Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

я

Все, что вы хотели узнать обо мне, но боялись спросить!

прочие
брошюрыдва сборника

Книги издательства ЭКСМО  2016-2018:




2019                                                                              2020

Фейсбук: https://www.facebook.com/jenny.perova
Инстаграмм: https://www.instagram.com/je_nny112/?hl=ru
Яндекс-Дзен: https://zen.yandex.ru/evgeniya_perova
Самиздат: http://samlib.ru/p/perowa_e_g/
Книгозавр: http://knigozavr.ru/2012/10/20/imennoj-ukazatel-dzhenni-perova/

Евгения Перова на сайте ЭКСМО
Мои книги в Интернет-магазине ЭКСМО
Аудиокниги
Мои книги:  На livelib     В Лабиринте     На Озоне   На ЛитРесе
Первые издания: Ловушка Для Бабочек на ЛуЛу     Друг Детства на ЛуЛу
Сайт книги Лиза Во Фритюре на Ридеро (ссылки на интернет-магазины):
Евгения Перова в программе Книжный базар на радио Наше Подмосковье (аудио)
Автор читает свои произведения (аудио)
Автор рассказывает о своих книгах (видео)


Музейная деятельность
Видео Евгения Перова в проекте Лица музея
Видео - доклад на семинаре Исторического музея в рамках Интермузея-2017: "ОСОБЕННОСТИ ХРАНЕНИЯ И ЭКСПОНИРОВАНИЯ ГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ"
http://mediashm.ru/?p=10178#10178

Collapse )
книга

Мужчины, которых мы выбираем - отрывок № 2



И чтобы два раза не вставать - второй отрывок из романа "Мужчины, которых мы выбираем":

...утром Виктор не появился, не вернулся и к обеду. Светка ничем не могла себя занять, и, чтобы отвлечься от этой пытки ожидания, решила пойти к Жильцовым: там кошки-собаки и прочие зверюшки, там солнечный Шурик и Галя с козьим молоком. Молоко Светлане не очень понравилось, но она стоически выпила целую кружку, заедая ломтем свежего черного хлеба с солью. Хлеб Галя тоже пекла сама, добавляя в тесто разные травы и специи.

Глядя на хлопочущую по хозяйству Галю, Светлана вдруг подумала, что совершенно не умеет готовить, а Винтик привык ко всяким разносолам. И тут же одернула сама себя: размечталась! Вряд ли у нее с Винтиком вообще что-нибудь получится: оба выросли, изменились, почти не знают друг друга. Но вдруг? Света кормила зверей, разговаривала с Шуриком, который ходил за ней хвостом, а про себя репетировала слова, которые она должна обязательно сказать Винтику, прежде чем… Прежде чем дело дойдет до постели. Господи, и о чем она только думает?!

Виктор все не возвращался и Светлана, совсем приуныв, вышла за калитку, решив пойти домой. Но тут из-за поворота показалась серая легковая машина и затормозила около въезда в гараж, ворота открылись, и машина заехала внутрь. Это что – Винтик приехал? Она-то ждала его на джипе. Света вернулась на участок и побежала по дорожке к гаражу. Виктор уже шел ей навстречу, и Светлана снова удивилась: он был в костюме и при галстуке, а волосы зачесал назад. «Действительно, респектабельный! И очень взрослый» – растерянно подумала Света, присматриваясь к Виктору.

