Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

я

Все, что вы хотели узнать обо мне, но боялись спросить!

прочие
брошюрыдва сборника

Книги издательства ЭКСМО  2016-2018:



2019 и 2020:


Фейсбук: https://www.facebook.com/jenny.perova
Инстаграмм: https://www.instagram.com/je_nny112/?hl=ru
Яндекс-Дзен: https://zen.yandex.ru/evgeniya_perova
Самиздат: http://samlib.ru/p/perowa_e_g/
Книгозавр: http://knigozavr.ru/2012/10/20/imennoj-ukazatel-dzhenni-perova/

Евгения Перова на сайте ЭКСМО
Мои книги в Интернет-магазине ЭКСМО
Аудиокниги
Мои книги:  На livelib     В Лабиринте     На Озоне   На ЛитРесе
Первые издания: Ловушка Для Бабочек на ЛуЛу     Друг Детства на ЛуЛу
Сайт книги Лиза Во Фритюре на Ридеро (ссылки на интернет-магазины)

Евгения Перова в программе Книжный базар на радио Наше Подмосковье (аудио)
Автор читает свои произведения (аудио)
Мои видео

Музейная деятельность
Видео Видео - доклад на семинаре Исторического музея в рамках Интермузея-2017: "ОСОБЕННОСТИ ХРАНЕНИЯ И ЭКСПОНИРОВАНИЯ ГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ"
http://mediashm.ru/?p=10178#10178

Collapse )
тоска

Новый рассказ!



Новый рассказ!
Буквально только что написанный. :)

Материализация

Первым делом я купила кружку. Тяжелую глиняную кружку клетчатой расцветки с черным нутром (это важно). Клетка на чашке не какая-нибудь случайная, нет! Это благородный тартан высокогорного шотландского клана МакЛаудов: пересечения желтого и черного цветов с добавлением тонкой красной линии. Поставила ее на полку, положив внутрь палочку корицы – настоящей, цейлонской, а не кассии, у которой аромат слишком резкий. В доме должно пахнуть корицей. К тому же она хороший афродизиак.

Потом я купила домашние тапки. Из настоящей замши приятного светло-коричневого цвета – внутри натуральная овчина. Поставила их в шкаф, положив внутрь по маленькому мешочку, набитому сушеной лавандой – от моли. Над тапками висит на вешалке халат – я долго искала именно такой: важный, представительный, сшитый из темно-синего бархата с тонкой красной отделкой и вензелем на нагрудном кармашке.

Потом я варила варенье. Золотое, янтарное, густое варенье из абрикосов с зернышками – квинтэссенция крымского лета, когда абрикосы зреют на ветках, наливаясь солнцем и пропитываясь морским ветром. Конечно, дробить косточки, добывая ядра, занятие утомительное. Но я, разбивая очередную косточку, представляю, что уничтожаю обиду и отменяю неудачу, извлекая из каждого горького опыта сладкое зерно мудрости. Помогает. Варенье разложено по банкам и отправлено в кладовку, где ждет своего часа.

Лампа попалась мне на барахолке. Я отчистила ее, и теперь медная ножка самодовольно сияет, а зеленый круглый абажур светится сам по себе, без участия лампочки. Зеленая лампа обязательно должна быть в доме.

Стеклянный графин принадлежал моему дедушке. Стеклянный графин с тонкой цветочной гравировкой и тяжелой пробкой, которую, как уверяют опытные хозяйки, следует класть в куриный бульон во время варки, чтобы он получился прозрачным. Ни разу не пробовала. Графин пока томится в серванте, готовясь к тому торжественному моменту, когда в него вольется тягучий золотистый напиток, который пока что настаивается в темноте кухонного шкафа.

Рецепт я немного усовершенствовала: беру не 25 г кедровых орешков, а 30 – на поллитра водки, а ванилин совсем не кладу, мне кажется, он тут ни к чему. И сахару чуть побольше – столовую ложку с верхом. Орехи предварительно пару раз обдаю кипятком и дроблю. Десять дней настаивается, фильтруется и пьется с удовольствием и пользой для здоровья.

