжелую глиняную кружку клетчатой расцветки с черным нутром (это важно). Клетка на чашке не какая-нибудь случайная, нет! Это благородный тартан высокогорного шотландского клана МакЛаудов: пересечения желтого и черного цветов с добавлением тонкой красной линии…»
фэнтези

В Игре - часть 4




Тут же ледяной порыв ветра швырнул мне в лицо пригоршню колючего снега, так что я задохнулся. Продышавшись, я увидел, что впереди остановился троллейбус. Побежал к нему – тот дождался. Вскочил в пустой теплый салон, сел у окошка и поехал неведомо куда. Ехали мы минут двадцать, но, сколько я ни всматривался в полузамерзшее окно, ничего знакомого так и не углядел. «Рыночная площадь. Конечная» – произнес равнодушный автоматический голос. Троллейбус распахнул двери, я вышел и огляделся. Это была большая площадь, в центре которой находилась яркая карусель с лошадками, а по окружности были расставлены украшенные ёлки и киоски с разнообразными товарами.
Это что, уже Новый год? Хоть убей, я никак не мог вспомнить, какое время года было в моей реальности. Зима? Наверно…
Звучала бодрая музыка из репродукторов, верещали дети, бродили ряженые, у всех в руках были светящиеся шарики и трещотки. Пахло глинтвейном и запеченным мясом – где-то явно жарили шашлыки: я увидел сизый дымок от мангала. Есть хотелось просто ужасно. Я подошел к ближайшему киоску с глинтвейном и пирогами: а вдруг для меня и тут все бесплатно? Но нет. Я вздохнул и задумался, куда двигаться дальше, но тут мне на плечо опустилась чья-то рука и хриплый голос произнес:
– Эй, бро! Ты бумажник обронил.

Collapse )
сова

В Игре - часть 1



Новый рассказ - "В Игре", часть 1

В ИГРЕ

Не помню, как давно я в этой Игре. Начал, как только вышла, еще даже инструкций по прохождению никто не составил – потом-то появилось множество, а сначала я все подробности узнавал методом ненаучного тыка. Смысл в том, чтобы пройти двенадцать уровней и обрести двадцать артефактов, но запрятаны они так, что не сразу и найдешь. А на пятом уровне, который открывает новый, более сложный этап игры, появляются трое существ: белая Сова, черный Ворон и красный Попугай.
Белая сова – помощница. В критической ситуации ты можешь вызвать ее с помощью сигнальной ракеты, которую до этого выменял на четыре собранных артефакта. Сова поддерживает тебя, делясь силой, или просто указывает путь. Но засада в том, что у сигнальной ракеты всего три заряда, поэтому вызываешь Сову в самом крайнем случае.
Черный Ворон – враг, он отбирает твою силу, особенно любит это делать, подлавливая тебя в прыжке: ты тут же падаешь на землю и потом на какое-то время сильно замедляешься, а это обидно. Постепенно я научился замечать легкую тень, предвещающую появление Ворона.
Красный Попугай возникает неожиданно. Он непредсказуем: может вывести тебя на правильный путь или, наоборот, завести в такие дебри, что и не выбраться. Все это придает дополнительную остроту игре.
Постепенно я добрался до девятого уровня, собрав все двадцать артефактов. В награду получил способность летать, а не только прыгать, как раньше. Теперь Игра превратилась в развлечение: артефакты собирать не надо, Ворон больше не страшен, потому что я гораздо быстрее него, но Попугай по-прежнему может заморочить голову. К тому же, появились Наваждения и Ловушки. Наваждения просто сбивают с пути, а провалившись в Ловушку, нужно совершить какое-то деяние, и тогда тебя вернут обратно. Или не вернут, а спустят уровнем ниже. Но могут и поднять на следующий уровень – все непредсказуемо. И чужой опыт тут не поможет: ребята, конечно, делятся на форуме, но пока никто не добрался до финала, да и Ловушки у всех разные. Оформлены они очень интересно: из условного мира Игры ты внезапно попадаешь как бы в кинофильм, настолько все живое и натуральное. Сначала озираешься по сторонам, потом бродишь, осматриваешься и пытаешься понять, чего от тебя хотят.
В первой Ловушке мне пришлось играть в настольный теннис с уродливым и весьма вспыльчивым Демоном, который так обиделся на проигрыш, что плюнул в меня огнем, и я провалился на восьмой уровень. Пошел дальше, на девятом уровне опять попался Демону, но сообразил ему поддаться, и он меня, наконец, выпустил – сразу на десятый уровень.
Еще одна ловушка ждала меня на одиннадцатом уровне и сначала показалась легкой: всего-то и надо, что пройти лабиринт! Ага, как же. Не могу сказать, сколько я кружил по этому, провались он, лабиринту. Мне казалось – вечность. В конце концов, я уселся в центре и задумался: похоже, выхода просто нет. Но в то же время меня никуда не выбрасывает, значит… Значит надо поменять тактику, вот что. Я посмотрел вверх – там по синему небу медленно плавали пушистые облачка, похожие на овец. Я машинально их сосчитал – двенадцать. Что это – указание на двенадцатый уровень? И как это мне поможет, интересно? А потом я опомнился и подскочил: вот балда! Я же умею летать! И взлетел. Я по спирали поднимался вверх, в глубокую синеву, которая делалась все светлее и, наконец, превратилась во вспышку слепящего света – я зажмурился, а когда открыл глаза…
Надеюсь, вы понимаете: описывая прохождение Игры и говоря «я взлетел, прыгнул, нашел артефакт», я имею в виду не себя, любимого, а свой аватар – забавного мультяшного человечка в камуфляжной форме и с рюкзаком за спиной, туда он складывает артефакты, чтобы обменять их на что-то полезное в игре, вроде сигнальной ракеты. А реальный я в это время сижу в полутемной комнате перед мерцающим экраном монитора и направляю человечка контроллером. Но то, что произошло дальше, я не знаю, как объяснить. Потому что после головокружительного полета сквозь слепящий свет открыл глаза именно я, а не мой аватар.
Обстановка была так похожа на реальный мир, что в первое мгновенье я даже испугался: может, никакой Игры и не было? А я просто заснул, сидя за столиком уличного кафе? Потому что именно там я и оказался: уличное кафе, круглые столики под тентами, плетеные стулья, цветы в кашпо, прохожие. Все реальное! На мне синяя футболка, джинсы и кроссовки – именно в этой одежде я сидел за ноутбуком в своей захламленной комнате. Правда, без кроссовок, в тапках. И ни в какое кафе я не выходил! Да и город не мой – очень похоже на Прагу, где я однажды побывал. И вообще, у нас там сейчас осень, а тут вроде как лето. Или у нас уже зима? Я с ужасом понял, что воспоминания мои тускнеют, стираются, тают! Последнее, что помню – я нажал на рычаг контроллера, заставляя своего человечка взлететь.
Нет, что происходит, а?! Как я тут оказался? И как отсюда выбраться?