Они сошлись около беседки. Оба были взволнованы.
– Чего ты так долго? – жалобно спросила Светлана. – Сам сказал – утром, а уже почти вечер. Я волновалась.
– Волновалась! – повторил за ней Виктор. Выражение его серьезного лица стало очень нежным. – Прости меня, Царевна. Я замотался совсем. Один клиент внезапно нарисовался, а он такой важный, что никак нельзя было отказать. Из отцовских приятелей, понимаешь? Думал, быстро отделаюсь, а не вышло. В одну пробку попал, в другую! Надо было, конечно, еще вчера позвонить, но у меня твоего номера-то нет! Я Гале звонил, но не догадался попросить, чтобы она тебе сказала, а она сама не сообразила. В общем, я кругом виноват. Но теперь всегда буду тебя предупреждать, если что.
– Всегда? – переспросила Светлана. За этим коротким словом стояло такое огромное обещание, что она растерялась.
– Всегда! – твердо ответил Виктор и шагнул куда-то в сторону, Светлана повернулась за ним. Он поднялся на небольшую ступеньку, ведущую в беседку, и сразу оказался чуть выше Светланы. Обнял ее и поцеловал. Прошло лет сто, не меньше, прежде чем они смогли оторваться друг от друга. Виктор судорожно дышал, уткнувшись в шею Свете, а она с силой сцепила руки у него на спине.
– Пойдем в дом? – хриплым голосом сказал Виктор. – А то я за себя не ручаюсь.
Светлана взглянула ему в лицо и улыбнулась:
– Пойдем. Жильцов, возьми Царёву за руку и не отпускай!

А Зоя Афанасьевна в это время листала старые альбомы и тоже вспоминала прошлое. Она переживала за Светлану, пожалуй, больше, чем за родную дочь. Бедная девочка! Сколько ей пришлось пережить, сколько пришлось трудиться, чтобы душа освободилась от гнетущего чувства вины. Зоя Афанасьевна прекрасно понимала, почему Лана прожила эти годы в изоляции, создав вокруг себя атмосферу стерильной чистоты. Наконец что-то начало меняться – вернее, Светлана сама захотела изменений. Зоя Афанасьевна видела, что недолгий роман с Валентином, а особенно расставание с ним, пошли Светлане на пользу: она начала размораживаться, словно земля после зимы, и того гляди проклюнутся первые травинки и листочки. Конечно, без Виктора этот процесс шел бы гораздо медленнее, и Зоя Афанасьевна подумала, что надо будет позвонить дочери и еще раз похвалить: молодец, что догадалась вызвать Витю в Кирсановку! Но решила подождать еще пару дней и посмотреть, что будет дальше. Она всегда знала про влюбленность Винтика в Светлану, но беспокоилась, проснулась ли для любви сама Спящая Царевна?

Царевна проснулась, да еще как! Она прислушивалась к своему телу, к той сладкой истоме, что охватила ее после бурного секса, и думала: «Как легко это оказалось с Винтиком… Даже весело! И зачем я от него бегала?» Светлана вдруг забыла все, что происходило с ней за последние годы, и словно вернулась назад, в детство, когда мама была жива, а она сама радовалась каждому дню и так любила Винтика, что всерьез подсчитывала, через сколько лет им можно будет пожениться. Выходило что-то уж очень долго. Тили-тили-тесто, жених и невеста!

Светлана открыла глаза. Прямо перед ней по голубому, уже слегка розовеющему небу плыли белые облака. Небо было какое-то наклонное, и посередине него проходила деревянная балка. Вокруг все тоже было деревянным.
– Это телевизор? – спросила Светлана и сама себе ответила: – Да нет, какой телевизор. Это окно!
Рядом тихонько рассмеялся Виктор. Светка повернулась к нему:
– У тебя в потолке окно!
– Я в курсе, – сказал он и поцеловал несколько раз ее раскрасневшееся лицо. – Это не окно. Просто часть крыши застеклена. Окно вон, в торце. Круглое, видишь? А потолка тут вообще нет. Мы с тобой в мансарде. Тут летняя спальня. Помнишь, по лестнице поднимались?
– Не-а, не помню. А как же дождь?
– Дождь стекает по стеклу, очень красиво. Словно ты под водопадом. А ночью звезды видно...
глазик

Свобода выбора


Artist Benjamin Victor Taft, CA

Хэллоуин, говорите?
Тогда вот вам внезапно сочиненный рассказик.
Практически приснился сегодня ночью.
Вполне в духе Хэллоуина )))