Так, сколько уже набралось? Кружка, тапки, халат, лампа, графин… Пять предметов! Достаточно. Варенье и кедровая настойка… Маловато. Добавим глинтвейн – а иначе, зачем нужна кружка? И запечем в духовке… Ну, что-нибудь запечем.

С момента покупки кружки прошло полгода, и как раз в канун Рождества я завершила обряд. Долго, а что делать? Мне же нужна не туфта какая-нибудь, а премиум-класс, так что ко всему прочему я много времени уделяла визуализации, стараясь ничего не упустить.

Канун Рождества – хорошее время для хорошего дела. К тому же наряжена ёлка, а она одна перевешивает все пять собранных мной предметов, излучая мощное притяжение. Конечно, если в доме есть камин, то результат стопроцентный. Но камина, увы, нет. Но ёлка в сочетании с глинтвейном – то, что надо.

Итак, глинтвейн! Берем красное сухое вино – лучше Бордо, но и Киндзмараули сгодится. Водой не разбавляем – это профанация. Добавляем корицу, гвоздику, кардамон, черный перец (да-да-да!), имбирь, мускатный орех, корочки лимона, кусочки апельсина или мандарина, ломтики яблок, мёд. Нагреваем (но не до кипения!) и в самом конце подливаем немного коньяка или рома.

Пока я занимаюсь глинтвейном, в духовке, источая умопомрачительные ароматы, запекается свинина – я ее замариновала заранее в лимонном соке с чесноком. Приготовила соус: перец чили, имбирь, коньяк и мед. Ломтики свинины слегка обжарила на оливковом масле, потом там же немножко потушила соус, переложив свинину в форму. Полила соусом, посолила, накрыла фольгой – и на полчаса в духовку.

Волновалась я страшно! А вдруг ничего не получится?

Но все получилось, и я даже успела переодеться в свое любимое платье удачи – нежно-голубое, под цвет глаз.

Ах, про цвет глаз-то я и не подумала! Черт, уже поздно. Ну ладно, пусть глаза будут какие угодно, лишь бы все остальное соответствовало.

Ровно в полночь он вышел из комнаты, где работал – я уже некоторое время слышала шелест компьютерной клавиатуры, но держалась: нельзя входить, а то можно спугнуть! Пусть сам.

– Бог мой, как же дивно пахнет! – сказал он низким бархатным баритоном.
– Все готово, – ответила я, украдкой его разглядывая. – Прошу к столу.
Он уселся. Я налила ему полную кружку глинтвейна, положила на тарелку кусок запеченного мяса. Он сказал, разливая по рюмкам кедровую настойку:
– Давай начнем с водочки. За тебя, дорогая! Как же мне повезло!
– За нас! – ответила я, и залпом выпила настойку, стараясь не заплакать: все получилось.

Он сидел напротив меня – симпатичный мужчина лет сорока пяти. В темно-синем халате с вензелем на кармашке и в тапках из натуральной замши. Ел свинину, пил глинтвейн, шутил, смеялся, смотрел на меня с нежностью. Солнечное варенье дожидалось чая, а в комнате около ноутбука горела зеленая лампа, и ёлка сияла гирляндой…

Какого же цвета у него глаза? Никак не пойму. Волосы темные с сединой, как я и заказывала. И полуседые усы с бородой, очень стильные. Да, мне нравятся бородатые мужчины, ничего не могу с собой поделать. И сам он очень стильный – халат смотрится на нем как королевская мантия. А глаза… Кажется, карие? Точно.

И еще – я не знаю, как его зовут. Пройдет немного времени, и его имя само себя обнаружит. Спрашивать нельзя. Ничего, пока можно просто говорить: «Дорогой». Так даже лучше.