Продолжение следует


#в_игре
пишу

Сирень


Художник Виктор Пузырьков

Предлагаю вам отрывок из еще неопубликованной повести с условным названием "Открывая окно, увидал я сирень". Персонаж повести Юрий Тагильцев - писатель. А это, собственно, отрывок из его рассказа, которым и завершается повесть.

Юрий Тагильцев «Сирень»

Каждый год расцветает сиреневый куст у заброшенной бани, каждый год надрывается в нем соловей. Но некому слушать, некому перебирать пахучие лиловые грозди в поисках цветка с пятью лепестками, хотя найти такой проще простого, потому что куст этот щедро одаряет счастьем, и даже не редкость найти цветки о шести, а то и о семи лепестках. Нет желающих. Вымерла деревня, заросла сорной травой по пояс. Высохли колодцы, повалились заборы, одичали яблони. А всего-то двадцать лет прошло.

Весной 1946 года я возвращался домой. Поезд наш двигался медленно, то и дело останавливаясь, и, наконец, совсем встал: загорелась букса. Я подумал и решил пойти пешком. Километров двадцать осталось до дома, а напрямки всего-то пятнадцать. Дойти – раз плюнуть! И пошел. День был как по заказу – ясный, солнечный. Шел я не спеша, пару раз подъехал на попутках. Последняя машина завезла меня немного в сторону от главного маршрута, но я не печалился. Позади четыре года войны, впереди туманное будущее: дома меня ждали заботы и хлопоты, а сейчас я свободен и счастлив, как никогда.

Я шел то проезжими дорогами, то тропинками среди полей и лугов, то лесными тропами. Все цвело вокруг, все благоухало, и я вспоминал забытые имена деревьев и трав, повторяя чуть не со слезами на глазах: боярышник, рябина, бузина, одуванчик, незабудка, колокольчик, ромашка… Ромашки и колокольчики еще не цвели в полях, но много было других, названий которых я не знал. На все голоса пели птицы, трясогузка бежала передо мной по дороге, ловя каких-то мелких мошек, а один раз, присев отдохнуть на поваленном дереве и любуясь цветущей яблоней, невесть как оказавшейся посреди леса, я услышал соловья.