Свобода выбора

Комната тонула в полумраке. Тяжелые шторы были задвинуты, поэтому все предметы казались созданными из теней, а по углам скопилась тьма. В центре комнаты стояло широкое низкое ложе, на котором находились обнаженные мужчина и женщина, слегка прикрытые тонким серебристым покрывалом, бросавшим лунный отблеск на лицо и плечи женщины. Она лежала на боку, подперев голову рукой, и смотрела на мужчину. Собственно, свет исходил от его тела, а покрывало только впитывало сияние. Мужчина лежал навзничь, закинув руки за голову. Глаза были закрыты, длинные ресницы чуть вздрагивали, грудь мерно вздымалась – похоже, он спал.
Женщина любовалась. С ее лица не сходила нежная улыбка, а на глаза то и дело набегали слезы: она снова и снова прокручивала в памяти подробности недавней близости и пыталась осмыслить свои впечатления, но получалось плохо. Пережитое наслаждение, потрясшее все ее существо, имело мало общего с обычным физическим оргазмом, который она за свою тридцатилетнюю жизнь все-таки пару раз сумела испытать. «Это похоже на полет! – думала она. – Или падение? Нет, все-таки полет, потому что падаешь обычно вниз, а сейчас мы парили в воздухе, как хотели. Летали! Это счастье, восторг… Это свобода! Могущество… Совершенство…»
Она вздохнула и тихонько рассмеялась, осознав, что в человеческом языке просто нет подходящих слов. И осторожно прикоснулась к плечу лежащего рядом с ней живого совершенства – мужчина был невероятно красив. Мужественный и в то же время по-мальчишески хрупкий – невозможное сочетание! Смуглое, стройное и мускулистое тело, крепкие плечи, сильные руки с тонкими музыкальными пальцами, античной красоты лицо с крупным носом и изящно очерченным ртом, серебристые кудри…

Collapse )
книга

Все у нас получится - отрывок из романа. №1




Два небольших отрывка из романа "Все у нас получится" - скоро выйдет в свет. Этот роман как сдобный пирожок с неожиданно соленой начинкой. Я уже говорила, что написала нечто вроде сказки. Но если снять сказочную шелуху, то обнаружится горькая правда жизни. Поэтому и отрывка два: сладкий и горький.

№ 1.
Сначала горькая начинка:



Антонина Михайловна, сохраняя скорбное выражение лица, провела Николая в кабинет мужа, но тот оказался не один, вызвав подкрепление в лице полковника Потапова. «Плохо мое дело» – подумал Николай, даже не предполагая, насколько.

– До меня дошли слухи, что ты отказываешься жениться на моей дочери? – сходу взял быка за рога Георгий Александрович.
– Так и есть.
– Позволь узнать, почему? – грозно спросил Георгий, наливаясь апоплексическим багрянцем.
– Я женюсь на другой женщине.
– На какой еще другой? А как же Аллочка? Ты не посмеешь, поганец, так поступить с моей дочерью. После того, что ты с ней сделал!
– Да ничего я с ней не делал!
– Ничего не делал? И ты смеешь это говорить после того, как засовывал свой грязный стручок ей в рот? Девочка все рассказала матери. Рыдала две недели!
– Не понравилось, значит? Так какого хрена она замуж рвется?
– Ах ты, мразь! – рявкнул Георгий Александрович. – Да я тебя… уничтожу! Посажу за изнасилование!
– Сажайте! – заорал Николай.

Антонина Михайловна, подслушивавшая под дверью, в панике отскочила, такая мощная волна мата обрушилась на ее бедные уши. Но тут на передний край выступил полковник:

