Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

я

Все, что вы хотели узнать обо мне, но боялись спросить!

прочие
брошюрыдва сборника

Книги издательства ЭКСМО  2016-2018:




2019                                                                              2020

Фейсбук: https://www.facebook.com/jenny.perova
Инстаграмм: https://www.instagram.com/je_nny112/?hl=ru
Яндекс-Дзен: https://zen.yandex.ru/evgeniya_perova
Самиздат: http://samlib.ru/p/perowa_e_g/
Книгозавр: http://knigozavr.ru/2012/10/20/imennoj-ukazatel-dzhenni-perova/

Евгения Перова на сайте ЭКСМО
Мои книги в Интернет-магазине ЭКСМО
Аудиокниги
Мои книги:  На livelib     В Лабиринте     На Озоне   На ЛитРесе
Первые издания: Ловушка Для Бабочек на ЛуЛу     Друг Детства на ЛуЛу
Сайт книги Лиза Во Фритюре на Ридеро (ссылки на интернет-магазины):
Евгения Перова в программе Книжный базар на радио Наше Подмосковье (аудио)
Автор читает свои произведения (аудио)
Автор рассказывает о своих книгах (видео)


Музейная деятельность
Видео Евгения Перова в проекте Лица музея
Видео - доклад на семинаре Исторического музея в рамках Интермузея-2017: "ОСОБЕННОСТИ ХРАНЕНИЯ И ЭКСПОНИРОВАНИЯ ГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ"
http://mediashm.ru/?p=10178#10178

Collapse )
глазик

27 мая - День города Санкт-Петербурга



27 мая - День города Санкт-Петербурга.
Поздравляю любимый город!

Несколько ленинградских фоток из прошлого века (начало 1980-х... кажется...) и два маленьких рассказика о поездках - почти триллер и мелодрама!

Первые две фотографии относятся к первому рассказу, а моя фотка - из вокзального автомата - ко второму.



Collapse )
ой!

Новая "Лиза"!




Для всех поклонников  Лизы во фритюре - новый рассказ:

ЛИЗА И АГАПОВА ЕДУТ НА ДАЧУ

Эта история произошла в тот короткий промежуток времени, когда Лиза уже развелась с Репотаном, а Нина Юрьевна (для друзей – Нюсик, для особо близких – Крошка Ню) еще не принялась подыскивать для нее нового жениха, так что Лиза была совершенно свободна, и ничто не мешало ей отправиться вместе с Агаповой на дачу, где обретались Агаповские мама и бабушка. Подруги предполагали встретиться прямо в электричке, потому что Лиза ехала из Москвы, а Агапова должна была подсесть на промежуточной станции. Агапова честно подсела во второй вагон от головы состава, как и было договорено, но никакой Лизы там не обнаружила.
Повздыхав, Агапова решила пройтись по вагонам, чтобы поискать Лизу, потому что была не уверена, помнит ли та, где нужно выходить, хотя и говорила ей об этом раз пять, но Лиза пребывала в несколько рассеянном состоянии – воздух свободы ударил ей в голову, и эта самая голова тут же по самые уши погрузилась…
Нет, не в сладостные мечтания, как вы могли бы подумать.
Где Лиза и где эти самые сладостные мечтания? Я вас умоляю!
… в серьезные размышления: Лиза обдумывала очередной доклад, которым надеялась потрясти научную общественность. Один раз она уже пыталась это сделать, но тогда компьютер сожрал написанный Лизой доклад и не поморщился. Но теперь Лиза оправилась, наконец, от потрясения и принялась ваять новый шедевр искусствоведческой мысли. Поэтому Агапова справедливо опасалась, что Лиза вообще могла сесть не в ту электричку. Или просто позабыть про Агапову.

Collapse )
волшебница

Ридикулус!



Я уже писала об этом и не один раз. Но еще раз напишу. О страхе. Мы живые люди, мы имеем право бояться. Главное, чтобы не страх управлял нами, а мы им. За свою жизнь я много чего боялась. И сейчас, бывает, боюсь. Но недолго. Похоже, выработалось что-то вроде иммунитета. За 60 лет-то сознательной жизни должно уже и выработаться.

Лет с двадцати я начала ограждать себя от материнского страха. Когда поняла, что это болезнь. Мама в нем живет всю жизнь. И это ОЧЕНЬ непросто, поверьте - жить рядом с таким человеком. Непросто жить, непросто строить защиту, потому что страх - это такая штука, что просачивается в любую щель. Как рассыпанная марганцовка, как запах бензина.