Но зато я знаю, что написано в том файле, который открыт в его ноутбуке. Он же у меня писатель! Рассказ сочиняет. Пока только начало:

«Первым делом она купила кружку. Тяжелую глиняную кружку клетчатой расцветки с черным нутром (это важно). Клетка на чашке не какая-нибудь случайная, нет! Это благородный тартан высокогорного шотландского клана МакЛаудов: пересечения желтого и черного цветов с добавлением тонкой красной линии…»
фэнтези

В Игре - часть 4




Тут же ледяной порыв ветра швырнул мне в лицо пригоршню колючего снега, так что я задохнулся. Продышавшись, я увидел, что впереди остановился троллейбус. Побежал к нему – тот дождался. Вскочил в пустой теплый салон, сел у окошка и поехал неведомо куда. Ехали мы минут двадцать, но, сколько я ни всматривался в полузамерзшее окно, ничего знакомого так и не углядел. «Рыночная площадь. Конечная» – произнес равнодушный автоматический голос. Троллейбус распахнул двери, я вышел и огляделся. Это была большая площадь, в центре которой находилась яркая карусель с лошадками, а по окружности были расставлены украшенные ёлки и киоски с разнообразными товарами.
Это что, уже Новый год? Хоть убей, я никак не мог вспомнить, какое время года было в моей реальности. Зима? Наверно…
Звучала бодрая музыка из репродукторов, верещали дети, бродили ряженые, у всех в руках были светящиеся шарики и трещотки. Пахло глинтвейном и запеченным мясом – где-то явно жарили шашлыки: я увидел сизый дымок от мангала. Есть хотелось просто ужасно. Я подошел к ближайшему киоску с глинтвейном и пирогами: а вдруг для меня и тут все бесплатно? Но нет. Я вздохнул и задумался, куда двигаться дальше, но тут мне на плечо опустилась чья-то рука и хриплый голос произнес:
– Эй, бро! Ты бумажник обронил.

Collapse )
сова

В Игре - часть 2



Новый рассказ - "В Игре", часть 2

Часть 1:

В Игре - часть 1: je_nny — ЖЖ (livejournal.com)

Моя паника был столь сильна, что я на пару минут потерял сознание. Очнулся от того, что меня кто-то тряс за плечо. Я сфокусировал зрение – это был официант. Он совал мне под нос стакан с водой, я машинально выпил и закашлялся: вода была ледяная и газированная.
– Очнулся? – ласково спросил официант, молодой парень с добродушным лицом. – Как ты себя чувствуешь?
– Где я нахожусь?
– Ты здесь.
– Где, мать твою, здесь?!
– В уличном кафе.
– Это я и сам вижу! Что это за место? Какой город?
– Хороший город. Тебе тут понравится. Но сейчас не помешает выпить чего-нибудь покрепче, – спокойно сказал официант, явно не собираясь отвечать на мои вопросы. И я тоже внезапно успокоился, сообразив: очевидно, таковы правила игры – я до всего должен додуматься сам.
– Да, я бы выпил… не знаю… водки?
– Хорошо, я тебе принесу местной водки. Она крепкая и ароматная. И соответствующих закусок.
– Но у меня нет денег!
– За счет заведения. Для таких, как ты, у нас все бесплатно.
– Каких – таких?
– Приезжих.
– А! И много нас?
– Когда как. Сейчас ты один.
Я выпил водки, явно настоянной на каких-то травах, с аппетитом съел все, что принес официант, не слишком вникая, что именно ем – вкусно, и ладно. Теперь мне было понятно, почему никто на форуме не делился впечатлениями от полного прохождения Игры – попробуй, расскажи о таком! Сразу в психушку направят! А может, я вообще тут первый?! Я представил, как буду рассказывать о своем приключении на форуме, и воодушевился, а потом пригорюнился: и что мне, сироте, теперь делать?

Collapse )
принцесса

Новый Гулливер или Лишняя Принцесса. Часть 10



Новый Гулливер или Лишняя Принцесса

10.
Однажды вечером я устроился в кресле перед ящиком с большим горючим камнем, изображавшем свернувшуюся клубком огненную ящерицу, наслаждался теплом и дочитывал пятый том исторических очерков. День выдался на редкость суматошный: рано утром к нам прибыл министр Колоний с внеочередной проверкой – в прошлый визит он просто сопровождал Верховного. Похоже, он специально выбрал время, когда Ааш-шу отсутствовала. Надеюсь, что не подведу ее. Хорошо, что мне во всем помогает Канибу Сару! Он сразу повез министра в одно из поселений коротышек, где очень вовремя случился какой-то местный праздник и должны были состояться конные ристалища. Я пожалел, что не смог поехать с ними, потому что ярко представлял себе эту потеху: коротышки верхом на маленьких вислоухих «лошадках» грозно размахивают копьями и булавами!