– Георгий, успокойся. А ты замолчи, сопляк. Герой тоже нашелся. Мы по-другому поступим. Мы твою девушку посадим.
– Да за что?!
– Статью подобрать – дело нехитрое. Можно по 70-й привлечь или по 190-й.
– Вы не посмеете, – сказал Николай упавшим голосом, прекрасно понимая, что еще как посмеют.
– Пожалуй, герой осознал свое положение, – усмехнулся Петр Александрович. – У тебя, парень, два варианта. Либо ты женишься на Аллочке, либо нет. В первом случае тебя ждет блистательная карьера и всяческое благополучие. В противном… Нет, ради бога, женись на своей Ирине Званцевой. Только ее возьмут прямо в загсе. Ты тоже окажешься под подозрением: прощай партбилет, прощай карьера. И на отце твоем это отразится. А ты как думал? А то взрастил, можно сказать, змею подколодную на своей груди, поощрял связь сына с антисоветчицей!
– Ну что за бред вы несете…

Collapse )
маска

Потому что люблю тебя - отрывок из романа



В честь Дня Театра - отрывок из романа "Потому что люблю тебя" (авторское название - "Главный герой").

Персонажи репетируют пьесу А.П. Чехова "Иванов", а вот что происходит за кулисами:

Оксана только в этом году пришла в театр: очень живая и непосредственная, с длинной русой косой. Алымов до сих пор не обращал на нее особенного внимания – они впервые работали вместе. Внешне Оксана идеально подходила на роль Саши, да и получалось у нее поначалу неплохо. Но вот уже вторую репетицию она как-то зажималась и срывала сцену объяснения с Ивановым. Алымов подошел к ее двери, прислушался и нахмурился, услышав всхлипывания, потом решительно постучал. Испуганный голос спросил:

– Кто это?
– Алымов. Ксюша, открой.
– Я не Ксюша! Я Оксана! – она распахнула дверь и с возмущением воззрилась на Алымова заплаканными глазами.
– А разве Оксану нельзя звать Ксюшей? Можно войти?

Collapse )
я

Только ты одна



Моя книга уже в магазинах и с 15 апреля - в электронном виде на Литресе:
https://www.litres.ru/evgeniya-perova/tolko-ty-odna/?utm_source=email&utm_medium=links&utm_campaign=trigger

Небольшой отрывок:

...Утром Алина с трудом разлепила глаза и еле успела одеться к приходу Макса. Войдя, тот спросил у Феди:
– Сколько у тебя тут девушек сегодня?
– Все те же.
– Ну ладно, одну сейчас увезу.

Алина прощалась с ними вся в слезах, и Федя с трудом увернулся от ее объятий:
– Я так тебе благодарна, так благодарна! Прости меня за все! Янка, ты такая замечательная, спасибо тебе!
– Да мне-то за что? – пробормотала Янка. Увернуться она не успела и обреченно вынесла судорожные Алинины объятия и поцелуи.
– Вы такие хорошие друзья! – всхлипывала Алина. – Мы же друзья, правда? Спасибо вам!
– Всем спасибо, все свободны, – сказал Макс, которому надоела эта оргия прощания, взял Алину за плечи и развернул к двери. – Поедем, красотка, кататься. Давно я тебя поджидал.

Усевшись в машину, Алина перестала плакать и даже достала косметичку: посмотрела на себя в зеркальце и вздохнула. Макс усмехнулся: эти девчонки! Они долго выбирались из Москвы, заправлялись, потом еще выпили кофе в придорожной забегаловке. Алина все вздыхала.

– Родителей боишься? – спросил Макс.