Бывали у меня и срывы: какое-то время жила с фобией: боялась ездить в метро и местном автобусе, которому приходилось взбираться в крутую горку, и я боялась, что он сорвется назад и будет авария.

В чем же наше спасение, спросите вы?
А я отвечу: в смехе!
Да, страх боится смеха.
Его надо "унасекомить", обсмеять - он скукожится и исчезнет. Тогда, в страшном автобусе, я начинала говорить себе: "Да, я боюсь! Я боюсь лучше всех пассажиров! Так, как я, никто не умеет бояться! Я молодец!" И так далее. Делалось смешно, и страх уходил.

Вспомните, как персонажи "Гарии Поттера" боролись с боггартом!
А что есть боггарт? Наш страх.
Так что: "Ридикулус!"
И вперед.
Так победим.

И когда нам станет вдруг страшно, мы будем знать, что это не конец света, а минута слабости. Имеем право. Мы живые люди.

Берегите себя!
дама

Ой, где был я вчера!

Ездила вчера в издательство - подписывала договор на следующую книгу - "Мужчины, которых мы выбираем". Название выбрано издательством, и мне нравится, потому что на редкость точно отражает суть романа.

Ехать мне пришлось из центра на метро, нужный мне выход из метро Полежаевская никак не откроют, так что я вволю погуляла на задворкам Хорошёвского шоссе и улицы Куусинена. Мне там понравилось! Тихо, зелено, есть даже трехэтажные домики. И парк! Если бы не было так жарко, можно было бы и еще погулять.

В лифте ехала с чрезвычайно элегантным молодым человеком - костюм на нем сиял серебристым блеском, а сам он сиял улыбкой, глазами, щеками и даже волосами.

Когда я нажала кнопку 2 этажа, он воскликнул:
- Ах, какая жалость, что вам так скоро выходить!

Я взволновалась: я ж сегодня в виде красавицы! Ярко-синяя блуза, барочный жемчуг, сияющая седина, красная помада и даже глаза внезапно накрасила.

Молодой человек, конечно, годился мне во внуки, что не помешало мне кокетливо спросить:
- А что такое?
- Я не успею рассказать вам о своей книге!
- А давайте я расскажу вам о своих книгах? - ядовито спросила я, мгновенно разочаровавшись в молодом человеке. - У меня их много вышло.
- Так вы тоже автор? - он слегка сник. - А я думал, вы работник издательства...

Но тем не менее, пока двери лифта открывались, он таки успел рассказать мне о своей книге с дивным названием: "Любовь спасает тело" или "Любовь оздоровляет тело".
- Как-как?! - изумилась я. Он повторил и в закрывающуюся дверь выкрикнул свои имя с фамилией - Поляков, кажется. Имя я не запомнила.
Сам он ехал на шестой этаж.
Даже не знаю, какие там редакции.

Редко выбираюсь в Москву, поэтому глазею по сторонам, наблюдая жизнь. Сегодня видела несколько персонажей:

- Юношу с синими волосами и юношу с зелеными волосами...

- Девушку с ярко-розовыми волосами, рядом с которой сидел молодой человек в бермудах с красной банданой на голове, а на лице у него была медицинская марлевая маска...

- Двух девушек-близняшек лет 16-18: высокие (под 180), темноволосые, с косичками (!) а-ля Пеппи-Длинный-Чулок, они шли, взявшись за руки. Одеты одинаково в джинсы и футболки, только принты разные на футболках.

- В автобусе ехала в компании младенца в коляске. С ним была мама и еще двое детишек. Младенец сурово смотрел по сторонам глазками удивительного лилового цвета, а тётушки со всех сторон призывно ему улыбались и кивали, я тоже. Помахала ему рукой, и он стал упорно смотреть только на меня. Так и махала всю дорогу... )))
пишу

Все у нас получится! Отрывок из романа



Была сегодня в ЭКСМО, получила авторские экземпляры романа "Все у нас получится!" Честно признаюсь, что впервые открыла бумажную книгу без внутреннего содрогания - роман вышел в авторской редакции! Так что все огрехи, которые заметит читатель - исключительно на моей совести )))

Интересно, что именно сегодня я увидела на автостоянке ту самую машину, которую "подарила" своему главному герою - Илье Званцеву: редкий и один из самых дорогих внедорожников в мире Bentley Bentayga! Правда, у Ильи машина синяя, а та была двухцветная - шоколадная с песочным, как на картинке. Впервые увидела Bentley живьем - роскошная машина. Не зря я выбрала ее для Ильи.




