Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

я

Все, что вы хотели узнать обо мне, но боялись спросить!

прочие
брошюрыдва сборника

Книги издательства ЭКСМО  2016-2018:




2019                                                                              2020

Фейсбук: https://www.facebook.com/jenny.perova
Инстаграмм: https://www.instagram.com/je_nny112/?hl=ru
Яндекс-Дзен: https://zen.yandex.ru/evgeniya_perova
Самиздат: http://samlib.ru/p/perowa_e_g/
Книгозавр: http://knigozavr.ru/2012/10/20/imennoj-ukazatel-dzhenni-perova/

Евгения Перова на сайте ЭКСМО
Мои книги в Интернет-магазине ЭКСМО
Аудиокниги
Мои книги:  На livelib     В Лабиринте     На Озоне   На ЛитРесе
Первые издания: Ловушка Для Бабочек на ЛуЛу     Друг Детства на ЛуЛу
Сайт книги Лиза Во Фритюре на Ридеро (ссылки на интернет-магазины):
Евгения Перова в программе Книжный базар на радио Наше Подмосковье (аудио)
Автор читает свои произведения (аудио)
Автор рассказывает о своих книгах (видео)


Музейная деятельность
Видео Евгения Перова в проекте Лица музея
Видео - доклад на семинаре Исторического музея в рамках Интермузея-2017: "ОСОБЕННОСТИ ХРАНЕНИЯ И ЭКСПОНИРОВАНИЯ ГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ"
http://mediashm.ru/?p=10178#10178

Collapse )
маска

Сирень


Художник Виктор Пузырьков

Предлагаю вам отрывок из еще неопубликованной повести с условным названием "Открывая окно, увидал я сирень". Персонаж повести Юрий Тагильцев - писатель. А это, собственно, отрывок из его рассказа, которым и завершается повесть.

Юрий Тагильцев «Сирень»

Каждый год расцветает сиреневый куст у заброшенной бани, каждый год надрывается в нем соловей. Но некому слушать, некому перебирать пахучие лиловые грозди в поисках цветка с пятью лепестками, хотя найти такой проще простого, потому что куст этот щедро одаряет счастьем, и даже не редкость найти цветки о шести, а то и о семи лепестках. Нет желающих. Вымерла деревня, заросла сорной травой по пояс. Высохли колодцы, повалились заборы, одичали яблони. А всего-то двадцать лет прошло.

Весной 1946 года я возвращался домой. Поезд наш двигался медленно, то и дело останавливаясь, и, наконец, совсем встал: загорелась букса. Я подумал и решил пойти пешком. Километров двадцать осталось до дома, а напрямки всего-то пятнадцать. Дойти – раз плюнуть! И пошел. День был как по заказу – ясный, солнечный. Шел я не спеша, пару раз подъехал на попутках. Последняя машина завезла меня немного в сторону от главного маршрута, но я не печалился. Позади четыре года войны, впереди туманное будущее: дома меня ждали заботы и хлопоты, а сейчас я свободен и счастлив, как никогда.

Я шел то проезжими дорогами, то тропинками среди полей и лугов, то лесными тропами. Все цвело вокруг, все благоухало, и я вспоминал забытые имена деревьев и трав, повторяя чуть не со слезами на глазах: боярышник, рябина, бузина, одуванчик, незабудка, колокольчик, ромашка… Ромашки и колокольчики еще не цвели в полях, но много было других, названий которых я не знал. На все голоса пели птицы, трясогузка бежала передо мной по дороге, ловя каких-то мелких мошек, а один раз, присев отдохнуть на поваленном дереве и любуясь цветущей яблоней, невесть как оказавшейся посреди леса, я услышал соловья.

Сердце сжималось от радости и благодарности, кровь бурлила в жилах: я жив! Жив! Я уцелел. Один из сотни ровесников. И сам принимался петь во весь голос: то «Катюшу», то «Синий платочек», а то вдруг почему-то «Славное море, священный Байкал». Но что бы я ни пел, выходило чрезвычайно бодро и весело, и даже «Священный Байкал» больше напоминал марш: «Хлебом кормили крестьянки меня, парни снабжали махоркой!» Крестьянки, действительно, кормили меня хлебом, наливали парного молока, а в одной избе даже угостили горячими щами из крапивы.

