Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

я

Все, что вы хотели узнать обо мне, но боялись спросить!

прочие
брошюрыдва сборника

Книги издательства ЭКСМО  2016-2018:



2019 и 2020:


Фейсбук: https://www.facebook.com/jenny.perova
Инстаграмм: https://www.instagram.com/je_nny112/?hl=ru
Яндекс-Дзен: https://zen.yandex.ru/evgeniya_perova
Самиздат: http://samlib.ru/p/perowa_e_g/
Книгозавр: http://knigozavr.ru/2012/10/20/imennoj-ukazatel-dzhenni-perova/

Евгения Перова на сайте ЭКСМО
Мои книги в Интернет-магазине ЭКСМО
Аудиокниги
Мои книги:  На livelib     В Лабиринте     На Озоне   На ЛитРесе
Первые издания: Ловушка Для Бабочек на ЛуЛу     Друг Детства на ЛуЛу
Сайт книги Лиза Во Фритюре на Ридеро (ссылки на интернет-магазины)

Евгения Перова в программе Книжный базар на радио Наше Подмосковье (аудио)
Автор читает свои произведения (аудио)
Мои видео

Музейная деятельность
Видео Видео - доклад на семинаре Исторического музея в рамках Интермузея-2017: "ОСОБЕННОСТИ ХРАНЕНИЯ И ЭКСПОНИРОВАНИЯ ГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ"
http://mediashm.ru/?p=10178#10178

Collapse )
ой!

Лиза во фритюре на Самиздате



Народ, я выставила на Самиздате всю "Лизу во фритюре" - можно скачать совершенно бесплатно в формате fb2.
http://samlib.ru/p/perowa_e_g/indexdate.shtml

Там вроде бы не надо регистрироваться для скачки.
Это последний вариант!
Содержание:

Лиза во фритюре
Марш Мендельсона
Путешествие профессионалов
Зал ожидания
Фуа-гра с Волошиным
Баобабы и пепелацы
Лиза и Агапова едут на дачу

Купить бумажную книгу можно здесь (предыдущий вариант текста):
https://ridero.ru/books/liza_vo_frityure/
глазик

Тяжелый свет Куртейна



Читаю "Тяжелый свет Куртейна" Макса Фрая, уже второй том "Зеленого" к концу подходит, а сколько ждать третий том, неизвестно, эх...
Это удивительное чтение.
Сначала мне казалось: что-то вроде "Сказок старого Вильнюса": - короткие истории о Двух Сторонах одного города, не связанные общим сюжетом. Но оказалось, еще как связаны - и не только сюжетами и персонажами (их много), а общим смыслом...
Ну надо же! Еще пару часов назад я четко сформулировала этот смысл, а сейчас не могу вспомнить - пустота в голове на этом месте. Что ж, может, так и задумано, чтобы каждый читатель этот смысл находил сам.
А! Вспомнила!
Для меня этот смысл - даже так: Смысл! - заключается в том, что Жизнь Сознания бесконечна. Значит, и Жизнь вообще. Я придумала это для себя лет в четырнадцать, и с годами только укреплялась в этой вере, а теперь вот нашла подтверждение у Макса Фрая. Этот Смысл - во всех книгах Фрая.
То, что остается от тебя, если вычесть телесность и память, и есть ты настоящий. Я это испытала на себе. То есть немножко заглянула - на Ту Сторону, на Изнанку или, наоборот, в настоящую Реальность, где я - просто я.
Жалко, что мы с Фраем в нашей реальности не нашли общего языка. Это примерно как двое зрячих в стране слепых шарахались бы друг от друга. Возможно потому, что я все-таки не очень зрячая. Ну, как есть - так и есть, что ж теперь.
И еще про сюжет!
Для меня он стал понятен только где-то к концу "Синего". Стало понятно, что сюжет вообще есть. Вернее, множество сюжетов, тесно переплетенных между собой и пульсирующих вспышками света: то синего, то желтого, то зеленого...
А зеленый - это сумма синего и желтого.
Никакой это не роман.
Не знаю, что это.
Наверно, просто Свет.
Тяжелый Свет Куртейна.

.........