И соответствующий отрывок из романа:

– Илья Константинович, какая же у вас тачка классная, – сказала Лина. – Это Бентли, да?
– Bentley Bentayga.
– Просто супер! Автомат? А сколько лошадей?
– Шестьсот с небольшим. Двенадцать цилиндров, пневматика, полный привод. А вы, смотрю, разбираетесь?
– Немного. Сколько можно выжать, двести пятьдесят?
– Триста.
– Ого! А почему вы черную не взяли?
– Очень пафосно, синяя попроще.
– Мужская логика, понятно. И опять же к джемперу подходит, – сказала Лина и тут же мысленно себя одернула: «Что-то ты разошлась! Держись в рамочках».

Но держаться в рамочках было совершенно невозможно: Илья рассмеялся, и от его смеха Лина растаяла, как льдинка на солнце. Они стояли на светофоре, Илья смотрел ей прямо в лицо, Лина чувствовала, как горят ее щеки: никогда еще не испытывала она подобного эмоционального и чувственного потрясения, осознав, что готова отдаться этому новому Званцеву прямо в машине, стоит ему только руку протянуть. Отдать себя, свою душу, свою жизнь…

– Хотели бы такую машину? – спросил Илья.
Это прозвучало как предложение. И предлагал Званцев вовсе не машину. У Лины пересохло в горле. Что происходит? К счастью загорелся зеленый, и Званцев отвел от нее свой взгляд. Лина выдохнула.

– Раньше я все о Хаммере мечтала, – сказала она. Голос звучал подозрительно хрипло, а сердце колотилось, как сумасшедшее.
– Хаммер? Да ну! – возразил Илья как ни в чем ни бывало. – Он понтовый и неудобный. Бензин жрет, как не знаю кто. На Хаммере уже никто и не ездит, это в девяностых…
– Ну да, а Бентли Бентайга, конечно, самая скромная машинка.
Илья снова рассмеялся:
– Да, это вы меня уели. Надо же, никогда бы не подумал, что такая девушка, как вы, разбирается в технике. Да еще мечтает о Хаммере!
– Мечта юности. Это вы еще не знаете, что я на мотоцикле гоняла.
– Вы? Ничего себе!
– Не на Харлее, конечно, но на вполне приличной Хонде. И на чужом Сузуки. Я выросла среди машин и мотоциклов. У нас в городе мотоклуб. Так что оторвалась в юности.

Лина задумалась, глядя в окно, а Илья мгновенно представил ее в виде байкерши: должно быть, шикарно выглядела. Он подумал о собственной юности: бесконечная учеба, дополнительный английский, теннис, никаких недозволенных развлечений – Старик держал их с Дианой в строгости. Впервые Илья «оторвался» в Лондоне, да и то сейчас ему казалось, что Лина имела в виду что-то другое, далекое от его походов по пабам и мимолетных романчиков со случайными девушками. Илья понял, что мягкий женственный облик нынешней Лины обманчив, и эта мысль его взволновала. А Лина как раз вспоминала себя прежнюю: да, крутой девчонкой она была! Курила, виртуозно материлась, хулиганила, гоняла на байке, могла перепить любого мужика – родители только за голову хватались. Но когда появился Павлик, все изменилось.

– Да, давно это было, – сказала Лина, вздохнув.
– Не тянет погонять?
– Хватит, накаталась.
Илья нахмурился, вспоминая, что она сказала про отца Павлика – погиб? Наверняка разбился на байке...
глазик

Я ехала домой...



Отрывок из деревенского дневника 1989 года:

Итак – я ехала домой: в понедельник утром небо было ясное, солнечное, по реке туман стлался… Собрались и уже в восемь часов сидели у реки. Показалось нам по пене на воде, что катер прошел – расстроились, а я собралась было даже поплакать. Но тут пришли сразу два катера с двух сторон! И в полдесятого поплыли. Катер летел, легко разрезая темную, густую, как масло, воду, оставляя за собой дым и пену и гоня по берегам пенистый гребешок волн. За 20 минут домчались до Черменина. Все места в самолетике были заняты, но потом дали дополнительный рейс в 12 часов.
Сильно труся, полезла в маленький пузатенький самолетик, похожий на толстого шмеля. Последний взмах руки – летим! Валидол – под язык, глаза зажмурены: лететь совсем недолго, всего 10 минут!