Collapse )
тайна

Ловушка для бабочек - отрывок



Последний отрывок из "мистической серии"!
Сборник "Ловушка для бабочек" - одноименная новелла, финал:


ДОРОГА НА СКИРОС
…на побережье Эгейского моря, на острове Скирос
маленький мальчик от синей волны убегает,
смеясь, убегает
от той, что любит его, и ловит его,
и никак не поймает…

Она поймала его и целует в румяные щеки, а он вырывается, хохоча.
– Пусти, пусти!
– Обедать пора, обедать! Ты мое сокровище!
– Не хочу обедать! Хочу ракушку!
– Пойдем, пойдем. Будет тебе ракушка!

Они поднимаются по белым каменным ступеням, вверх, к белому дому. Босиком по белым каменным ступеням, нагретым полуденным солнцем. Простой деревянный стол, глиняные миски, кружки. Молоко, крестьянский хлеб, козий сыр, маслины. Виноград. Горький шоколад, соленый миндаль. Густое красное вино, в меру сладкое, чуть терпкое. Как жизнь. Сильное вино.

Толстая тетрадка, мелкий почерк, засушенный цветок…
Ветер листает страницы старой книги…

Пахнет розами и морем. Роза стоит в прозрачном стакане – красная до черноты. Белая скатерть, красная роза, прозрачное стекло. Солнечные блики, шум моря. Бабочка прилетела. Куда ты, дурочка! Краска еще не высохла…

Чертеж розы в классических пропорциях в равновесии А и Б.
После обеда они сидят в гамаке под большим деревом. У него в руках ракушка, большая, рогатая, он прикладывает ее к уху, слушает, как шумит.

– Послушай, море шумит, – говорит он.
Она слушает. Две головы рядом – темные волосы, светлые, карие глаза, синие. Панамка, шортики. Оборванные джинсы, белая рубашка.

– Расскажи еще раз – говорит он.
Она рассказывает.
– Жил да был маленький мальчик…
– Как я? – спрашивает он.
– Как ты. А мама его была русалка. Днем она была обыкновенной женщиной, а ночью уплывала в море, плескалась там в волнах, а над ней летали бабочки…
– Такие? – говорит он и трогает бабочку у нее на предплечье.
Маленькая татуировка. Бабочка.
– И такие, и другие, еще лучше, – говорит она.
Бабочки летели далеко-далеко, за четыре тысячи километров и русалка махала им рукой, но за ними не плыла, потому что на берегу, в маленьком домике, спал ее мальчик. Утром он проснется, и она будет рядом.
Всегда будет рядом.
Всегда.

***
Если же путь, который, как я показал,
ведет к этому, и кажется весьма трудным,
однако все же его можно найти.
Да он и должен быть трудным,
ибо его так редко находят.
В самом деле,
если бы спасение было у всех под руками
и могло бы быть найдено без особого труда,
то как же могли бы почти все пренебрегать им?
Но все прекрасное так же трудно, как и редко.
Бенедикт Спиноза
тайна

Никола зимний



Никола зимний!
Всех именинников с праздником!


И день памяти моего дедушка - Николая Александровича Перова. На фотографии - дедушка с бабой Катей в Расторгуево. Участок еще совсем пустой! А корову я уже не застала, при мне только коза была...



Снимал кто-то из своих, возможно младший мамин брат Женя, и не раньше 1944 года: в 1943 умерла мамина мама, бабушка Софья, а в 1944 в дом пришла Екатенина Анисимовна, сначала помощницей по хозяйству, а потом, спустя много лет, они с дедом поженились.

Я была «дедушкина внучка». Помню его очень хорошо, а когда вижу на фотографии, так сердце и щемит: родной, любимый! Он тоже меня очень любил. Все время со мной возился, читал мне, рассказывал что-нибудь, пока работал.