Collapse )
я

"Нет рецепта для любви" - отрывок



Очередной отрывок в честь дня Св.Валентина!
"Нет рецепта для любви"
Ника и Артём

...Ника вздохнула и опустила голову на руки. «Жизнь дала трещину» – уныло думала она, чувствуя, как тоска накрывает ее с головой. Внезапно раздалось деликатное покашливание – Ника обернулась и ахнула: в дверях стоял Артём. В руках у него было ярко-желтое пластмассовое ведерко, полное разноцветных тюльпанов. Ника совершенно забыла и про Артёма, и про пятничный поцелуй, но сейчас, увидев его смущенную физиономию, вдруг ужасно обрадовалась – так и вспыхнула от неожиданного всплеска счастья:
– Ой! Это мне?!
– Ну да, с днем рождения! С прошедшим!
– Какая красота! Спасибо! Я так мечтала о тюльпанах, но не попались – пришлось розы купить.
Ника сунула нос в тюльпанное разноцветье и блаженно зажмурилась, а Артём смотрел на нее со странным выражением лица: он прекрасно понял, что Ника сама себе подарила розы. А сейчас она просто сияла от радости: щеки горели, глаза сверкали синевой…
– Что ж такое-то, – пробормотал Артём, забрал из рук Ники ведерко с тюльпанами и поставил его на подоконник. Ника открыла было рот, но так и не произнесла ни слова. Артём сдвинул бумаги на край стола, вынул Нику из компьютерного кресла – она только изумленно пискнула – посадил на стол, обнял и стал целовать. И опять пространство свернулось тугим коконом, так сильно прижав их друг к другу, что дышать стало трудно.
За всю более чем двадцатилетнюю жизнь с мужем Ника ни разу не испытывала ничего похожего! Ее сознание, похоже, пребывало в глубоком обмороке, так что тело весьма успешно действовало самостоятельно. Они с Артёмом даже не вспомнили, что хорошо бы запереть дверь – но никто не заглянул, не постучал, никто не позвонил по телефону. Мир забыл о них…
Наконец волшебный кокон, в котором они были стиснуты, развернулся и выпустил их на свободу – растерзанных, тяжело дышащих, изумленных. Ника неловко слезла со стола, оттолкнув руку Артёма, и отвернулась к стене, приводя себя в порядок. У нее за спиной Артём занимался тем же самым, а потом стал подбирать бумаги, которые они скинули на пол в порыве страсти. Ника не могла взглянуть на Артёма. Она так и стояла у стены, закрыв лицо руками: «Боже мой, что я наделала! Как я могла? С практически незнакомым человеком! На столе! Я сошла с ума, не иначе». Чувственное потрясение, которое она только что испытала, не шло ни в какое сравнение с потрясением душевным. Больше всего ей хотелось, чтобы Артём немедленно исчез, провалился сквозь землю, улетучился. И тогда она как-нибудь справится со стыдом и раскаяньем и попытается примириться с этой новой Никой, о существовании которой даже не подозревала. Но Артём никуда не исчез – он подошел, обнял Нику и поцеловал в шею, прошептав:
– Перестань! Не надо!
Ника вздрогнула: даже сейчас, в разгар душевных терзаний, его объятие и поцелуй вызвали мгновенный отклик ее тела. «Да что же со мной такое?» – чуть не взвыла она. Артём подхватил Нику на руки и сел в кресло, усадив ее на колени. Они довольно долго молчали – Ника решительно не знала, что надо говорить, поэтому тихонько вздыхала, положив голову Артёму на плечо. Несмотря на смятение, Нике было так уютно в этих сильных объятиях, что она начала успокаиваться. Наконец Артём, который все это время нежно поглаживал ее спину и плечи, тихонько сказал:
– Знаешь, такая неприятность – у тебя колготки порвались. На коленке. Я куплю тебе новые.