Лететь очень приятно, лететь совсем не страшно…
Одна, две, три, четыре – это я считаю секунды!
200, 201, 202…211… ой, что-то мне плохххоооо… 595, 596…
Ой, мама! Мне совсем плохооооооо…

Бамс! Это мы приземлились! Ура!

Совершенно зеленая, с мутью в голове и желудке, я вывалилась на траву. Передо мной под синим, безоблачным небом расстилался чудный город Кологрив, сияя свежими куполами только что отреставрированной церкви. В компании других пассажиров я двинулась к автостанции, но тут из одного двора выехал абориген на желтых, как желток, Жигулях и с какой-то мрачной любезностью подвез меня и еще двоих – наверное, будучи уязвлен нашим жалким видом.

Дальше удача стала постепенно мне изменять. Не то, чтобы уж совсем изменять, а как-то отвлекаться – очевидно, на каких-то более достойных личностей. Правда, в самый крайний момент она – удача – спохватывалась и протягивала мне свою крепкую и надежную руку.

Билетов на автобус нет. Касса закрыта на обед. Народ в тоскливом ожидании неизвестно чего сидел внутри и вокруг автостанции – старички и старушки, женщины с детьми всех возрастов, молодцеватые парни, туристы в хаки с огромным количеством багажа, несколько собак. Хотя собаки, скорее всего, ехать никуда и не собирались, а присутствовали здесь исключительно ради приятного общества и досуга.

Убивая время, я совершила массу мелких – нужных и ненужных – действий: сидела, вставала, снова садилась, ходила туда-сюда, одни вещи снимала, другие надевала, съела два пирожка. Подумав как следует, съела еще один. Открылся буфет. Я осмотрела выставленные на прилавок продукты: трехлитровая банка не то перцев, не то помидоров, рыбные консервы, сигареты, сок и огромные, зеленые до черноты арбузы. Я доела пирожки, запивая их соком неизвестно из какого фрукта-овоща – последний пирожок решила все-таки сохранить на черный день.

Открылась касса после обеденного перерыва и подтвердила: БИЛЕТОВ НЕТ! Люди останавливали машины – людям, правда, ехать-то было всего до Ильинского… Я потолкалась среди них. Но машины не останавливались. Что же делать? И решила я ничего не решать – будь что будет! Подъехал трехчасовой автобус – маленький, желтый, самодовольный и с наглой надписью на борту: «Маршрутное такси». Я обвешалась сумками и решительно встала у двери с правой стороны – первая из безбилетников. И все полчаса так и простояла.

И вот, наконец! Пришел шофер, подплыла кондукторша, полезли в салон обилеченные пассажиры, за ними – безбилетные, и я в первых рядах. Прошла в конец салона и встала: нет бы, сесть на свободное место – постеснялась. На это место тут же уселся такой же, как я, безбилетник. Так всю дорогу, все два часа, и переминалась я с ноги на ногу.

Прибыли мы в Мантурово, помчались к кассам, встали в длиннющую очередь и выяснили: некоторые люди стоят с утра, на Шарьинский поезд билетов нет до 1 сентября, как на другие поезда – неизвестно… И очередь совсем не движется.

Тут прошел Шарьинский поезд, и мы увидели, что некоторые из очереди на нем уехали – без никаких билетов! А чем мы хуже? – подумали мы. Мы – это я и тетенька, с которой я познакомилась еще на автобусной станции в Кологриве. Ну и побежали мы к подошедшему Благовещенскому поезду, стали просить проводника: дяденька, подвези до Москвы! Проводник – в форме, важный, мордатый, над ним на ступеньках баба, и тоже в форме, еще более важная и мордатая: нет и нет, нет мест, нельзя, не положено… А у соседнего вагона стоит какой-то парень – не в форме, а в мятых трениках, но в руках у него – ключ от вагона и он этим ключом весьма выразительно у виска крутит, по плечу себя хлопает и строит нам странные рожи. Мы, конечно, удивились, но мало ли что с человеком от долгой дороги случиться может…

Пошли к другому вагону, и там нас за 10 рублей посадил налысо обритый бравый молодчик в тельняшке. Вскочили мы уже на ходу, забились на боковые места в самом конце вагона – рядом с сортиром. Сами не верим, что едем. Как-то вот счастье оглупляет человека, верно? Или от усталости мы плохо уже соображали? Короче, мало нам, что едем – мы еще поесть захотели!