Из дедушкиных рассказов помню совсем мало – а сколько их было выслушано над очередной парой туфелек, изготовлявшихся на моих глазах умелыми руками. Да, пожалуй, только один толком и помню, ставший семейной легендой: как молодой дедушка – то есть тогда еще совершенно не дедушка, а парень! – пошел на пасхальную заутреню, приморился, вышел на крыльцо, присел и заснул, а кепка свалилась, так ему в эту кепку накидали всего – и яиц крашеных, и денежек.

Еще рассказывал, как мальчишками они бегали по рынку и прямо из бочки рукой хватали соленые грибы или огурцы. И где же такой рынок был, интересно? В деревне вряд ли. Еще остались смутные воспоминания о том, что дедушка слушал в Большом театре пение Федора Шаляпина. Это могло быть либо до 1914 года, либо в 1920-21 годах, потому что с 1922 года Шаляпин находился за границей.

«Дедушкапочитайка!» – любимое слово, которым я донимала его без конца. И мы читали какие-то бесконечные «рассказы про животных», среди которых был, пожалуй, и «Золотой луг» Пришвина в оранжевой обложке с синичками. Читали Телешова – с той поры не перечитанного ни разу и не помню, о чем писавшего. Читали – или это уже я сама читала? – забытую ныне Любовь Воронкову, настолько потрясшую меня своей «Девочкой из города», что я стала добросовестно переписывать эту повесть в тетрадку, искренне веря, что сочиняю сама.

У меня долго хранились остатки дедушкиных инструментов, потом отдала коллегам-реставраторам. Стоило взять в руки все эти шильца и разбойничьего вида ножи, тут же в памяти оживал запах кожи, воска, дратвы и дерева от восхитительных маленьких деревянных гвоздиков, которые дедушка так ловко вырубал ножом из длинных и плоских заготовок. Куда он вбивал эти гвоздики и зачем? Долго у нас хранились сделанные им крошечные туфельки на каблучках – пара, не взятая заказчицей, маленькой татарочкой по фамилии Родина. В детстве, слыша по радио популярную песню «Родина слышит, Родина знает…», я представляла себе именно эту черненькую дамочку. А другую пару сработанных им туфелек я передала в фонды Исторического музея.

Помню, как дедушка брал меня с собой в Москву на Зацепский рынок, что располагался между Валовой улицей и Павелецким вокзалом, где сейчас идет бесконечная стройка, огороженная гигантскими билбордами. Мне было лет шесть-семь, и я как раз доставала носом до прилавков, на которых чего только не было. Почему-то ярче всего запомнились веники и раки – красные, усато-клешневатые, я их забоялась. Очевидно, дедушка пил пиво с раками. Я нюхала пиво и морщилась: бе-э, гадость! Еще поразили цыганки – в ярких юбках, монистах и кудрях.

Запомнилось, как дедушка кормил меня кислыми щами. Почему-то налил в алюминиевую мисочку, а не в тарелку. Вкусные были щи! А еще один раз он меня разыграл на 1 апреля: сказал, что ко мне пришла подружка. Я выбежала во двор, искала ее, звала, но никто не отозвался.

Странно, но я совершенно не помню его болезни и смерти, хотя мне было уже девять лет, вполне сознательный возраст. Наверное, взрослые оберегали ребенка от тяжелых впечатлений. В день похорон мы играли с троюродными сестрами на балконе. Не помню ничего – ни слез, ни горя, только телегу, на которой повезли дедушку в последний путь. Но горе было велико. Даже не горе, а что-то большее, чем горе.

Я долго не могла спать одна – брала куклу или пробиралась к маме под бок. И тогда же мне приснился страшный сон, от которого я проснулась с криком. Снился дом, в котором я живу – почему-то большой, «московский», многоэтажный, многоподъездный, а не наш, почти деревенский. И в этом доме присутствует некто, вооруженный ножом. Но самым страшным был не нож, а ощущение полной беспомощности и бесправности перед лицом этого неведомого злодея. Ушел дедушка – и мы остались беззащитны...
я

Не отдам тебя никому - отрывок

Лера

И еще один "новогодний" фрагмент - из еще неопубликованного романа с рабочим названием "Не отдам тебя никому":