Цитата:

– Пока твои близкие знают, что с тобой всё в порядке, они своей уверенностью поддерживают тебя в состоянии благополучия. А если узнают, что ты в беде, будут, сами того не желая, поддерживать тебя своим знанием в позиции беды. Понимаешь, о чём я?
– Наверное да, – удивлённо сказал Эдо. – Я же чувствовал, что это так! Всегда о себе только самые крутые штуки рассказывал, иногда даже привирал – не для того, чтобы меня больше любили и уважали, а в смутной надежде, что если поверят, мне будет легко превратиться в придуманный вариант себя. И старался не жаловаться, как бы меня ни скрутило. Если можно было скрыть, что мои дела плохи, всеми силами это скрывал, как будто пока никто об этом не знает, беда бедой не считается. Так, ерунда, не заслуживающий внимания эпизод.
– Ну надо же, действительно понимаешь! – обрадовался Сайрус.

Макс Фрай. Тяжелый свет Куртейна. Зеленый

...

Интересно! Мне это в голову не приходило. Я тоже стараюсь не жаловаться, но, конечно, плохо получается. Тяжело все всегда держать в себе. А тут вот в ФБ расскажешь и знаешь, что никто особенно переживать не станет, все в общем-то чужие люди. Посочувствуют и на том спасибо.
И еще про жалобы! Вернее, наоборот, про то, что я не очень умею радоваться. Это с детства идет - убеждение, что за радость тебя непременно накажут. Не знаю, кто. Не близкие, нет. Мироздание. Для общего равновесия: вот только что ты был счастлив, так получай порцию негатива. Как-то так. Поэтому на всякий случай всегда не слишком радуюсь, мало ли что. Это я имею в виду собственные какие-то достижения и удачи.
А так вообще радоваться надо! Особенно тому хорошему, что не с тобой случилось - с другим человеком, даже незнакомым, с природой, с городом. Потому что негатив и так сам собой возьмется, а радость надо добавлять. По мере сил. Я так думаю.
тайна

Таллинн 1974



Таллинн, 1974 год - я в центре группы в белой шапке, передо мной мужик в кепке и мужик в шляпе.

Строго говоря, Таллин – в то время еще без второй буквы «н» на конце – нельзя было назвать заграницей. Эстония входила в состав «Союза нерушимого республик свободных», и до истинной свободы ее отделяло двадцать с лишним лет. Но Прибалтика всегда воспринималась советскими гражданами как некий аналог заграницы – да и все зарубежные сцены наших фильмов снимались обычно там.

Итак, начало 1970-х годов. Я работаю библиотекарем в Московском радиоприборостроительном техникуме, мне двадцать с небольшим лет, и путешествие на экскурсионном поезде по маршруту «Псков – Таллин» – моя первая самостоятельная поездка, от которой, к сожалению, в памяти почти ничего не осталось, кроме каких-то глупостей.

Первая глупость: перед самым отъездом у меня сломались замочки молний на обоих сапогах (дело было поздней осенью). Других сапог у меня не имелось, поэтому я остроумно заменила замочки скрепками, которые сцепились между собой, когда я с дорожной сумкой ехала в метро – на глазах изумленной публики я крайне неприлично полезла рукой себе под подол и расцепила скрепки.

Последняя глупость: я, поддавшись уговорам спутниц (а мы промокли и замерзли), в последний день неосторожно выпила стопку водки вечером в ресторане Пскова. Рядом в зале гуляла какая-то известная футбольная команда. Больше я не помню ничего. Наверное, я как-то добралась до вокзала и вернулась домой из Пскова, поскольку пишу все это, но подробности процесса мне неведомы!

Что же все-таки помню?

Помню – по дороге «туда», естественно! – разговоры моих спутниц, преподавательниц техникума, взрослых теток (которые, поди, были моложе меня нынешней): они обсуждали роман Константина Симонова с Валентиной Серовой, и одна знала наизусть все стихи, посвященные Серовой. Из этой темы естественным образом перешли на проблемы любви. Одна из дам – та, что читала стихи – просто потрясла меня подробностями своей семейной жизни: она обращалась к мужу на «вы», вилась вокруг него ужом и трепетала, боясь не угодить. У меня в душе сразу же зашевелились какие-то возмущенные феминистские (как бы сейчас это назвали) эмоции.

Помню Псков – серебряный, сказочный, в инее от раннего морозца.

Помню монастырь в Изборске, где экскурсантов донимал речами местный юродивый, вещавший, как ему и положено, о скором конце света – местные экскурсоводы привычно повышали голос, приближаясь к месту его дислокации.