Но потом я стал обходить деревни, потому что сердце разрывалось, глядя на то, как выражение радостной надежды на женских лицах сменяется горестным разочарованием: не наш вернулся! Тяжело было слушать их рассказы и расспросы, не хотелось вспоминать о боях-сражениях – томилась душа, тосковала.

Collapse )
тайна

Звездочка



...за оврагом, в доме с верандой по вечерам зажигали зеленую лампу. Она заманчиво и уютно светилась во тьме, и казалось, что там, около зеленой лампы, собираются в дружный кружок добрые и милые люди, пьют темно-золотой, крепкий чай из самовара, мужчины – из тонких стаканов в серебряных подстаканниках, женщины – из чашек тонкого фарфора с розами внутри. Варенье вишневое в хрустальной вазочке. И хотя у нас самих была такая лампа с круглым зеленым стеклянным абажуром, и самовар, и вишневое варенье – там, за оврагом все было волшебнее и прекраснее во сто крат. Лампа наша прожила очень долго, пока не разбился, наконец, зеленый абажур – а где теперь такой найдешь!

В этот дом с зеленой лампой мы с бабушкой ходили в гости, и я там очаровалась какой-то блестящей звездочкой – уж не знаю, что это было: брошка или звездочка с погона? Она была маленькая, умещалась у меня в ладошке. Я никак не хотела с ней расстаться.
– На! – сказала бабушка, сунув мне звездочку в руку. – Сожми покрепче, а то потеряешь.

Когда мы, перейдя овраг, стали подниматься вверх по склону, я разжала руку – никакой звездочки там не было! Мы долго ее искали, так и не нашли. Теперь я думаю, что бабушка меня обманула, и никакой звездочки у меня в руке никогда и не бывало, просто она, с силой вдавив ее мне в руку, создала ощущение маленького колючего предмета у меня в ладошке, которое живо до сих пор...



А косынка эта жива до сих пор! У нее зеленый фон (на кайме он светлее), а изображены лесные орехи и гроздья рябины...

ой!

Новая "Лиза"!




Для всех поклонников  Лизы во фритюре - новый рассказ:

ЛИЗА И АГАПОВА ЕДУТ НА ДАЧУ

Эта история произошла в тот короткий промежуток времени, когда Лиза уже развелась с Репотаном, а Нина Юрьевна (для друзей – Нюсик, для особо близких – Крошка Ню) еще не принялась подыскивать для нее нового жениха, так что Лиза была совершенно свободна, и ничто не мешало ей отправиться вместе с Агаповой на дачу, где обретались Агаповские мама и бабушка. Подруги предполагали встретиться прямо в электричке, потому что Лиза ехала из Москвы, а Агапова должна была подсесть на промежуточной станции. Агапова честно подсела во второй вагон от головы состава, как и было договорено, но никакой Лизы там не обнаружила.
Повздыхав, Агапова решила пройтись по вагонам, чтобы поискать Лизу, потому что была не уверена, помнит ли та, где нужно выходить, хотя и говорила ей об этом раз пять, но Лиза пребывала в несколько рассеянном состоянии – воздух свободы ударил ей в голову, и эта самая голова тут же по самые уши погрузилась…
Нет, не в сладостные мечтания, как вы могли бы подумать.
Где Лиза и где эти самые сладостные мечтания? Я вас умоляю!
… в серьезные размышления: Лиза обдумывала очередной доклад, которым надеялась потрясти научную общественность. Один раз она уже пыталась это сделать, но тогда компьютер сожрал написанный Лизой доклад и не поморщился. Но теперь Лиза оправилась, наконец, от потрясения и принялась ваять новый шедевр искусствоведческой мысли. Поэтому Агапова справедливо опасалась, что Лиза вообще могла сесть не в ту электричку. Или просто позабыть про Агапову.

Collapse )
тайна

Никола зимний



Никола зимний!
Всех именинников с праздником!


И день памяти моего дедушка - Николая Александровича Перова. На фотографии - дедушка с бабой Катей в Расторгуево. Участок еще совсем пустой! А корову я уже не застала, при мне только коза была...



Снимал кто-то из своих, возможно младший мамин брат Женя, и не раньше 1944 года: в 1943 умерла мамина мама, бабушка Софья, а в 1944 в дом пришла Екатенина Анисимовна, сначала помощницей по хозяйству, а потом, спустя много лет, они с дедом поженились.