В общем, я, как самая молодая, отправилась в вагон-ресторан. Иду себе – все в тех же голубых брючках и желтой рубашоночке, вхожу в купированный вагон и слышу окрик: а ну-ка постой, красавица! Вижу, что это – те самые мордатые в форме! Делаю вид, что «красавица» вовсе не я, и чешу дальше. Причесала к вагону-ресторану, а он закрыт! Что делать? Сзади – засада, и не обойдешь ее никак… Ну и поплелась обратно.

Тут-то меня и поймали: а как это Вы в поезде оказались? В каком вагоне едете? Кто там проводник? Сколько вас?

Начала лепетать: да я, мол, и ни при чем! Сижу себе, никого не трогаю, примус починяю! И вообще, я от самого Благовещенска еду!

Знать бы еще, где тот Благовещенск…

И вагонов я ваших не знаю, и проводников никаких в глаза не видела, и вообще одна как перст, никому не нужна и всеми покинута… Хотела еще добавить, что кот древнее и неприкосновенное животное, да не стала – все равно уже выписали штраф в 19 рублей, вызвали проводника, обругали его, а меня пристыдили: зачем врете? Я честно отвечаю: а вдруг получится! Не получилось, однако.

Заплатила деньги, получила квитанцию – спутница моя страшно огорчилась и струсила, как бы ее тоже не отштрафовали. Проводник не сильно огорчился и про всю мою эпопею кратко так выразился: напрасно вы это. Десятку, впрочем, не вернул. Сидим, переживаем. Смотрим – мясо по вагонам несут! Взяли по мясу, слопали, повеселели. Не прошло и двух часов, как и чай разнесли.

Ну, тут уж мы совсем расслабились, постелили постели, улеглись… Едем. Только было стала я засыпать – толкают в плечо: дама, вставайте! Пришли пассажиры с билетами – семейная пара с двумя детьми. Сидим мы, как сироты – деться некуда. Соседи нас утешают: мы, мол, в Ярославле выйдем – займете наши места. А Ярославль-то когда? Да в час ночи. А сейчас сколько? Да пол-одиннадцатого…

На наше счастье, тетка, что нас потеснила, нравная оказалась: не понравилось ей, что рядом с сортиром. И начала она постепенно просачиваться вглубь вагона. В результате этого просачивания высвободилась верхняя полка, и я туда влезла и прямо как была улеглась на голой полке. Повернулась спиной ко всему миру и решила спать назло врагам!

Но это было дело трудное. Сначала носились по вагону какие-то обезумевшие от дальней дороги крошечные дети – они топали, как стадо слонов и радостно вопили: «Тю-тююууу!» Только было дети угомонились, и все затихло – проводник стал будить мою спутницу: вставайте, спрячьтесь куда-нибудь – ревизоры сели! Я тоже собралась прятаться, а он говорит: а вам не надо, у Вас же билет теперь есть! Так что в каждом плохом есть что-то хорошее: два раза заплатила, зато могу ехать спокойно, ревизоров не бояться и не нервничать!

Совсем было я заснула, как вдруг кто-то как заорет дурным голосом:
– Уррраааа! Матушка-Волгаааааа! – оказалось, это наш проводник так обрадовался при виде Волги…

Миновали Ярославль, спутница моя улеглась, все успокоились и потихоньку заснули. Поезд иногда останавливался, и я сквозь сон говорила ему: ехай себе знай! И поезд ехал…

В 3 часа 15 минут наш безумный проводник разбудил нас, объявив: МОСКВА!

Все, кроме нескольких самых умных, встали, прибрались, собрали вещи, посетили сортир, после чего мрачно сидели до 6 часов утра, проклиная все на свете. В завершение всего потек туалет, по вагону, подмывая вещи, потекли вонючие ручьи, и все занялись делом – пересаживались, подбирали ноги, переставляли вещи… Но все имеет свой конец - кончилась и эта дорога. В 8 часов я была дома.
глазик

Отрывок из нового романа



Аттракцион неслыханной щедрости подошел к концу!
Последний отрывок ко дню Св. Валентина - из нового романа, который должен выйти в марте: "Только ты одна".