Приближался Новый год, который они решили отметить с размахом, объединив, как всегда, с днем рождения Юры. Волков родился 30 декабря, и в детстве был уверен, что ёлку наряжают именно в его честь, но в семь лет его просветил старший брат, и маленький Юрка был жестоко разочарован. Федя категорически заявил, что он уже большой и намерен в этот раз дождаться появления Деда Мороза – он давно сомневался в его существовании и хотел подловить родителей. Лера легко согласилась, а Волков только головой покачал:
– Зачем ты ему разрешила?
– Ничего страшного, один раз ляжет попозже!
– А как мы подарок под ёлку подложим? Или Деда Мороза вызовем?
– У меня есть план! Подарок-то готов?
– В машине лежит, в багажнике.
– Надо еще купить маленькую живую елку. И гирлянду к ней. Большую елку я предлагаю нарядить в спальне. В гостиной столы накроем, а там и потанцевать можно будет. Диван только надо сложить.
В Новогоднюю ночь Федя волновался, а когда все, выпив под бой курантов, отправились разбирать подарки, сложенные под елкой, ринулся первым и огорчился:
– Ну вот, нет ничего!
– Федь, он опаздывает, – сказал отец. – Пробки!
– Папа! Какие пробки?! Он же по небу летит! Теперь он и не появится… При всех-то…
Но тут раздался крик Леры:
– Федя! Иди скорей сюда! Смотри!
Федя примчался в свою комнату и замер на пороге, а родители переглянулись, довольные эффектом.
– Эх, надо было видео снять! – прошептал Юра, а Лера кивнула:
– И не говори !
Прямо на полу стояла маленькая живая ёлочка, увитая светящейся гирляндой, а рядом лежал красный мешок с подарком – радиоуправляемым вертолетом, о котором Федя давно мечтал. На елке и мешке таяли остатки снега. Окно было приоткрыто, а с подоконника к елке вела дорожка из рыхлого снега, на которой четко отпечатался ребристый след огромного ботинка. И пол, и подоконник были усыпаны елочными иголками и блестками. Федор был потрясен, бабушки и дед поддержали его восторги, а Юра обнял жену и поцеловал в щеку, а потом в губы – очень быстро и словно нечаянно:
– Ты молодец. Так классно придумала.
Счастливый Федя через некоторое время был отправлен спать, а взрослые еще долго разбирали подарки и веселились. Лера подарила мужу очередной итальянский галстук – невероятно дорогой, хотя и простой с виду. Его подарок Лера разворачивала с некоторым трепетом, сама не понимая, чего боится: это оказалась тонкая золотая цепочка красивого переплетения с прицепленным бриллиантовым сердечком.
– Как красиво! – невольно воскликнула Лера и слегка покраснела. – Спасибо.
И тут же отвернулась, наткнувшись на страдальческий взгляд мужа. Внешне спокойная, она сильно нервничала, потому что течение жизни неумолимо и неизбежно несло ее к примирению с мужем и… в его объятия. Проводив родителей до такси, она не вернулась к застолью, а зашла к сыну, который, конечно, вовсе не спал, а читал «Хоббита», только что подаренного отцом.
– Медвежонок, куда это годится? Давно спать пора.
– Еще только две странички!
– Давай я тебе почитаю, а ты постарайся заснуть.
Лера отобрала у сына книжку, присела рядом и тихо начала читать: «Бильбо никогда не забыть, как они скользили и скатывались в сумерках по крутой извилистой тропе вниз, в укромную долину Ривенделл. Делалось все теплее, сосновый дух подействовал на Бильбо усыпляюще, он поминутно клевал носом, чуть не падая с пони, и несколько раз ткнулся носом ему в холку. По мере того как они спускались, настроение у них подымалось. Сосны сменились буками и дубами, потемки убаюкивали…»
Лера очнулась и, шипя от боли, сползла с кровати сына на пол – свело ногу от неудобной позы. Надо же, заснула! Сколько, интересно, времени? В квартире было тихо, только доносилось неясное бормотание телевизора. С трудом поднявшись, Лера поплелась в ванную, потом на кухню, посмотрела на часы – ого, половина четвертого! В кухне было чисто и прибрано, даже посуда вымыта. Она задумчиво взяла мандаринку, повертела в руках… Вздохнула, и пошла в спальню, где обнаружился ее муж, дремлющий на полу перед включенным телевизором. Он свил под елкой гнездо из диванных подушек и пледов, поставив рядом бутылку «Hennessy» – подарок шефа. Лера выключила телевизор, с трудом найдя пульт среди подушек, и хотела уйти, но проснувшийся Юра схватил ее за подол:
– Подожди! Посиди со мной.
– Почему ты на полу?
– Да лень было диван раскладывать. Давай, спустись ко мне из своих заоблачных высот!
Лера невольно усмехнулась и села рядом с мужем. Он подвинулся поближе и сжал ее руку:
– Лера…
– Что?
– Ты знаешь. Может, хватит уже меня наказывать?
– Может, и хватит… – прошептала Лера, и Юра воспринял это как сигнал к действию: обнял ее и поцеловал – хотел в губы, но Лера повернула голову, так что пришлось в шею. Поцеловал раз, потом еще и еще – куда придется, шепча между поцелуями:
– Пожалуйста! Я соскучился… Мне плохо без тебя… Одиноко… Пожалуйста, Лерчик!
Лере было неприятно, что он так униженно просит, потому что в этот момент она сама чувствовала себя виноватой, как никогда. Ей было бы легче, если бы Волков просто опрокинул ее на пол и взял, а то получалось, что она сама должна начать.
– Подожди, – сказала Лера, мягко отводя его руки. – Мне надо выпить. Осталось что-нибудь?
– Вот, немножко коньяка есть! Из моего бокала выпьешь? А то могу красного принести, хочешь? Сейчас сбегаю!
– Не суетись, коньяк подойдет.
Лера залпом выпила, почти не почувствовав вкуса, отставила бокал и повернулась к мужу:
– Ну вот…
У Леры было странное чувство, что она наблюдает за происходящим со стороны: двое возятся на полу, под зажженной ёлкой – мужчина задыхается от страсти, а женщина… Женщина никак не может отключить голову и прислушивается к собственным ощущениям, вспоминая, что чувствовала раньше.
А потом они зверски захотели есть. Сидя на кухне с пирогом в руке и жмурясь от слишком яркого света, Лера с легкой улыбкой смотрела на счастливого Юрку, который большой столовой ложкой доедал остатки оливье из салатницы. Она испытывала неимоверную легкость, словно только что сдала серьезный и очень важный экзамен. Собственно, так оно и было. Легкая тень безумного лета промелькнула в ее памяти и пропала. «Ну что ж, будем жить дальше" – подумала она...
ой!