Он взял ее ногу за щиколотку, слегка приподнял и, нагнувшись, поцеловал колено, белеющее в дыре черных колготок. Ника ответила дрожащим голосом:
– Ничего страшного. У меня есть запасные.
– Как ты? – спросил Артём, целуя ее в висок.
– Не знаю… Ужас какой-то… Что ты теперь обо мне думаешь?
– А ты обо мне что думаешь? – вздохнул Артём. Ника невольно выпрямилась и взглянула ему в лицо – такая постановка вопроса ее озадачила:
– Но ты же мужчина!
– И что? Знаешь, я вообще-то не склонен набрасываться на малознакомых женщин! Со мной еще никогда ничего подобного не случалось.
– Нет, так нечестно! – воскликнула Ника. – Это я должна была говорить, а не ты. Это со мной никогда ничего такого не случалось.
– Послушай, да не расстраивайся ты так! Знаешь, что я думаю? Ты – женщина, лишенная любви. А я тоже… одинокий мужчина. Вот нас и притянуло друг к другу. Я совсем не предполагал ничего такого, когда шел к тебе с цветами. Хотел вроде как извиниться за пятницу. Я все выходные переживал, между прочим. Обычно я так нагло себя не веду, а тут… Просто как лавиной накрыло! Точно, давай будем относиться к этому, как к стихийному бедствию?
– Не понимаю, что со мной такое! Мы ведь даже не влюблены. Просто поговорили один раз, и все.
– Ну, мы вообще-то долго разговаривали. А представляешь, были бы влюблены – да от твоей конторы вообще ничего не осталось бы!
Ника невольно рассмеялась.
– Ну вот, слава богу! Но признайся: неужели ты никогда не мечтала о сексе с незнакомцем, а? Правда же, в этом есть что-то такое… возбуждающее?
– Да ну тебя… Ты меня смущаешь…
– А ты мне всегда нравилась. Когда видел тебя в лифте или в холле, каждый раз думал: какая хорошенькая маленькая женщина! Просто куколка. И взгляд, как у ангела.
– Никакой я не ангел… И вообще, ты все это сейчас сочинил!
– Клянусь! Знаешь, я тут подумал… Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть. И постараюсь не попадаться тебе на глаза. Но… Может быть… Что, если мы продолжим наши отношения? А? Как ты считаешь? Такого потрясающего секса у меня еще не бывало!
– Ты хочешь продолжения?
– У нас с тобой довольно тоскливая жизнь, так почему бы не подарить друг другу немного радости и утешения? Тем более что у нас все так замечательно получилось!
– Я не знаю… Это же нехорошо…
– Кому от этого будет плохо? Я понимаю, мне легче – я свободен, а ты замужем. Но твой муж… Ты сама сказала, что стала для него пустым местом! Он даже по имени тебя не называет. И в постели у вас, наверно, довольно прохладно, нет?
– Ледниковый период, – мрачно ответила она.
– Ну вот! И давно?
– Сто лет.
Артём явно обрадовался, что ему не придется делить Нику с мужем, а она задумалась: а может, и правда? Сколько ей еще осталось того женского счастья? Впереди климакс, старость… Кому она будет нужна? А Артём… Он все понимает… Конечно, ему не такую бы надо женщину… Но в его ситуации…
– А сколько тебе лет? – вдруг спросила Ника.
Артём усмехнулся – он давно ждал этого вопроса.
– А ты как думаешь?
– Ну-у… Где-то под сорок, да? Тридцать восемь?
– Примерно, – он не стал уточнять.
Пока они разговаривали, Артём целовал Нике то руку, то шею, щеку или висок, потихоньку расстегивая блузку, которую она только что застегнула. Потом погладил и стиснул ее грудь – Ника закрыла глаза, затихла, даже дышать перестала и повернула голову, подставляя Артёму губы для поцелуя…
И они сделали это еще раз.
Теперь уже в полном сознании.
Кстати, в кресле оказалось гораздо удобнее, чем на столе!
глазик