Сердце сжималось от радости и благодарности, кровь бурлила в жилах: я жив! Жив! Я уцелел. Один из сотни ровесников. И сам принимался петь во весь голос: то «Катюшу», то «Синий платочек», а то вдруг почему-то «Славное море, священный Байкал». Но что бы я ни пел, выходило чрезвычайно бодро и весело, и даже «Священный Байкал» больше напоминал марш: «Хлебом кормили крестьянки меня, парни снабжали махоркой!» Крестьянки, действительно, кормили меня хлебом, наливали парного молока, а в одной избе даже угостили горячими щами из крапивы.

Но потом я стал обходить деревни, потому что сердце разрывалось, глядя на то, как выражение радостной надежды на женских лицах сменяется горестным разочарованием: не наш вернулся! Тяжело было слушать их рассказы и расспросы, не хотелось вспоминать о боях-сражениях – томилась душа, тосковала.

Collapse )
тайна

Звездочка



...за оврагом, в доме с верандой по вечерам зажигали зеленую лампу. Она заманчиво и уютно светилась во тьме, и казалось, что там, около зеленой лампы, собираются в дружный кружок добрые и милые люди, пьют темно-золотой, крепкий чай из самовара, мужчины – из тонких стаканов в серебряных подстаканниках, женщины – из чашек тонкого фарфора с розами внутри. Варенье вишневое в хрустальной вазочке. И хотя у нас самих была такая лампа с круглым зеленым стеклянным абажуром, и самовар, и вишневое варенье – там, за оврагом все было волшебнее и прекраснее во сто крат. Лампа наша прожила очень долго, пока не разбился, наконец, зеленый абажур – а где теперь такой найдешь!

В этот дом с зеленой лампой мы с бабушкой ходили в гости, и я там очаровалась какой-то блестящей звездочкой – уж не знаю, что это было: брошка или звездочка с погона? Она была маленькая, умещалась у меня в ладошке. Я никак не хотела с ней расстаться.
– На! – сказала бабушка, сунув мне звездочку в руку. – Сожми покрепче, а то потеряешь.

Когда мы, перейдя овраг, стали подниматься вверх по склону, я разжала руку – никакой звездочки там не было! Мы долго ее искали, так и не нашли. Теперь я думаю, что бабушка меня обманула, и никакой звездочки у меня в руке никогда и не бывало, просто она, с силой вдавив ее мне в руку, создала ощущение маленького колючего предмета у меня в ладошке, которое живо до сих пор...



А косынка эта жива до сих пор! У нее зеленый фон (на кайме он светлее), а изображены лесные орехи и гроздья рябины...

ой!

Новая "Лиза"!




Для всех поклонников  Лизы во фритюре - новый рассказ:

ЛИЗА И АГАПОВА ЕДУТ НА ДАЧУ

Эта история произошла в тот короткий промежуток времени, когда Лиза уже развелась с Репотаном, а Нина Юрьевна (для друзей – Нюсик, для особо близких – Крошка Ню) еще не принялась подыскивать для нее нового жениха, так что Лиза была совершенно свободна, и ничто не мешало ей отправиться вместе с Агаповой на дачу, где обретались Агаповские мама и бабушка. Подруги предполагали встретиться прямо в электричке, потому что Лиза ехала из Москвы, а Агапова должна была подсесть на промежуточной станции. Агапова честно подсела во второй вагон от головы состава, как и было договорено, но никакой Лизы там не обнаружила.
Повздыхав, Агапова решила пройтись по вагонам, чтобы поискать Лизу, потому что была не уверена, помнит ли та, где нужно выходить, хотя и говорила ей об этом раз пять, но Лиза пребывала в несколько рассеянном состоянии – воздух свободы ударил ей в голову, и эта самая голова тут же по самые уши погрузилась…
Нет, не в сладостные мечтания, как вы могли бы подумать.
Где Лиза и где эти самые сладостные мечтания? Я вас умоляю!
… в серьезные размышления: Лиза обдумывала очередной доклад, которым надеялась потрясти научную общественность. Один раз она уже пыталась это сделать, но тогда компьютер сожрал написанный Лизой доклад и не поморщился. Но теперь Лиза оправилась, наконец, от потрясения и принялась ваять новый шедевр искусствоведческой мысли. Поэтому Агапова справедливо опасалась, что Лиза вообще могла сесть не в ту электричку. Или просто позабыть про Агапову.

Collapse )