Как мы ехали в деревню - 1989 год

DSCN0287

Деревенские дневники

1989 год.
В воскресенье, 30 июля, мы выехали из Москвы. В машине ужасно тесно – задние окна заставлены многочисленными коробками и везде, куда ни ткнись, торчат сумки, рюкзаки, авоськи и прочие кульки.
Итак, мы едем!

Первая остановка – город Владимир. Остановились прямо в центре, около собора необыкновенной красоты. Шла служба, все пели. Женщины в платочках. Окают. Благолепие. Другой храм весь в каменной резьбе – какие-то мордочки и существа невиданные поддерживают собой тонкие колонки. Только было я расчувствовалась, как вдруг – нестройное пьяное пение. Видим, идет ватага парней в тельняшках – оказалось, сегодня День ВМФ.

Из Владимира поехали в Суздаль. Погуляли по городу. Новый аттракцион – катают на бричках по городу – 1 рубль с седока. Видели – каталась компания мужиков со стаканами медовухи в руках. Разгуляй! А медовухе этой цена – рупь сорок стакан, почти как коньяк!

Из Суздаля поехали мы в Иваново. В город заехали, а выехать – не можем! Ни в какую! Просто колдовство! Кружили, кружили по городу – насилу вырвались и покатили в сторону Костромы. Первое, что встретило нас на въезде – городская тюрьма, правда, так затейливо оформленная, что признать в ней такое суровое учреждение затруднительно.