Мама Феди и отец Янки собираются пожениться.
А вот что происходит между Янкой и Федором:

Федя пришел и сначала не поверил своим глазам, решив, что ошибся этажом: ему открыла совершенно незнакомая девушка, маленькая и хрупкая. Она вся словно сияла – светлые волосы, яркие голубые глаза, лукавая улыбка, нежный румянец. И голос оказался тоже каким-то… сверкающим! Федя мгновенно вспомнил, как блестят на солнце тающие сосульки и звенит капель.
– Привет! Заходи! Ты на мотоцикле приехал? – спросила она, кивнув на шлем, который Федя держал в руках. – Папа говорил, у тебя мотоцикл классный. Покатаешь?
Только тут до Феди, наконец, дошло, кто это:
– Ты Янка? Дочка дяди Саши? – мама успела рассказать сыну кое-какие подробности.
Весь вечер он не сводил с Яны глаз, как зачарованный. Федор всегда нравился девчонкам, некоторые нравились ему, но Яна… Это было что-то особенное, ни на что прежнее не похожее. Те девчонки, с которыми Федя встречался, не требовали серьезного к себе отношения, да и сами они были весьма легкомысленными, воспринимая жизнь, как игру. Но если жизнь была игрой, то теперь Федя вышел на новый, самый сложный уровень. И переиграть его не удастся – жизнь всего одна. Федор был высок ростом и хорош собой, но все время чувствовал себя неуклюжим Хоббитом рядом с прекрасной Галадриэль, и невольно присматривался, пытаясь понять, не остроконечные ли у нее ушки? А что? Ей бы пошло!
Яна приехала на выходные, и все это время они практически не расставались. Федор заезжал за ней утром и привозил вечером. Где они только не побывали! Янка смеялась:
– Федь, я ж сама москвичка! Мне не надо достопримечательности показывать.
Но она и правда не знала той Москвы, дверь в которую приоткрыл Федор.
В субботу он свозил Яну в Крылатское:
– Как насчет того, чтобы полетать? Не боишься?
– Я ничего не боюсь! – гордо ответила Яна, но после полета в аэродинамической трубе все-таки выглядела слегка ошарашенной. Потом она потащила Федю на выставку Константина Коровина в Третьяковке, что на Крымском валу.
– Это тебе в отместку! – хитро сощурившись, сказала Янка и показала ему язык, дразнясь. Федор стоически таскался за Яной по выставочным залам, честно пытаясь вникать в ее восторженный лепет, но отвлекался, заглядываясь на разлетающиеся пряди золотистых волос, на горящие энтузиазмом глаза и нежный рот с маленькой родинкой – слева над верхней губой. Эта родинка просто сводила его с ума, а когда Яна вдруг взяла Федора за руку, он чуть не покачнулся.
– Хочешь, сходим куда-нибудь потусоваться? – спросил Федя, когда они вышли из стеклянной коробки выставочного зала. – Я знаю одно место, там и потанцевать можно. Правда, рановато, но можно пока покататься.
– Да ну! Я не очень люблю всякое такое. Я домашний зверек!
– Ты волшебный зверек…
Яна быстро взглянула на него и отвернулась, улыбаясь, а Федор вздохнул. За эти два дня он только и делал, что вздыхал. Даже говорил мало, хотя обычно, стараясь закадрить девушку, не затыкался. А сейчас словно ком в горле стоял. В воскресенье перед вокзалом он завез Яну к себе – хотел кое-что передать с ней питерским друзьям. Яна уважительно покачала головой, разглядывая квартиру:
– Ничего себе хоромы! И ты один тут живешь?
– Мама с дядей Сашей не захотели. Мама сама все оформляла, и ей теперь не очень тут комфортно, после развода.
– Сама?
– Ну, не буквально. Руководила, цвета выбирала, мебель покупала, расставляла все.
– Красиво получилось! У твоей мамы хороший вкус. И вообще она мне понравилась. Как думаешь, у них получится?
– Надеюсь.
– Я так хочу, чтобы папа был, наконец, счастлив! Слушай, а убирается тут кто? Тоже мама?
– Домработница приходит раз в неделю.
– И домработница! Да ты завидный жених: роскошная квартира, домработница, мотоцикл…
– Еще дача.
– Ну вот, еще и дача!
– Ладно, пойдем. А то на поезд опоздаешь.
– Федь, ты чего? Я же шучу!
Но Федя расстроился: неужели он на самом деле хотел поразить Янку этой роскошью? Стыд какой! Стоя на платформе, он беспомощно смотрел, как Яна перерывает рюкзак в поисках паспорта и билета. И это все? Сейчас она уедет? Надо было что-то немедленно сказать, сделать – но что?
– Яна…
– Ага, нашла! – воскликнула Янка. – Думала, потеряла. Ну ладно, Федь, пока! Еще увидимся! Здорово провели время, правда?
– Да, здорово. Ян, послушай…
– Не забуду я передать твой пакетик, не волнуйся!
Яна чмокнула его в щеку, запрыгнула в вагон и оттуда уже прокричала:
– Федька, ты классный! Не пропадай!