Ну и, конечно, Таллин – действительно заграничный!
Все, кто ездил в Прибалтику (а в реальной загранице мало кто бывал в то время), первым делом отмечали поражающий совковых россиян факт: они не переходят улицу, когда для пешеходов горит красный, даже если на горизонте не видно ни одной машины! Ну точно, заграничные прибамбасы! У нормального человека это не укладывалось в голове: чего стоять-то перед пустой улицей?! Ну, мы и не стояли – перебегали, ловя брезгливые взгляды аборигенов.

Помню узкие улочки, башни и костелы, белок в парке… Я купила смешного мехового котенка (сшитого из кусочков чернобурки или песца) – он долго кивал головой у меня в книжном шкафу, пока не знаю куда делся…

Нас вкусно накормили в ресторане (мясо в соусе просто таяло во рту), а я стеснялась, не умея правильно пользоваться приборами – нож в правой, вилка в левой, кошмар…

Так я толком и не научилась и, обедая в кафе, применяю американский способ: они сразу нарезают мясо на кусочки, чтобы не морочиться, и спокойно себе держат вилку в правой руке! Не помню, где я вычитала этот факт про американский способ питания, но держусь его твердо.

Кстати о застенчивости, расскажу здесь про мою юную маму – они с подругой обедали в столовой, взяли сардельки, к ним за столик сел молодой человек, а они не знали, как правильно есть эти сардельки – с кожицей или снимать ее – поэтому ОСТАВИЛИ САРДЕЛЬКИ НЕ СЪЕДЕННЫМИ И УШЛИ! А ведь это было в послевоенные голодные годы.

Не лучше были и мы с подругой, когда в кафе в Лейпциге хотели было заказать спагетти. Хотела, вообще-то, подруга, а я ее отговаривала: как мы их есть-то будем? За соседним столиком как раз какая-то наголо бритая с серьгой в носу девица бойко управлялась при помощи вилки и специальной ложки – мы посмотрели и решили: ну их, эти спагетти! Что мы, макарон не ели?

:)
ой!

Сказки старого Вильнюса



Читаю "Сказки Старого Вильнюса" Макса Фрая - и вспомнила, что я ж тоже была в Вильнюсе! Давно и недолго, но мои тамошние приключения вполне вписываются в атмосферу "Сказок".

В начале 1990-х литовские коллеги-реставраторы пригласили нас на конференцию в Вильнюс. Я, кажется, впервые участвовала в подобном мероприятии и страшно всего боялась - еще бы, там были все грабаревские "графини", начиная с Костиковой, возглавлявшей Аттестационную комиссию! Еще была, например, И.А. Родимцева - директор Музеев Московского Кремля, а в одном номере со мной жила дама, возглавлявшая Киевский Центр реставрации. А тут я - даже не начальник никакой! Кажется, я тогда заведовала мастерской реставрации графики (4 человека)? Наверно. Не помню.

Официальными языками конференции были литовский и английский. Поскольку, мы не понимали ни того, ни другого, почти тут же покинули заседание и пошли гулять по Вильнюсу, возвращаясь только к культурной программе. В качестве моральной компенсации нас свозили в Тракайский замок, где развлекали прекрасной программой: молодые люди в исторических костюмах танцевали старинные танцы со свечами. Волшебное зрелище!

Мы были заранее запуганы слухами, что литовцы нас, русских, ненавидят, поэтому старались маскироваться: мы гуляли втроем – две девушки и молодой человек, который очень артистично умел произносить на английский манер «Ah-hha», чем мы и пользовались при общении с продавцами в магазинах.

Collapse )
тайна

Вот моя деревня, вот мой дом родной...


Чье-то фото

Ой, это же иду домой от подружки, которая живет в "Холодильнике" - двухэтажном панельном доме для работников Хладкомбината №7! Или №5? Неважно! Только фонарей на нашем конце Ольгинской улицы нет, и я иду в полной тьме. И вдруг! Мне в руку тыкается что-то мокрое и холодное! Это пёсик, который подошел поздороваться. Я собак не боюсь, но тут вздрогнула от неожиданности. "Зачем ты меня напугал?" - строго спросила я и погладила его заиндевевшую голову. Потом пошла дальше домой - рыдать. Потому что пока я сидела у подружки, та успела сделать все домашние задания, а у меня еще конь не валялся! Да еще какую-то мельницу из картона надо сделать для урока труда, а у меня руки-крюки... ыыы...
пишу

О, великий и могучий русский язык!

