Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

я

Все, что вы хотели узнать обо мне, но боялись спросить!

прочие
брошюрыдва сборника

Книги издательства ЭКСМО  2016-2018:



2019 и 2020:


Фейсбук: https://www.facebook.com/jenny.perova
Инстаграмм: https://www.instagram.com/je_nny112/?hl=ru
Яндекс-Дзен: https://zen.yandex.ru/evgeniya_perova
Самиздат: http://samlib.ru/p/perowa_e_g/
Книгозавр: http://knigozavr.ru/2012/10/20/imennoj-ukazatel-dzhenni-perova/

Евгения Перова на сайте ЭКСМО
Мои книги в Интернет-магазине ЭКСМО
Аудиокниги
Мои книги:  На livelib     В Лабиринте     На Озоне   На ЛитРесе
Первые издания: Ловушка Для Бабочек на ЛуЛу     Друг Детства на ЛуЛу
Сайт книги Лиза Во Фритюре на Ридеро (ссылки на интернет-магазины)

Евгения Перова в программе Книжный базар на радио Наше Подмосковье (аудио)
Автор читает свои произведения (аудио)
Мои видео

Музейная деятельность
Видео Видео - доклад на семинаре Исторического музея в рамках Интермузея-2017: "ОСОБЕННОСТИ ХРАНЕНИЯ И ЭКСПОНИРОВАНИЯ ГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ"
http://mediashm.ru/?p=10178#10178

Collapse )
тайна

Таллинн 1974



Таллинн, 1974 год - я в центре группы в белой шапке, передо мной мужик в кепке и мужик в шляпе.

Строго говоря, Таллин – в то время еще без второй буквы «н» на конце – нельзя было назвать заграницей. Эстония входила в состав «Союза нерушимого республик свободных», и до истинной свободы ее отделяло двадцать с лишним лет. Но Прибалтика всегда воспринималась советскими гражданами как некий аналог заграницы – да и все зарубежные сцены наших фильмов снимались обычно там.

Итак, начало 1970-х годов. Я работаю библиотекарем в Московском радиоприборостроительном техникуме, мне двадцать с небольшим лет, и путешествие на экскурсионном поезде по маршруту «Псков – Таллин» – моя первая самостоятельная поездка, от которой, к сожалению, в памяти почти ничего не осталось, кроме каких-то глупостей.

Первая глупость: перед самым отъездом у меня сломались замочки молний на обоих сапогах (дело было поздней осенью). Других сапог у меня не имелось, поэтому я остроумно заменила замочки скрепками, которые сцепились между собой, когда я с дорожной сумкой ехала в метро – на глазах изумленной публики я крайне неприлично полезла рукой себе под подол и расцепила скрепки.

Последняя глупость: я, поддавшись уговорам спутниц (а мы промокли и замерзли), в последний день неосторожно выпила стопку водки вечером в ресторане Пскова. Рядом в зале гуляла какая-то известная футбольная команда. Больше я не помню ничего. Наверное, я как-то добралась до вокзала и вернулась домой из Пскова, поскольку пишу все это, но подробности процесса мне неведомы!

Что же все-таки помню?

Помню – по дороге «туда», естественно! – разговоры моих спутниц, преподавательниц техникума, взрослых теток (которые, поди, были моложе меня нынешней): они обсуждали роман Константина Симонова с Валентиной Серовой, и одна знала наизусть все стихи, посвященные Серовой. Из этой темы естественным образом перешли на проблемы любви. Одна из дам – та, что читала стихи – просто потрясла меня подробностями своей семейной жизни: она обращалась к мужу на «вы», вилась вокруг него ужом и трепетала, боясь не угодить. У меня в душе сразу же зашевелились какие-то возмущенные феминистские (как бы сейчас это назвали) эмоции.

Помню Псков – серебряный, сказочный, в инее от раннего морозца.

Помню монастырь в Изборске, где экскурсантов донимал речами местный юродивый, вещавший, как ему и положено, о скором конце света – местные экскурсоводы привычно повышали голос, приближаясь к месту его дислокации.

Ну и, конечно, Таллин – действительно заграничный!
Все, кто ездил в Прибалтику (а в реальной загранице мало кто бывал в то время), первым делом отмечали поражающий совковых россиян факт: они не переходят улицу, когда для пешеходов горит красный, даже если на горизонте не видно ни одной машины! Ну точно, заграничные прибамбасы! У нормального человека это не укладывалось в голове: чего стоять-то перед пустой улицей?! Ну, мы и не стояли – перебегали, ловя брезгливые взгляды аборигенов.