Я была «дедушкина внучка». Помню его очень хорошо, а когда вижу на фотографии, так сердце и щемит: родной, любимый! Он тоже меня очень любил. Все время со мной возился, читал мне, рассказывал что-нибудь, пока работал.

Из дедушкиных рассказов помню совсем мало – а сколько их было выслушано над очередной парой туфелек, изготовлявшихся на моих глазах умелыми руками. Да, пожалуй, только один толком и помню, ставший семейной легендой: как молодой дедушка – то есть тогда еще совершенно не дедушка, а парень! – пошел на пасхальную заутреню, приморился, вышел на крыльцо, присел и заснул, а кепка свалилась, так ему в эту кепку накидали всего – и яиц крашеных, и денежек.

Еще рассказывал, как мальчишками они бегали по рынку и прямо из бочки рукой хватали соленые грибы или огурцы. И где же такой рынок был, интересно? В деревне вряд ли. Еще остались смутные воспоминания о том, что дедушка слушал в Большом театре пение Федора Шаляпина. Это могло быть либо до 1914 года, либо в 1920-21 годах, потому что с 1922 года Шаляпин находился за границей.

«Дедушкапочитайка!» – любимое слово, которым я донимала его без конца. И мы читали какие-то бесконечные «рассказы про животных», среди которых был, пожалуй, и «Золотой луг» Пришвина в оранжевой обложке с синичками. Читали Телешова – с той поры не перечитанного ни разу и не помню, о чем писавшего. Читали – или это уже я сама читала? – забытую ныне Любовь Воронкову, настолько потрясшую меня своей «Девочкой из города», что я стала добросовестно переписывать эту повесть в тетрадку, искренне веря, что сочиняю сама.

У меня долго хранились остатки дедушкиных инструментов, потом отдала коллегам-реставраторам. Стоило взять в руки все эти шильца и разбойничьего вида ножи, тут же в памяти оживал запах кожи, воска, дратвы и дерева от восхитительных маленьких деревянных гвоздиков, которые дедушка так ловко вырубал ножом из длинных и плоских заготовок. Куда он вбивал эти гвоздики и зачем? Долго у нас хранились сделанные им крошечные туфельки на каблучках – пара, не взятая заказчицей, маленькой татарочкой по фамилии Родина. В детстве, слыша по радио популярную песню «Родина слышит, Родина знает…», я представляла себе именно эту черненькую дамочку. А другую пару сработанных им туфелек я передала в фонды Исторического музея.

Помню, как дедушка брал меня с собой в Москву на Зацепский рынок, что располагался между Валовой улицей и Павелецким вокзалом, где сейчас идет бесконечная стройка, огороженная гигантскими билбордами. Мне было лет шесть-семь, и я как раз доставала носом до прилавков, на которых чего только не было. Почему-то ярче всего запомнились веники и раки – красные, усато-клешневатые, я их забоялась. Очевидно, дедушка пил пиво с раками. Я нюхала пиво и морщилась: бе-э, гадость! Еще поразили цыганки – в ярких юбках, монистах и кудрях.

Запомнилось, как дедушка кормил меня кислыми щами. Почему-то налил в алюминиевую мисочку, а не в тарелку. Вкусные были щи! А еще один раз он меня разыграл на 1 апреля: сказал, что ко мне пришла подружка. Я выбежала во двор, искала ее, звала, но никто не отозвался.

Странно, но я совершенно не помню его болезни и смерти, хотя мне было уже девять лет, вполне сознательный возраст. Наверное, взрослые оберегали ребенка от тяжелых впечатлений. В день похорон мы играли с троюродными сестрами на балконе. Не помню ничего – ни слез, ни горя, только телегу, на которой повезли дедушку в последний путь. Но горе было велико. Даже не горе, а что-то большее, чем горе.