Из архивов ФБ:
Современный обиходный русский, к сожалению, утратил свою поэтичность и выразительность, даже интонационно.
Мне посчастливилось слышать русский язык, "законсервированный" в эмиграции - самой первой эмиграции, послереволюционной. К нам в мастерские как-то в 90-х годах приходил Пален - потомок тех самых Паленов. Он в то время был главным инженером завода Рено, состоятельный человек, коллекционер. Привел его один наш приятель. Еще с ними пришел внук Леонида Андреева - Александр. Он был переводчиком и заведовал русской службой переводчиков ЮНЕСКО. Больше всех меня поразил Пален! Красавец двух метров ростом, в каком-то совершенно потрясающем длинном синем пальто, предполагаю, что кашемировом.
Но не это главное - как он говорил! Маленький акцент все же чувствовался, но сам строй речи, ее интонации, слова, которые он употреблял! Это была речь времен Бунина. Я слушала, как зачарованная, впервые прочувствовав ту "изысканность русской медлительной речи", о которой писал Бальмонт. Уже тогда сердце сжалось от того, насколько обеднел наш язык, а что уж теперь говорить...
сова

В Игре - часть 2



Новый рассказ - "В Игре", часть 2

Часть 1:

В Игре - часть 1: je_nny — ЖЖ (livejournal.com)

Моя паника был столь сильна, что я на пару минут потерял сознание. Очнулся от того, что меня кто-то тряс за плечо. Я сфокусировал зрение – это был официант. Он совал мне под нос стакан с водой, я машинально выпил и закашлялся: вода была ледяная и газированная.
– Очнулся? – ласково спросил официант, молодой парень с добродушным лицом. – Как ты себя чувствуешь?
– Где я нахожусь?
– Ты здесь.
– Где, мать твою, здесь?!
– В уличном кафе.
– Это я и сам вижу! Что это за место? Какой город?
– Хороший город. Тебе тут понравится. Но сейчас не помешает выпить чего-нибудь покрепче, – спокойно сказал официант, явно не собираясь отвечать на мои вопросы. И я тоже внезапно успокоился, сообразив: очевидно, таковы правила игры – я до всего должен додуматься сам.
– Да, я бы выпил… не знаю… водки?
– Хорошо, я тебе принесу местной водки. Она крепкая и ароматная. И соответствующих закусок.
– Но у меня нет денег!
– За счет заведения. Для таких, как ты, у нас все бесплатно.
– Каких – таких?
– Приезжих.
– А! И много нас?
– Когда как. Сейчас ты один.
Я выпил водки, явно настоянной на каких-то травах, с аппетитом съел все, что принес официант, не слишком вникая, что именно ем – вкусно, и ладно. Теперь мне было понятно, почему никто на форуме не делился впечатлениями от полного прохождения Игры – попробуй, расскажи о таком! Сразу в психушку направят! А может, я вообще тут первый?! Я представил, как буду рассказывать о своем приключении на форуме, и воодушевился, а потом пригорюнился: и что мне, сироте, теперь делать?