Помню узкие улочки, башни и костелы, белок в парке… Я купила смешного мехового котенка (сшитого из кусочков чернобурки или песца) – он долго кивал головой у меня в книжном шкафу, пока не знаю куда делся…

Нас вкусно накормили в ресторане (мясо в соусе просто таяло во рту), а я стеснялась, не умея правильно пользоваться приборами – нож в правой, вилка в левой, кошмар…

Так я толком и не научилась и, обедая в кафе, применяю американский способ: они сразу нарезают мясо на кусочки, чтобы не морочиться, и спокойно себе держат вилку в правой руке! Не помню, где я вычитала этот факт про американский способ питания, но держусь его твердо.

Кстати о застенчивости, расскажу здесь про мою юную маму – они с подругой обедали в столовой, взяли сардельки, к ним за столик сел молодой человек, а они не знали, как правильно есть эти сардельки – с кожицей или снимать ее – поэтому ОСТАВИЛИ САРДЕЛЬКИ НЕ СЪЕДЕННЫМИ И УШЛИ! А ведь это было в послевоенные голодные годы.

Не лучше были и мы с подругой, когда в кафе в Лейпциге хотели было заказать спагетти. Хотела, вообще-то, подруга, а я ее отговаривала: как мы их есть-то будем? За соседним столиком как раз какая-то наголо бритая с серьгой в носу девица бойко управлялась при помощи вилки и специальной ложки – мы посмотрели и решили: ну их, эти спагетти! Что мы, макарон не ели?

:)
фэнтези

Артефакт. Часть 1



Этим стулом мастер Гамбс начинает новую партию стульев! :)
Начинаю по частям публиковать свой новый рассказ - здесь, в ФБ и Вконтакте.
Тэг #рассказ_артефакт
Часть 1.

Артефакт

Эпиграф:
– А ну, положи умклайдет! – сказал я в полный голос.
(Аркадий и Борис Стругацкие «Понедельник начинается в субботу»)


– Не нравится мне этот русский! – высказался Гилберт, отхлебывая кофе и провожая взглядом удаляющийся лендровер. – Подозрительный какой-то.
– Разве он русский? – намазывая маслом булочку и мило грассируя, спросила Катрин. – Я думала, он серб. Разве у русских бывают такие фамилии? André Sakhno!
– Фамилия Сахно образована от имени Александр, что на греческом языке, как вам известно, означает «мужественный» или «защитник», – монотонно забубнил Вернер. – «Сахно» это одна из уменьшительных форм имени Александр. Сам он, как я выяснил, родом из Самары, а его родители происходят из Украины, которая раньше была, как вам известно, составной частью СССР…
– О, Samará! – воскликнула Катрин. – Разве это не в Сербии?
– Самара, ранее Куйбышев – это город в Среднем Поволжье России, центр Поволжского экономического района…
– Да какая разница, кто он – серб или русский, – заметил Адам. – Паспорт у него вообще израильский.
– О, так он еврей? – удивилась Катрин. – Нисколько не похож!
– Если он еврей, то я – английская королева, – пробурчал Гилберт, который, как ни странно, действительно чем-то напоминал Елизавету II, особенно если представить на его лысой голове седой парик и корону. – Давайте начнем. Хорошо бы открыть Купол без этого Эндрю, кем бы он ни был.
– Ну, с дверью-то он нам помог, – тихо произнесла молчавшая до сих пор Нэнси.
– Это и подозрительно! – взвился Гилберт. – Мы второй год бьемся, а он только появился, и вот – нате вам! Сразу определил, где вход. Нет, не доверяю я ему.
– Филип считает, что он пришелец, – сказала Катрин, допивая кофе.
– Филип считает! – окончательно вышел из себя Гилберт. – Тоже мне – специалист! Где он, кстати?
– Спит, наверно, – безмятежно ответила Катрин.
– Ну, так разбудите его! Надеюсь, ваш сын примет участие в работах?..