"Другая женщина" - отрывок



В честь дня Св. Валентина - 12 отрывков из моих романов.
Отрывок третий - "Другая женщина".
Поскольку роман состоит из трех новелл, то и отрывков будет три.

1. Другая женщина. Лёка и Митя

– А я влюбился в тебя еще до всякого взгляда.
– Как это?!
– Я тебя выдумал. А потом увидел на набережной, там, где сфинксы. Где-то в половине десятого, наверно.
– Около университета!
– Ты меня обогнала. У тебя потрясающая походка! И волосы развевались на ветру. Женщина с ветром в волосах… Я долго шел за тобой, потом потерял. Бродил там по переулкам, заблудился. Потом вынесло к набережной. И когда ты вдруг вышла ко мне с Чарликом… Я чуть не упал в Неву!
– Так это был ты?! Кто-то насвистывал у меня за спиной! Что-то очень знакомое, я все пыталась вспомнить…
– Что походкой лёгкою, подошла нежданная, самая далёкая, самая желанная! Да, это был я.
– Митя…
– Что, дорогая?
– Хорошо, пусть ты прав про меня. Но ты?! Тебе же есть, кого любить, и без меня!
– Ты понимаешь, ей не нужно то, что я мог бы дать. Не нужно! Ей удобно со мной, я идеальный муж – не пью, не гуляю, деньги зарабатываю. Но ей все равно, о чем я думаю, чем дышу, чего хочу. Все равно. Я предмет мебели. Деталь семейного интерьера. И все.
– Митя, а как же дочка?! Твоя дочка?
– Я всегда буду ей отцом.
– Ты знаешь, ведь на чужом несчастье своего счастья не построишь.
– А ты не думаешь, что эта палка – о двух концах?
– Что ты имеешь в виду?
– Вряд ли в моей семье будет счастье, если я несчастен. А без тебя… Понимаешь, меня замкнуло на тебе. Закоротило. Увидел, как ты идешь по набережной, а ветер играет твоими волосами – и все. И я не знаю, что с этим делать. Как ни поверни, в любом случае кто-то будет страдать. Я действительно никогда не влюблялся. Мы поженились как-то… машинально. Особенно не задумываясь. Потому что все этого ожидали. И я не собирался ей изменять, правда. В этом была какая-то особенная гордость: быть верным женщине, которой дал слово. И вот, пожалуйста… Может, этот город свел меня с ума? Но ты мне нужна. Ты… заставила меня снять маску. Быть собой. Понимаешь? И мне кажется, что ты тоже… Иначе зачем ты ждала меня? Так ждала, что, увидев, потеряла сознание?! Из-за меня еще никто не падал в обморок!
– Ты давишь на меня. Сильно.
– А ты не хочешь посмотреть правде в глаза.
– Я боюсь.
– Чего, дорогая?
– Я говорила тебе, как умер мой муж.
– А! Я понимаю. Ты боишься, что… что судьба нас накажет? Или Бог? Я в это не верю. Я не верю, что есть какая-то судьба, не верю, что кто-то – или что-то! – рассматривает в микроскоп каждый наш шаг и ставит нам двойки. Всё – в нас самих. И если ты ждешь наказания – ты его получишь. Ты же сама казнишь себя все эти годы. Болезнь – это просто болезнь. Смерть – просто смерть. Ты думаешь, если будешь примерной девочкой, с тобой ничего не случится? И кирпич на голову не упадет?
– Я не знаю. Все так стремительно происходит. Я уже смирилась со своей жизнью. Притерпелась. Знаешь, есть испанская пословица: «Если ты не имеешь того, что тебе нравится, пусть тебе нравится то, что ты имеешь», – и повторила по-испански: – «Pues no podemos haber aquello que queremos, queramos aquello que podremos».
– Красиво звучит. Похоже, я тоже так жил. Но больше не могу. И, может быть, все-таки стоит добиваться того, что тебе нравится?
Они долго молча смотрели друг на друга. Потом Митя медленно произнес:
– Птицы, рожденные в клетке, думают, что полет – это болезнь.
Лёка усмехнулась и опустила голову.
– Это не я придумал, прочел где-то. Ну ладно. Уже очень поздно, тебе надо отдохнуть. Я пойду?
Лёка тихо ответила, не поднимая головы:
– Оставайся...

Collapse )
глазик

"Друг детства" - отрывок



В честь дня Св. Валентина - 12 отрывков из моих романов.
Отрывок второй - "Друг детства":