В Костроме некий «Геня», музейный работник, начертал нам план дальнейшего передвижения в Заречье – весьма неразборчиво и непонятно. Завершалась записка так: «…четвертый дом с правой стороны левого порядка». К довершению фантасмагории на обороте записки, написанной на фотобумаге, угадывался чей-то карандашный силуэт – явно Гоголя: он посматривал на нас весьма ехидно. Ох, и проискали же мы «четвертый дом левого порядка»! Это Заречье оказалось таким крошечным поселком, что мы просто проскакивали его, не замечая!

Collapse )
пишу

Роман без названия - отрывок

Лера

Первые визуальные ассоциации к новому роману.
Еще без названия.
Главная героиня Лера и ее трое мужчин - на первом месте сын!

И маленький отрывочек:

Через пять минут Лера бодрым шагом шла к метро – Федькина парикмахерская находилась где-то в районе Новоясеневской – и переживала, потому что Федя не велел платить мастеру: «У меня с ним свои расчеты!» А вдруг все-таки придется?! А у нее денег с собой мало! Или можно с карты?

Войдя в салон, Лера распереживалась еще больше, потому что явно не вписывалась в обстановку. Но вышедший к ней Стефан оказался вовсе не татуированным мачо, вроде одного из мастеров, который виртуозно щелкал совершенно необыкновенными ножницами над головой клиента, а вполне цивилизованным молодым человеком с усами и стильной бородкой. Он усадил Леру в кресло, чуть прищурившись, осмотрел ее голову, потрогал волосы, потом сказал:

– Вы так похожи на брата! Даже волосы одного типа, надо же!
– На брата?! – поразилась Лера.
– На Федора! Вы же его сестра?
– Нет, что вы! Федя мой сын!
Стефан тоже изумился и даже развернул кресло Леры к себе:
– Не может быть! Федор сказал, что придет Лера, я решил – его девушка, а увидев вас, подумал: старшая сестра! Вы очень молодо выглядите.
– Ну, я родила его в восемнадцать…
– Какую именно стрижку вы хотите?
– Что-нибудь современное, стильное! Но не экстремальное! – Лера вспомнила Федины виски, пробритые полосочками. – У меня новая работа, понимаете? И хочется выглядеть прилично. Вы не смотрите, как я одета – все будет другое!
– Понятно! – рассмеялся Стефан. – Сейчас вы под прикрытием!
– Вроде того, – вздохнула Лера.

Возвращаясь домой, Лера заглядывала во все зеркальные поверхности, чтобы полюбоваться собой: ей страшно нравилась стрижка! Стефан еще уговорил ее подкрасить волосы тоном, чтобы придать им легкий оттенок красного дерева: кожа от этого стала жемчужно-розовой, а глаза еще более яркими.

Пока ее стригли, красили и делали маникюр, Лера размышляла о своем гардеробе. Дома она тут же кинулась доставать наряды с антресолей – искала она темно-серую длинную юбку, когда-то купленную в Германии, которую надевала от силы два раза. С тех пор она, конечно, еще растолстела, но юбка же – стрейч! Пускай она и обтянет бока, но все это безобразие можно будет прикрыть широкой блузой! Юбка оказалась динновата – раньше Лера ее подворачивала, а теперь быстренько отрезала сверху, подогнула и прострочила, продернув резинку. Блуза тоже была серая, только потемнее. Лера примерила один шарфик, другой… Потом бусы… Нет, все-таки легкий длинный шарф! Он яркий и оживляет, а то все очень серое.

В конце концов, Лера осталась довольна собой, и с удовольствием приготовила торжественный ужин. На следующий день она так волновалась, что примчалась на работу к половине девятого. Включила компьютер, вошла в почту, почитала документы, которые вчера загрузил Александр… А тут он и сам явился – замер в дверях, вытаращив глаза:

– Это вы?! Вчерашняя Лера?!
– Это я! – призналась Лера сегодняшняя. Ей страшно понравилась такая восторженная реакция. – Доброе утро!
– Что-то изменилось в вас… А-а, брови выщипали?
Лера не выдержала и захохотала:
– Этой шутке уже сто лет!
– Вы великолепно выглядите! Потрясающе!
– Вчера я была под прикрытием, – хихикнула Лера, вспомнив Стефана.