Collapse )
фэнтези

Артефакт. Часть 2



Новый рассказ - продолжение

АРТЕФАКТ. Часть 2


Больше всех мне нравился Адам Кларк – пятидесятилетний бодрячок с густой седой шевелюрой, обладающий неисчерпаемым запасом оптимизма, ненасытной любознательностью и несокрушимым спокойствием. Его жена, тихая замкнутая Нэнси, была на голову выше низкорослого мужа и молчалива настолько, что порой про ее присутствие вообще забывали. Супруги относились друг к другу со сдержанной нежностью. Детей у Кларков не было, и, судя по тем взглядам, которые Нэнси бросала на Филиппа, это и было основной причиной ее вечной печали.
Катрин, мать Филиппа, маленькая хорошенькая брюнетка, ни особой печали, ни особой радости по поводу собственного сына не испытывала, относясь ко всему на свете с изрядной долей иронии. Похоже, что Гилберт пребывал в постоянном раздражении именно из-за Катрин, которая старательно не замечала его страстных взглядов и вздохов в свой адрес. По своему буйному темпераменту Гилберт никак не походил на британца, как мы их себе обычно представляем, а скорее на итальянца. Правда, среди его предков были шотландцы и ирландцы, может, в этом все дело? Скорее уж можно было принять за британца Вернера с его обычным высокомерным видом, который, впрочем, объяснялся всего лишь близорукостью.
Раньше экспедиция была более многочисленной, но к нынешнему году, когда раскопки в основном завершились, Адам Кларк оставил только костяк, к которому примкнул я, нанятый в качестве водителя, повара, разнорабочего, техника – в общем, «мальчика на все». И к тому же должен был присматривать за Филипом.
Наша стоянка находилась ровно посредине между заказником Калахари и дорогой, ведущей из Макопса в Вопипи. В Макопс я ездил раза два в неделю, пополняя запасы продовольствия и воды, а также отправляя письма, которые по старинке писал Вернер. Экспедиция была хорошо подготовлена: такое обилие наворочанных технических штучек разного назначения я видел впервые – даже солнечные батареи! Единственное, с чем было плохо – со связью, которая могла осуществляться только через спутник, как и интернет, так что мы тщательно следили за расписанием прохождения спутника над стоянкой.
Макопс вполне приличный городишко, при котором к тому же имелся аэродром, принимавший вертолеты и легкие самолеты типа Сессны. До Макопса от нас примерно час езды, до Вопипи – совсем крошечного поселения, славящегося своими глиняными горшками с затейливым орнаментом, минут сорок пять. Если ехать в сторону Макопса, то до следующего поселения Мсуманги можно добраться часа за два с половиной, а до лежащего в противоположном направлении городка Торапы – за три. Самый большой город – Франсистаун – находился от нас на расстоянии пятисот миль. Можете представить, в какой глуши мы оказались.
Инициатором раскопок был Адам Кларк. Он когда-то случайно увидел аэрофотосъемку этой местности и заметил странное сооружение округлой формы, напоминающее башню. Никто из местных не знал, что это такое. Да поблизости никто и не жил с незапамятных времен. Кларк съездил посмотреть: оказалось, что предполагаемая башня засыпана песками. Ее размеры относительно небольшие: десять метров в диаметре и три в высоту. Как глубоко это сооружение уходит вглубь, ученые так и не узнали – не смогли докопаться, лишь в одном месте у стены прорыли колодец метра полтора глубиной. В общем, такой Купол, покрытый резьбой: не то иероглифы, не то картинки расположены полосами до самого верха, на котором есть отверстие размером с хорошую сковороду, закрытое каменной плоской крышкой. В этом году они собирались спустить в «дымоход», как я окрестил верхнее отверстие, камеру и подсветку, чтобы заснять интерьер. Для этого пришлось построить что-то вроде лесов, потому что забраться наверх по резному Куполу мог только Филипп. Строил, конечно, я. Весь вчерашний день потратил на это бесполезное занятие.
– А для чего такие сложности? – спросил я, закручивая последний винт на шаткой конструкции из алюминиевых палок. – Разве нельзя просто открыть дверь?
– Где вы тут видите дверь?! – раздраженно спросил Гилберт.
– Ну как же! Вот она.
Я подошел к стене Купола и обвел рукой прямоугольник двери, не слишком большой, но достаточный, чтобы сквозь него мог пройти даже верзила Вернер, пусть и пригнувшись. Я уже понял, что они привыкли рассматривать картинки-иероглифы по горизонтали, а надо было – по вертикали. Тогда этот прямоугольник сразу выделялся, потому что щели между картинками в этом месте были глубже и шире.
– Бог мой! – воскликнула Катрин. – И правда, дверь! Вот что значит – новичкам везет.
– Ну да, у него еще глаз не замылился, – подтвердил Адам. – А мы присмотрелись и ничего не видим.
– Да какая это дверь! – проворчал Гилберт и подошел поближе, уткнувшись в стену длинным носом, словно пытался вынюхать, что там внутри. И даже сунул в щель самое длинное лезвие своего складного швейцарского ножа – предмет страстной зависти юного Филиппа. Лезвие ушло на всю длину. Гилберт хмыкнул:
– Похоже, что дверь. Ну, умник, и как же мы ее откроем? Что-то я не вижу ни замочной скважины, ни ручки.
– А может… А может надо нажать на какой-нибудь выступ?! – это подал голос Филипп, который уже давно приплясывал от нетерпения. – Или повернуть? Или сдвинуть? И дверь откроется? Как в фильме про Индиану Джонса?
Молодец, мальчик. Додумался. Если бы это сказал я, они могли бы что-нибудь заподозрить. Рановато, правда, додумался. Эх, если бы мне не надо было никуда ехать! Но запасы воды подходил к концу, да и в любом случае это – последняя поездка. Надеюсь, они провозятся еще некоторое время в поисках нужного выступа, вернее, нужной комбинации выступов: на один нужно нажать, а другой повернуть. А потом им еще придется очистить помещение Купола от песка, который наверняка туда насыпался, и сообразить, что делать со Сферой. Конечно, если они вообще догадаются, что со Сферой можно что-то делать. Надеюсь, я успею вернуться к тому времени…
Но я не вернулся. Точнее сказать, вернулся, но не тогда, когда рассчитывал...