Collapse )
я

"Индейское лето" - отрывок



Очередной   отрывок ко дню Св. Валентина!
"Индейское лето" - сборник, в который вошло семь новелл.
Но отрывок будет только один - из новеллы, давшей название всему сборнику.
Анна и Димка

Димка приезжал каждый день, привозил что-нибудь вкусное – то дыню немыслимых размеров, то бутылку хорошего красного вина, то виноград изабеллу, и они долго вечерничали на крылечке или на качелях, ведя неспешные разговоры. Анна вставала рано и, пока еще было не так жарко, уходила на этюды или писала в саду бесконечные яблоки и сливы. Днем она читала, спала, а вечером… а вечером был Димка, который таращился на нее и все время улыбался. Анна не сразу поняла, в чем дело: ей и в голову не приходило, что его детская влюбленность могла дожить до сих пор! Она даже как-то неосторожно спросила: «А девушка-то у тебя есть? Небось, проходу не дают такому красавцу?» Димка стал красным, как помидор, а она отвела глаза и перевела разговор на другое, отругав себя за неделикатность – и чего смутила мальчика?
В субботу они решили сходить к дальнему пруду. Анна взяла этюдник, который Димка тут же отобрал у нее, и она шла барыней, подшучивая:
– Как хорошо иметь пажа! Всегда буду брать тебя с собой!
Он решил искупаться и ушел подальше – стеснительный какой, подумала Анна, усаживаясь рисовать. Здесь, у воды, было не так жарко, пахло тиной и пожухлой листвой, сновали деловитые скворцы и пищали в листве синицы. Дима вернулся, сел рядом на бревно – джинсы подвернуты до колен, без рубашки, с капельками воды на коже, волосы мокрые, весь загорелый и такой складный, что Анна осторожно косилась на него. И опять ее поразило ощущение свежести и чистоты, исходящее от него: Димка был такой юный, такой новенький – словно только что из целлофана!
– Хочешь яблоко?
И сама впилась зубами в румяный яблочный бок, истекающий соком. Димка посмотрел на нее каким-то странным взглядом и отвернулся, взяв яблоко. А она все еще ничего не понимала. И только в переполненном автобусе, когда на повороте их резко прижало друг к другу, она собственным телом, еле прикрытом тонкой тканью сарафана, ощутила всю силу его мужского желания. Он покраснел просто чудовищно, до слез, и повернулся к окну – Анна видела сбоку, как дергается скула и горит ухо. Когда вылезали из автобуса, он не подал ей руку и шел, насупившись.
«Ничего себе! – думала она, – Какая же я дура! Другая давно бы поняла, зачем он каждый день приезжает на дачу, зачем ходит за ней хвостом. Я же играла в него, как в живую куклу! И что теперь делать? Надо это как-то прекратить, а как?» И ей было жалко тех дружеских отношений, которые, как она думала, сложились между ними: теперь не взъерошишь ему волосы, не обнимешь ненароком, не прикоснешься… Такой милый, такой юный, он все казался Анне тем смешным мальчиком, который доставал для нее кувшинки из пруда, прыгал с тарзанки и играл с ней в догонялки.
Ужинать Дима к ней не пошел, и Анна была этому рада. А посреди ночи проснулась от такого мучительного желания, что просто взвыла, сжав что есть силы ноги: ей снилась яростная любовная сцена – в саду, на траве, под луной! И тот, кто так мощно овладевал ею, чье тело светилось в призрачном лунном свете, был не Сергей. Это был Дима. Анна, вся мокрая от пота, села на кровати, прижав руку к телу – низ живота тянуло от боли, а сердце колотилось, как сумасшедшее. В комнате было душно – она встала и подошла к окну: и правда, лунный свет заливал сад, а напротив, под яблоней, сидел на земле Дима и смотрел прямо на нее, голую и взбудораженную от так и неудовлетворенной страсти. Она отпрыгнула назад – как будто он мог до нее дотянуться, до второго-то этажа! И когда через пару минут осторожно выглянула, в саду уже никого не было. «Это он! – думала Анна, лежа без сна в горячей постели, – Он смотрел в мое окно, он хотел меня. А мне это снилось. Что же делать?!»
Назавтра он целый день не показывался, но ближе к ночи не выдержал, пришел. Анна делала вид, что ничего особенного не случилось, и Димка постепенно успокоился, а зря – когда пили чай, Анна сказала, глядя в чашку:
– Я думаю, тебе не надо больше приезжать сюда.
– Почему?
– Ты понимаешь.
– Нет!
– Послушай, у нас с тобой ничего не получится.
– Я тебе не нравлюсь?
– Нравишься, но… как друг или младший брат! Димочка, я же на десять лет тебя старше!
– На девять лет три месяца и четырнадцать дней.
– Надо же, подсчитал!
– Только не говори, что испытываешь ко мне материнские чувства! – он прямо взглянул ей в глаза, преодолевая смущение, и Анна опять почувствовала: нет, он не ребенок, он – мужчина.
– И вообще-то я не свободна.
Он усмехнулся:
– И где он? Почему ты тут одна?
– А это не твое дело! Иди. И не приходи больше.
Димка вскочил и убежал, хлопнув дверью, но, когда Анна, убрав со стола, вышла на крыльцо, он все еще сидел там и встал при виде ее.
– Дим, я все сказала, чего ты еще ждешь? Иди, пожалуйста! Лишнее это все…
Но он шагнул к ней – Анна отступила и прислонилась к двери:
– Дима!
Она вдруг так живо ощутила, что они совершенно одни здесь: вокруг стояли пустые дачи, сонно дышал и шуршал ночной сад, а старый дом, в дверь которого она упиралась спиной, словно подталкивал ее навстречу этому мальчику, и Анна слегка испугалась того, что может вдруг произойти между ними. Дима придвинулся еще ближе – схватив за волосы, завязанные сзади в хвост, оттянул ее голову назад и поцеловал в губы. Анна почувствовала такое смятение от этого неловкого, но страстного поцелуя, что не сразу оттолкнула его. Потом, опомнившись, с силой ударила по щеке, ушла в дом, закрыла дверь, выпила две таблетки снотворного и пошла спать...
глазик