Конечно, я не мог слышать разговор своих… товарищей по несчастью, скажем так. Но хорошо представлял, потому что подобные речи велись с момента моего появления в экспедиции. Причем они-то в это «несчастье» влезли по собственной воле, вернее, по собственному страстному желанию. Кроме Филипа, которому пришлось отправиться с мамочкой, потому что оставить его под присмотром отца Катрин не решилась. Меня же вынудила суровая необходимость, и я толком не представлял, на что подписался. Раньше я всегда действовал самостоятельно, но разгребать тонны песка в одиночку – то еще занятие, уж поверьте мне.
Итак, Андрей Сахно к вашим услугам! Он же Андрэ, Эндрю и Андреас. Родом из Самары, как выяснил дотошный Вернер, но с израильским паспортом. Ну, Самара так Самара – какая, по большому счету, разница. Сейчас я что-то вроде гражданина мира, и мог бы предъявить любой паспорт и любое гражданство. Сам не знаю, почему предпочел оказаться гражданином Израиля.
Все остальные шесть человек знали друг друга не первый год: глава экспедиции и его жена, оба археологи, американцы Адам и Нэнси Кларк; британец Гилберт Додсон, астрофизик и уфолог по совместительству; француженка Катрин Нуаре, занимающаяся историей Южной Африки – ее муж, принадлежащий к народности тсвана, учился в Сорбонне и был родственником здешнего вице-президента, занимая видную должность в правительстве небольшой республики, на территории которой мы сейчас находились. Собственно, именно благодаря Катрин, раздобывшей разрешение на раскопки, мы тут и оказались. Родившийся от смешанного брака Филип в свои четырнадцать лет поражал необычайной красотой: очень стройный, изящный, с медово-золотистой кожей и зелеными миндалевидными глазами, он напоминал какое-то грациозное животное, не то лань, не то барса. Впрочем, ни лани, ни барсы тут не водились. Это был наглый и ленивый подросток, любимой фразой которого было: «Ну и чё?» Маман относилась к его выкрутасам с олимпийским спокойствием, чего не скажешь об остальных. Последний участник экспедиции – зануда Вернер Вернер, немецкий лингвист и полиглот, напрочь лишенный чувства юмора, ходячая энциклопедия и калькулятор...

Продолжение следует
глазик

ЖАРКОЕ ЛЕТО 2010


Портрет И.Э. Грабаря в коридоре ВХНРЦ. Допожарное фото

Этот текст я собрала из своих постов в ЖЖ, написанных в 2010-2013 годах.
Это краткая история моего ухода из Исторического музея и возвращения.
Очень многое осталось за кадром - надо вспомнить и записать.
Почти ничего нет о собственно моей работе как замдиректора - да я к ней толком и не успела приступить: сначала входила в курс дела, потом пожар, новый директор, новые порядки...
Так что это просто дневник, да и то краткий.
Про пожар тоже немного - тогда не записывала, а зря.

Collapse )
глазик

27 мая - День города Санкт-Петербурга



27 мая - День города Санкт-Петербурга.
Поздравляю любимый город!

Несколько ленинградских фоток из прошлого века (начало 1980-х... кажется...) и два маленьких рассказика о поездках - почти триллер и мелодрама!

Первые две фотографии относятся к первому рассказу, а моя фотка - из вокзального автомата - ко второму.



Collapse )
глазик

Женя Павловская



Продолжаю свой понедельничный ФБ-проект #друзья_мои

Начала я с друзей, которые были виртуальными, а потом стали реальными, и второй человек, о котором я хочу рассказать - Женя Павловская zhenyapavlovsky
Cветлая ей память! Женя всегда в моем сердце.

Познакомились мывсе на тех же полях Самиздата - познакомились, подружились, перенесли свою дружбу в ЖЖ и ФБ и даже встретились в реальности, когда Женя прилетала из Бостона - в Новгород проездом через Москву.

Мы во многом с ней совпадали, даже порой одновременно слушали одну и ту же музыку - Бреговича! И дедушка у Жени тоже был сапожник, как и мой...

Мы обменивались письмами, Женя всегда меня поддерживала и вдохновляла, с удовольствием читала мои опусы - даже взяла с собой в больницу одну из моих книжек. Мы с ней разговаривали незадолго до того, как ее не стало - по телефону через океан...

Мне ужасно ее не хватает.

Женя была удивительным человеком - талантливым, креативным, остроумным и компанейским. Писала стихи и прозу, рисовала...



У меня есть две Женины книжки - "Обще-Житие" и "Жизнь и еда", а еще - множество ее стихов и рассказов в загашниках компьютера.

Collapse )
ой!

Отрывок из "Лизы во фритюре" - история про мануфактурку



Тут мне рассказали дивную музейную историю, достойную "Лизы во фритюре", а пока я ее обдумываю, напомню вам эпизод из "Лизы", тоже музейный! :)

Крошка Ню по настоятельным просьбам трудящихся рассказала свою коронную историю про мануфактурку. Эту историю она рассказывала каждый раз, и некоторые гости уже знали ее наизусть.

– А мы не знаем, мы не знаем!
– Расскажи про мануфактурку! – заверещали Мелкие.

А история была такая.

Когда Крошка Ню волею судьбы, а вернее, приказом директора, оказалась причастна к Выставке Революционного Плаката, она и не подозревала, как все обернется. Начиналось все как обычно: монтаж, открытие, речь Зама по науке, целиком посвященная огромному вкладу строителей, всего на 2 недели позже установленного срока закончивших реставрацию залов, отведенных под Выставку; прочувствованное выступление Савелия Платоновича, толпа посетителей на открытии и пустые залы после… Все как всегда.

Collapse )