Продолжение следует

#рассказ_артефакт
ой!

Что происходит?!



Читатели часто интересуются, как писатель творит и откуда берет свои сюжеты. Ну вот вам наглядный пример! Сегодня поутру в моей затуманенной сном голове возник вот этот текст. Причем я ничего не знаю: что за комната, кто эти люди, и что вообще происходит. Посмотрим, во что это разовьется дальше. А пока что автор в точно таком же недоумении, как и его персонаж 🙂 Присылайте свои идеи!
...
Я сидел за столом в небольшой комнате, похожей на камеру. И стул, и стол были привинчены к полу – я проверил. Напротив меня за тем же столом сидел человек в черном костюме и при черном же галстуке. Не обращая на меня ни малейшего внимания, он внимательно читал какие-то бумаги, собранные в желтую папку со скоросшивателем.
Стена за его спиной была окрашена в отвратительный розовый цвет, напоминающей об общественном сортире, – коричневая деревянная дверь выделялась на этом фоне грязным пятном. Боковые стены выкрашены в два цвета: унылый серый и еще более унылый зеленый, причем левая стена сверху была серая, а правая – зеленая.
Осторожно повернув голову, я обнаружил, что задняя стена имеет цвет ржавчины. И для довершения картины следует сказать, что беленый потолок пожелтел от времени, а щербатые половицы отдавали желтой охрой. На задней стене под самым потолком, как я успел заметить, было окно – узкое и длинное, забранное решеткой. На потолке сияли неоновым светом две лампы-трубки без абажуров, одна время от времени мигала и трещала.
Я легонько кашлянул, пытаясь привлечь внимание человека в черном костюме, но он не поднял головы. Тогда я громко спросил, пытаясь унять невольную дрожь – от этой комнаты у меня возникло такое же неприятное чувство, какое возникает, когда кто-то проводит железом по стеклу:
– А почему стены так странно покрашены? В разнобой?
– Вопросы тут задаю я, – все так же, не поднимая головы, сказал человек в черном.
– Так задавайте уже!
– Всему свое время, – внушительно произнес человек в черном, захлопнул желтую папку, встал и вышел из комнаты.
Я тут же подбежал к двери и подергал за ручку – конечно, дверь была заперта. Я несколько раз обошел вокруг стола и снова обреченно уселся на стул. Через некоторое время дверь отворилась, и вошло двое работяг в синих халатах, один нес стремянку, другой – лампу дневного света в коробке.
– Привет! – воскликнул я, но работяги даже не взглянули в мою сторону, словно меня вообще не существовало.
Они установили стремянку, и один полез менять лампу. Новая лампа уже не мигала и не трещала, но зато светила более холодным и голубым светом, чем старая, отчего в комнате стало совсем уж невыносимо.
Работяги ушли – в дверях они посторонились, пропуская в комнату такое невероятное существо, что я глазам своим не поверил.
Это был невысокий полненький мужчина средних лет, одетый в трикотажную пижаму не по росту. Вернее, в две разных пижамы: штанишки, доходящие до середины волосатых икр, были голубые в белых зайчиках, а верхнюю часть цыплячье-желтого цвета украшали коричневые Винни-Пухи. В довершение картины на ногах у него были ярко-розовые шлепанцы с огромными пушистыми помпонами. Человек в пижаме уселся напротив, сладко зевнул, пристроил лысоватую голову на сложенные руки и заснул.
– Эй, товарищ! – я осторожно постучал по лысине пальцем. – Вы кто? Зачем пришли-то? И что вообще происходит?!