Я долго не могла спать одна – брала куклу или пробиралась к маме под бок. И тогда же мне приснился страшный сон, от которого я проснулась с криком. Снился дом, в котором я живу – почему-то большой, «московский», многоэтажный, многоподъездный, а не наш, почти деревенский. И в этом доме присутствует некто, вооруженный ножом. Но самым страшным был не нож, а ощущение полной беспомощности и бесправности перед лицом этого неведомого злодея. Ушел дедушка – и мы остались беззащитны...
пишу

Отзыв читателя на роман "Созданные для любви"



Отзыв читателя на роман "Созданные для любви":
Это мое первое знакомство с творчеством автора и я рада, что оно оказалось удачным. Если честно, я всегда с большим опасением приступаю к чтению современной литературы, как-то мы расходимся с ней во взглядах. Я уже даже и не помню, как эта книга попала ко мне в «хотелки». Неизвестно, сколько бы времени она дожидалась своего часа, не выпади она мне в одной игре. И вот передо мной маленькая изящная книга с восхитительной обложкой, выпущенная издательством ЭКСМО. С большим волнением я погружалась в историю жизни пяти удивительных женщин, начиная от княгини Елены Петровны, сидевшей на коленях у самого Пушкина и заканчивая ее правнучкой Леночкой, хранителем музея-усадьбы. Повествование ведется от лица самой Леночки и в виде дневников ее мамы и бабушки. Читать было легко и приятно, к концу книги я настолько погрузилась в эту удивительную историю, что все герои казались родными и близкими. Я поверила в достоверность происходящего, в настоящих, живых героев, которым сочувствуешь. Мне очень понравился язык повествования – хороший, легкий, добротный, каждое слово на своем месте. После прочтения книги, несмотря на счастливый конец, осталась легкая тень грусти: было жаль Усадьбу, Джуниора и главную героиню. В будущем я хочу продолжить знакомство с творчеством автора и прочитать другие книги из этой серии.
пишу

Как мне повезло с читателями!



С 26 по 29 сентября на Трехгорной мануфактуре проходит Фестиваль Артлайф, посвященны искусству пастели, в котором принимает участие Висенте Ромеро Редондо. Я не смогла туда добраться, а вот одна моя читательница - Наталья Гизатулина - смогла! Она побывала на на демоклассе Редондо, посмотрела как он 2,5 часа рисует пастелью. Чистое волшебство, как она сказала. Мало этого, она еще попросила Редондо оставить автограф - на моих книгах! Рассказ Натальи:

"Редондо очень обрадовался, думая что я — это вы! Пришлось объяснить, что это ошибка, и что это книги моей любимой писательницы (по-моему, он немного расстроился)... Там собрались очень приятные дамы, не профессионалы, а начинающие рисовать для себя.
Увидев книги с такими обложками, обступили, спрашивали, и мы еще час сидели в кафе и я с удовольствием рассказала о ваших книгах, и как вы открыли для меня этого художника.
Обожаю, когда могу научиться у кого-нибудь чему-то новому, и тем более для души..."

Как приятно, что есть такие читатели!
Я растрогалась, прочитав ее письмо.
Значит, не зря стараюсь!



А эта картина скорее всего будет на обложке моей следующей книги, которая должна выйти в ноябре - "Мужчины,
которых мы выбираем":

пишу

Все у нас получится! Авторский комментарий и отрывок из романа



Итак, наконец вышла в свет моя 14-я книжка - "Все у нас получится!"

Сюжет самый избитый - классическая сказка о Принце и Золушке. Но "принц" и наследник миллионов Илья сам себя ощущает Золушкой, а "Золушка"-секретарша некогда была королевой своего провинциального городка.

Мне было очень интересно проследить их психологическую эволюцию, их путь друг к другу, понять, что каждый дает другому.

И сказка вовсе не кончается свадьбой - нет, у сказки нет конца, она продолжается, давая простор для фантазии читателя, который непременно захочет представить: а что будет с героями через год? Через пять лет? Десять?

Этот сюжет зародился давно, когда еще никаких миллионеров в России не было и быть не могло. А сейчас есть. И один из них как раз послужил прообразом главного героя. Прообразом не по особенностям бизнеса, внешности или характера, а по тому пути, которым он идет в своей личной жизни, осуществляя на практике слова Карнеги: «Излишние богатства – это священное бремя, которое накладывает на своего обладателя долг распорядиться им в течение своей жизни так, чтобы эти богатства пошли на пользу обществу».

Главная героиня целиком выдумана, хотя однажды я увидела ее фотографию в Фейсбуке. Ее типаж.