...Сорокин, с грехом пополам отсидевший все уроки, маялся на диванчике в приемной директрисы – мать уже целую вечность сидела у Анны Семеновны, и в какой-то момент ему даже показалось, что из-за двери доносится их дружный смех! Он прислушался – точно, смеются… Что ж это такое?! Он покосился на секретаршу Аллочку, но та только выразительно пожала плечами. Наконец, мать вышла.
– Спасибо, Анна Семеновна! Я с ним поговорю.
Директриса покачала головой, глядя на унылую Сашкину физиономию:
– Смотри, Сорокин! Другого раза не будет!
– Я знаю.
– Идем, двоечник. Прогульщик! Позор семьи…
Они пошли домой пешком по Центральной, засаженной липами. Таяли синие октябрьские сумерки, шуршала под ногами опавшая листва, с которой не в силах были справиться дворники, а липы все роняли и роняли на тротуар желтые листья. Татьяне было жалко сына – вроде и взрослый, а все равно дурачок! И что с ним делать? Весь в отца… Она вздохнула.
– И когда мы так с тобой гуляли последний раз…
– Мам, не сердись, пожалуйста! Я все исправлю! Честное слово!
– Некоторые вещи исправить невозможно.
Почему-то ему показалось, что она говорит не про двойки. Но главное – не сердилась и вроде бы даже не сильно расстроилась, хотя и посматривала на него с жалостью, а один раз даже обняла за плечи, притянув к себе, потом отпустила:
– Эх ты, горе мое…
Они шли, не торопясь, и Саша совсем забыл, что этой дорогой всегда ходит Лялька, выбиравшая самый короткий маршрут, чтобы не терять зря времени. А мать как раз про нее вспомнила:
– Ляля стала такой красивой девушкой, правда? Я видела ее сейчас в школе. Она теперь больше похожа на Инну, тебе не кажется?
Сашка молчал – этот разговор был для него мучителен. Слова матери словно сдирали подсохшую корочку на зудевшей ранке.
– Как у вас с ней дела?
Он взвился:
– Какие еще дела?!
– Саш, ну что ты сразу в бутылку-то лезешь?
– Мне нет до нее никакого дела!
– Правда? А тогда почему бы тебе не оставить ее в покое?
– А что я…
– Ты сам знаешь, что. Послушай, мне кажется, чем так мучиться, лучше прямо ей сказать и все!
– Что сказать-то?!
– Что ты ее любишь.
Сашка остановился, и матери пришлось повернуться к нему, и в ту же самую секунду, когда он в полной ярости закричал, что не любит Бахрушину и никогда не любил, и что вы все ко мне пристали с этой Бахрушиной, и пошли вы все... В эту же самую секунду мать ахнула, с ужасом глядя куда-то ему за плечо: мимо быстрым шагом проходила только что вышедшая из бокового переулка Лялька. Она шла, опустив голову, и было понятно, что Сашкины истеричные вопли достигли ее ушей. Татьяна кинулась за ней, догнала, обняла за плечи – та вырывалась, потом заплакала, уронив портфель и закрыв лицо руками…
Сашка сбежал.
Почему-то ему никогда не приходило в голову, что вся эта ерунда, связанная с Лялькой, которая мучает его и не дает спокойно жить, и есть любовь! Он думал, любовь – это что-то такое… взрослое. Книжное, киношное. Наполовину выдуманное. Ему нравились девчонки – Светка, Жанка, Надя, Катя. Да мало ли их! Они все казались ему одинаковыми и незатейливыми, с ними было очень просто общаться, приятно целоваться и обниматься. С Лялькой же все по-другому: трудно, сложно, больно. Страшно. Слишком остро и горячо. Он задыхался рядом с ней – думал, от ярости. Оказалось… от любви?! Вот это все – малинник, ее детские носочки и растоптанные босоножки, гордый поворот головы, падающая с виска прядь светлых волос, насмешливый взгляд, приподнятая бровь, шестнадцать заброшенных мячей, пощечина – это и есть любовь?!
Нет, не может быть!
Нет…
А пряная сладость тайных поцелуев? А ощущение от прикосновения к ее груди? А чудовищные картины, которые рисовала в его воображении слепая ревность? А желание убить всех этих Пименовых, Калугиных, Юрь Сергеичей, и даже кроткого Павла Ардалионовича?!
А сны?!
Сны, в которых…
Нет!
Но темный огонь, разгоравшийся в нем при одном только воспоминании обо всех этих вещах, говорил – да!
Да.