"Я все равно тебя дождусь" - отрывок



В честь дня Св. Валентина - 12 отрывков из моих романов. Любовные сцены, а как же.
Не все 12 сразу, по одной за раз.
Последовательно, начиная с самой первой книги.
Итак, отрывок первый - "Я все равно тебя дождусь" - для друзей и близких "Всадник на берегу моря":

...Когда они вышли в сад, выяснилось, что Марк собирается ехать на мотоцикле, и Вика струсила. Это что же, она сейчас сядет на эту страшную штуку, и ей придется коснуться Марка? Прислониться к нему?!
– Ну, ты чего? Давай! Надень-ка шлем. Да не бойся!
Она робко села, натянула шлем.
– Держись крепче. Да не так! Обними меня.
Марк взял ее руки и сцепил у себя на груди.
– Поехали!
Вика сидела, прижавшись к спине Марка, чувствуя тепло его тела, запах кожи и чистой хлопковой рубашки, под рукой билось его сердце, ветер свистел от скорости – она была согласна провести так остаток жизни, так что, когда Шохин затормозил перед музеем, она не сразу очнулась. Марк снял шлем – Вика все сидела, обнимая его.
– Эй, на борту! Ты там что, заснула?
Вика соскочила и, не оборачиваясь, помчалась к входной двери. Марк покачал головой. А Вика после полета на мотоцикле, который и длился-то всего минут десять, чувствовала себя как… как Маргарита на метле – все ей было нипочем! Шохинская Лида выходит замуж, да еще так далеко, в Англию! Марк свободен! Конечно, еще остается Александра, но ею можно пренебречь, все равно она Марка не любит! Внутри себя она слышала громкую музыку – трубы, скрипки и литавры, что-то вроде известной мелодии «Время, вперед!», сопровождающей заставку телевизионного «Времени».
– Вика! Зайди к Александре за ключами, а то мне в архив надо, ладно?
– Хорошо.
Вика вдруг вернулась, сунула ему в руки свой шлем и уставилась в глаза – она была слегка выше, но Марку все равно казалось, что она смотрит на него снизу вверх. Поморгала и сказала:
– Я вас люблю. Вот! – и ушла. Шлем упал и покатился по булыжнику. Марк стоял, разинув рот: да что ж такое происходит-то...