Авторский коллаж к роману:



Весь роман вырос из эпизода в лифте, вот он:

Collapse )
книга

Вера Инбер



Сегодня начала читать рассказы Веры Инбер - к своему стыду никогда раньше ее прозы не читала. И вот читаю, обливаясь слезами от счастья. Это ТАК прекрасно!
Вот начало самого первого рассказа:

Соловей и Роза

Рецепт весны таков: совершенно свежие и острые почки, облитые солнцем, распускаются на старом тополе (рекомендуется глубоко вдыхать их запах, он один из прекраснейших на свете). Затем над мелко взбитым облаком восходит тонкая луна самой первой четверти, огромная, гораздо больше, чем во время полнолуния. Тут же, вместе с луной, идет тяжелый и теплый дождь: одна капля в минуту. Пучок маленьких синих куполов столетней церковки в Успенском переулке начинает сиять под звездами. На церковном дворе, пахнущем травой, под старым тополем, раздаются поцелуи: один долгий и два коротких. Московская весна готова.

Приправленная гармоникой из подвального помещения булочной и далеким гулом трамвайного прибоя, такая весна проглатывается с жадностью, но переваривается трудно, и переполнение сердца мучительно…

В других странах есть другие весны, более великолепные. Классические весны с розой и соловьем. Но и в Москве, если глядеть внимательно, есть соловьи и розы. И под московским неярким небом томится соловей, и у розы шипы, и роза колется. Таков рецепт весны.

В Успенском переулке, если поглядеть внимательно, можно обнаружить соловья. Насупротив маленькой синекупольной церкви есть дом. В подвальном помещении — булочная, где по вечерам вздыхает гармоника. А в первом этаже портной Эммануил Соловей «исполняет заказы как штатские, так и военные, а также принимает в починку».

Портной Соловей состоит из тонких ног, сутулых плеч, рыжеватой лысины и слегка рассеянных голубых глаз. Еврею из Минска редко удается быть голубоглазым, но если уж это случается, то такие голубые глаза поражают своим потусторонним выражением. Начинает казаться, что такой еврей все еще плывет в ковчеге и наблюдает мир с араратской высоты.

Заказчики портного Соловья, плохо знакомые с его сущностью, порой приходили в ужас от этих глаз и уверяли себя, что все пропало, что брюки-диагональ будут выкроены наподобие трапеции, что проймы пиджака будут несоразмерно велики и воротник будет топорщиться.

Но так думали те, кто не знал портного Соловья.

Collapse )
тайна

Другая женщина - отрывок из романа

Contemporary Portrait by Steve Eichenberger, Custom Portrait, Commissions, Portrait Artist, Portrait Painter. $300.00, via Etsy.
Portrait by Steve Eichenberger

В честь Дня защиты детей - "детские" отрывки из романов
"Другая женщина"

...в один прекрасный день Димка открыл настоящую книжную сокровищницу. Бабушка подрабатывала в Доме отдыха «Залесье» – прибиралась, мыла посуду, а когда случался аврал, даже помогала на кухне. Димку она брала с собой. Сначала он цеплялся за ее подол, а потом осмелел и стал бродить по парку – тут-то, в одной из аллей, он и наткнулся на Художницу. Она сидела на низеньком стульчике перед какой-то странной штукой (потом он узнал, что это мольберт) – и тоненькой кисточкой рисовала пруд с ряской и кувшинками, виднеющийся в просвете между старинными липами. Димка посмотрел на картинку, на пруд – похоже. Но пруд на картинке казался немножко другим, как будто… волшебным! И солнечные блики, и нежно-зеленая ряска, и белые чашечки кувшинок, и темные стволы старых лип словно пришли прямиком из сказки про Ивана Царевича и серого волка, которую Димка недавно читал бабушке, пока та чистила картошку к обеду.

– Как красиво, – прошептал он, но Художница услышала и обернулась:
– Откуда ты взялся, малыш?
– Оттуда! – Димка махнул рукой в сторону дома. – Я с бабушкой пришел. Она посуду моет на кухне. Можно, я посмотрю, как ты рисуешь?
– Посмотри.

Закончив этюд, Художница собрала вещи – время подошло к обеду. Она погладила Димку по голове и даже позволила понести матерчатый складной стульчик, сказав:

Collapse )